А звёзды падали, падали, падали...

URL
09:49 

Следуй за белым кроликом (с).
Я бы многое хотела сказать, но мне нельзя.
По существу же... дайри многие годы был моим домом. Местом, куда я приходила, не сомневаясь, со всеми своими радостями и печалями. Местом, где я говорила то, что хотела говорить. Местом, благодаря которому я подружилась со множеством очень дорогих мне людей.
Каждый вечер читать то, что вы пишете, было почти моей традицией. Равно как и делиться тем, что пишется внутри меня самой.

В какой-то момент жизнь моя обернулась таким образом, что для меня стало более невозможным писать здесь.
Периодически я оставляла какие-то посты, но... Но.
Теперь же мне следует уйти вовсе.

Мне бы не хотелось просто захлопывать дверь - знаете вы о том или нет, хотите вы знать о том или нет - но для меня и правда дорого то, что здесь происходило, то, что вы приносили и, надеюсь, будете приносить, то, что не приносили, этакое незримое присутствие. Как будто живешь в доме, в котором никто никому ничего не должен, и, однако же, в котором услышат. Сегодня один, завтра другой, послезавтра камни.
Услышат не значит как-то явно отреагируют, но почему-то прочитают ли, пролистают ли - это уже неописуемо много.

А уж слушать то, что доносится из других комнат!..
Просто слушать день ото дня, ничего не комментируя, никак явно не реагируя...
Кажется, в душе твоей уже целые летописи собрались. Их много, они разные, какие-то созвучнее, какие-то увлекательнее, какие-то молчаливее (люди на годы замолкают, а летопись не стирается, даже ведётся; это удивительно); а важны все.

... Если захочется что-то сказать ли, помолчать ли, пишите в умыл.
Мне придет оповещение, и я отвечу. Или тоже помолчу.
Пока оно ещё так работает (надолго ли?..).
Или вот в гости приезжайте :)
Здорово было бы кого-нибудь из вас повидать, знакомы ли мы лично, нет ли.

Как бы там ни было, света вам на ваших дорогах, добра.
Пусть всё у вас будет хорошо.
Вы чудесные люди, все вы, помните об этом!..
Спасибо вам.
И до свидания.

С любовью,
Хэтта

@темы: вам письмо

23:31 

Следуй за белым кроликом (с).
Что сказать?.. Тяжело от неприятия, оттого что - оформленные и неоформленные в слова - кругом летают мысли осуждающего характера. Семью, детей, ходить в горы, вернуться домой - лишь малая толика тех ожиданий, которые окружающие - вольно ли, невольно ли - на тебя набрасывают.
"То, что ты делаешь, ошибочно", - пытаются сказать мне со всех сторон. - "С тобой что-то не так".

Конечно, не так. Со мной очень многое не так.
Однако... мне представляется, будто мы находимся в магазине и выбираем платье.
Можно взять зелёное, можно - бежевое, можно - красное. Каждый очень хорошо знает, что тебе подходит, и я не скажу, что он не прав, но ты стоишь в сторонке и не понимаешь, из-за чего спор весь этот. Очевидно же, что платье тебе вовсе не нужно...

Не получится выбрать платье, которое тебе не подходит.
Но и не выбрать то, что висит тут для тебя, тоже.
Можно бесконечно останавливать, не соглашаться, спорить, можно пытаться давить на жалость и на совесть, высмеивать, оскорблять. Так много вариантов, оказывается! И, однако... всё это ровным счётом ничего не меняет. Потому что решаешь не ты, не дядя Вася и не случай. И это удивительно и непререкаемо.

В какой-то момент меня спрашивали, что, почему да как.
Пусть тут повисит мой ответ.
На самом деле, нет. Или так: всё уже радикально поменялось (процесс запущен, и его не остановить).
А потому что, на самом деле, неважно, рядом с каким. Раньше я думала, что это принципиально, но сейчас, наблюдая за тем, как каждый день что-то во мне меняется, просто потому что я прихожу туда работать, я перестаю что-либо знать в этой связи) В этом монастыре живёт очень дорогой мне человек, изначально мне радостно помогать (или мешать, не знаю)) ему, а сейчас... не скажу привыкла, но просто тепло отношусь к самому месту (и к людям, имеющим к нему непосредственное отношение). Оно для меня больше, чем дом.
Дети? Нет, не замучили) Слушай, вот честно: не знаю. Это какой-то внутренний процесс, который сложно обернуть в слова. Как будто был у тебя разобранный паззл и вдруг сложился. Может быть, так будет понятнее. Мне, например, очень грустно оттого, что я не могу пока (или вообще) поехать в горы. Во-первых, потому что я люблю природу, особенно тамошнюю; во-вторых, потому что походы для меня - школа жизни. Там постоянно этой самой жизнью рискуешь и за счет этого растешь. Поэтому по возвращении долгое время не можешь понять, что ты тут делаешь, зачем и т.п. (В горах нет ничего случайного; там малейшее действие имеет огромное значение; ну и нет воздушных подушек тоже). Это я к чему) Мне грустно, но околомонастырская жизнь, на данный момент, для меня богаче горной. Тут пока значительно реже чем бы то ни было рискуешь, однако виден корень. Горы - это всё-таки листва) Там всё здорово, но возвращаешься из похода и не знаешь, куда себя деть. (Ты словно бы расщеплён: там как будто настоящий, а здесь потерянный). Тут - корень, потому что ясно видно, куда; и это самое куда распространяется на все сферы. Исчезают белые пятна, вопросы в духе "чем заняться?" и "зачем чем-то заниматься?". Всегда есть чем, и оно важно (не потому что кто-то так говорит, но потому что для тебя это так на каком-то глубинном уровне). Не знаю, объяснила ли, но как-то так)


@темы: тяпкой в душу, воспоминательное, в зеркале моих восприятий, а - так

01:07 

Следуй за белым кроликом (с).
Наверное, тяжело. Местами, пожалуй, что и очень. Но это не имеет никакого значения.
Личной боли нет. Есть то, что ты собираешь внутри своего сердца, и потом оно вырывается из тебя слезами - во время ли службы, в ходе ли домашней молитвы.
Так заповедано: бьют - благодари. Не по принуждению, не из человекоугодия - из сердца, почитающего себя ниже и порочнее всех. Это трудно, в 99% случаев большее, на что ты способен, - промолчать и не держать зла. Потому что не умеешь смиряться, не умеешь любить. Потому что, чтобы так чувствовать, нужно быть чистым.
Но если вдруг хватит тебя на этот 1%, если желание провалиться под землю сильно-сильно сожмёшь в руках и сделаешь шаг, и ещё, и ещё, и ещё, окажется, что... всё было не зря.
И это такой неподобающий тебе дар...

Тут ведь как.
Когда что бы то ни было отпускаешь, самое страшное - что оно отшатывается от тебя как от прокаженного.
Это, в общем, логично и закономерно. Равно как и то, что ты ни слова не можешь сказать в ответ (ведь так привязывают, а не отпускают).
Наверное, самое болезненное в такой ситуации то, что что бы то ни было никогда не вернётся, а всё-таки отворачивается, говоря будто: я никогда не знало тебя.
Оно уходит навсегда с этим "никогда не знало"; ты же ободряюще улыбаешься во след. В твоей улыбке нет обиды или злости, тебе хочется, чтобы всё у него было хорошо, - спустя несколько часов ты плачешь. Плач этот о собственной греховности, плач-покаяние; но его бы не случилось, не будь этого "никогда не знало".

У меня была когда-то сказка про то, что что-то всё-таки возвращается.
Как знать?..
Не раньше, чем "никогда не вернётся"; не раньше, чем отшатнётся от тебя, ясно осознающего, что отшатнуться - это ещё огромный дар. Следующий плюнет, а дальше...
... Не надо бояться, не надо молча улыбаться в ответ. Одна из сердца идущая благодарность, кажется, горы сдвинуть в состоянии. Но до неё порой так трудно дорасти.

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

15:37 

Следуй за белым кроликом (с).
"Зашел странствующий монах в церковь помолиться. Глядит – а вместо священника проповедует бес, одетый в одежды священника. Встал монах в сторонку и стал внимательно следить за речью беса, чтобы поймать его на слове, где он скажет неправду. Но бес все говорил точно, как в Священной Книге, ничего не изменяя. И так было до конца проповеди. Проповедь кончилась. Люди разошлись. Тогда монах подошел к бесу и сказал:
– Я узнал тебя: ты – бес!
– Точно так, – отвечал тот.
– Я хотел поймать тебя на слове, но ты все говорил правильно! – сказал монах.
– Я старался, – ответил польщенный бес.
– Так в чем же твой секрет? – спросил изумленный монах.
– Я говорил без любви в сердце, и знаю, что эти люди по моим словам поступать не будут. А этого для меня уже достаточно, – объяснил нечистый" (с).

@темы: чужими словами

15:00 

Следуй за белым кроликом (с).
Любви внутри себя не имеешь, а пытаешься говорить о ней.
И всё-таки... вспомним картину Рембрандта "Возвращение блудного сына".
Что в ней особенного, почему не можешь оторваться от неё, приходя в Эрмитаж? И не приходя, отчего с умилением воспоминаешь?
Рембрандт в своих работах словно бы пытается перевести Евангелие на человеческий язык, будто сделать его более близким и понятным нам, живущим в иную эпоху.
Парадокс заключается в том, что у него не выходит :)
Точнее, художник, вроде, и переводит, а вроде, углубляет понимание, расширяет взгляд. И, тем самым, его перевод не расходится с текстом.

Мы думаем: истинная любовь живёт там, где ушёл человек неизвестно куда, неизвестно насколько, может, на день, может, на год, может, на 15 лет, может, на всю жизнь, а ты всё-таки хранишь для него лампадку. И когда (если) вдруг он возвращается, то видит, что лампадка горит, что ему тут по-прежнему рады.
Но видите ли... блудный сын имеет на себе страшный грех, и в семье его знают об этом. И брат не прощает ему в тот самый единственный_момент, когда он возвращается. Что же: брат не рад ему? Рад, конечно, рад; но его сердце запятнано осуждением ли, гордостью ли, мало ли чем ещё. А что отец?.. А вот у него хватает чистоты, хватает любви, чтобы в тот самый единственный_момент, который не повторится, который нельзя создать искусственно, принять сына, который вернулся к нему. Сына, не ожидающего от него принятия; сына, которому попросту больше некуда идти. Представляете ли вы хоть отдаленно высоту смирения этого человека? Понимаете ли, что, чтобы в тот самый момент отставить всё личное и поступить так, нужно и жить соответственно?.. И первое для этого условие - ясно осознавать в каждую минуту, что ты сам этот блудный сын, а скорее, и того горше...

Но сделаем ещё один шаг. Посмотрим на себя внимательно и осознаем, что такой истории - в буквальном её прочтении - с нами не случится. Не потому что она почему-то невозможна в мире - очень даже возможна - но потому что мы заведомо не справимся; к чему и попускать искушение?.. Помните, как на Тайной Вечери Иисус Христос умывает ноги своим ученикам? Кто из нас способен на такую любовь?.. Для кого мыслимо хотя бы в ноги упасть человеку, которого любишь, не в мысли одной - на деле?..
Нет в нас такого смирения, такой любви.

И, однако, с притчей о блудном сыне мы сталкиваемся каждый день не по одному разу, но для чего-то не замечаем этого.
Всякое наше взаимодействие с человеком - даже в кассе в супермаркете - это возвращение блудного сына к своему отцу.
Сколько на нас прегрешений, сколько мы творим зла во всякую минуту и потом со стыдом исповедуем его перед священником, если, конечно, вспомним хоть малую часть (да что мы там вспомним с нашей привычкой его творить?..)? Кем нам приходить к другому человеку, как не блудным сыном?.. Но гордости, гордости внутри так много, что всякий раз возносимся... Как будто не стерпим обличения, как будто самим себя нам не в чем обличить.
И в то же время - кем нам приходить к другому человеку, как не отцом? Осуждая себя, мы думаем о себе; о другом кто подумает?.. А ему каково, а в его душе что творится?.. Его кто примет?

Получается, что во взгляде нашем одновременно страх, раскаяние и тепло, приятие. И всё это в один момент. Потом уже оно может чередоваться, как ему угодно, становиться чем-то иным, но в самый миг встречи мы получаем в дар возможность соделаться героями Евангельской притчи; да не одним каким - а двумя; чтобы возвысить нашу любовь, возвысить наше смирение. Принимаем ли мы этот дар хоть изредка, замечаем ли его краем глаза?.. Нет. В лучшем случае, думаем о том, как нам самим стыдно; или же о том, как мы рады другому. Обычно же впадаем в один из самых страшных христианским грехов, именуемый 'свободное обращение'.
Почему так выходит?.. Почему мы хотим добра, а творим злое?
А давайте вспомним про старшего сына. Мы не знаем, что творилось у него на душе, но предположим, что он подсознательно осудил одною мыслью (т.е. даже не подумал об этом явно). Значит ли это, что он назвал брата, например, расточителем? Нет. Это слишком явное осуждение, его мы как будто и сами в себе в состоянии заметить. Он же мог просто составить мнение, увидел человека и подумал что-то нейтральное, прежде чем обратился к нему сердцем.
Мы бы, наверное, даже за грех это не сочли. Сколько в нас этих суждений!.. В посте этом, например, - страшно представить... "Не имеем ли мы на них право?" - было бы, впрочем, непременным нашим аргументом.
Вот только любовь не живёт по закону права, она не торгуется ни с кем.
И если мы хотим научиться ей хоть в малой степени, стоит и начинать с малого?
Коли в малом нерадив, не придёт к тебе большее. Не вместится попросту...

@темы: кружок по плетению мыслей, в зеркале моих восприятий, а - так

22:04 

Следуй за белым кроликом (с).
Я не знаю, почему происходит то, что происходит. Христианство, каким бы строгим оно ни было, не предполагает непременного ухода в монастырь. Напротив, между двумя сферами - мирской и не_мирской - существует тесная связь; в каком-то смысле, одно невозможно без другого.
Сопротивляться я могу долго, пока это дозволено; но как сопротивляться тому, что я всё меньше хочу сопротивляться?.. Где взять на это силы?

В том ли дело, что в монастыре живёт очень близкий мне человек? Нет. Для меня монашество неотделимо от отшельничества; это принципиальный момент.
В том ли дело, что я в каком-то смысле не могу больше жить в миру? Нет. Порой меня прямо-таки тыкают носом в "могу". Отправляют на двухчасовую прогулку по Петергофу (2 часа всё-таки заметно больше 30-ти минут), например.
В том ли дело, что в монастыре я чувствую себя более защищённой? Нет. В какой-то момент у меня жили не чуждые христианству люди и прямо-таки настойчиво советовали освятить комнату. "Зачем? - спрашивала я. - Пусть летают". (Да какое я имею на это право, пока у меня в коридоре мать грозится убить топором свою дочь и бьёт её об стену головой?.. Это что за любовь-то такая, думающая о собственном благополучии? Наверное, когда-нибудь я пойму, что заблуждаюсь, что больше толку было бы, если бы... Но пока отказываюсь понимать).
В том ли дело, что мне нравится находиться в монастырях? Нет. Мне всё ещё представляется, что в тех монастырях, которые я знаю, слишком мягкий устав (и хотя это именно что "представляется", ничего не могу поделать с этим ощущением).
В том ли дело, что я считаю, будто полезнее жить не_в миру, нежели в миру? Нет. Пока я убеждена в обратном.
Не найти мне рационального объяснения сего факта: нет его.

Подсознательно я всё ещё надеюсь на то, что оно пройдёт. Как волна схлынет.
"Живут же как-то другие люди", - говорю я себе.
Может, и пройдёт. Может, и схлынет. Но пока я не вижу другого исхода.
Он отдален, маячит где-то на горизонте, выжидает...
Возможно, его просто нужно прожить со всей неотвратимостью и выяснить, что он (душевное проживание его) только одна из ступеней.
Но, возможно, его придется принять во всей его реальности, целиком.
(С учетом того, что в последнее время происходит в моей жизни, это не такая уж масштабная жертва))

Я не хочу думать об этом, да и не нужно.
Как будет, так и будет.
Пока мне просто показалось важным зафиксировать свои переживания.
Может быть, у кого-нибудь нашлись бы слова?..

@темы: тяпкой в душу, под знаком вопроса, в зеркале моих восприятий

14:20 

Следуй за белым кроликом (с).
Наверное, одно из самых важных пониманий в околомонастырской жизни состоит в том, что никто тут тебе не враг.
Когда регулярно причащаешься, ходишь на службы, в меру сил своих помогаешь убираться в храме, ряд вещей стараешься делать постоянно, изменения внутри тебя стремительны и болезненны. Дело не столько в том, что ты к чему-то привык - чем больше ты стараешься что-то в себе исправить, тем сильнее поток из слёз; тех, которые про то, что тебе стыдно и невыносимо смотреть на происходящее. Ведь то, что грехи различаются между собой по степени, по масштабу, - величайшая из иллюзий. Для тебя они располагаются так, как располагаются, потому что более насущное заслоняет аки скалой более давнее. Кажется, стронешь этот камень - и всё будет хорошо.
Но не будет) Именно потому что за ним множество других камней, и камни эти не становятся водой, но заполняют собой всю душу; и ты можешь убрать любой из них только тогда, когда осознаешь всем собой, насколько он... ни в чем не уступает тому булыжнику. Пусть тот был для тебя больше - этот зато ближе к корню, и вреда от него столько же (тем больше, чем меньше ты понимаешь, сколько же от него вреда).

В этой ситуации действительно важно осознавать, что никто не враг.
Покуда ты этого не понимаешь, любая оплошность (коих полно, когда ты работаешь в монастыре) воспринимается подчеркнуто болезненно.
Почва уходит из-под ног, всё из рук валится, просто потому что ты в который раз сделал всё не так.
Осознание того, что ты всегда делаешь всё не так, спасает до первого "серьёзного" промаха - и тогда...

... Мне всё чаще приходится сталкиваться на грани сна и яви с сущностями, не желающими мне добра.
С теми же, что не дают мне свободно перемещаться по улицам, только ещё более ожесточёнными.
Обычно столкновение происходит следующим образом: ты внезапно просыпаешься от какого-то сна, как вдруг в самый момент пробуждения (когда ты ещё не то чтобы проснулся) случается какая-нибудь неприятность. Смех ли женский сатанинского характера слышишь, душить ли тебя начинают, распаляют ли. Не всегда понятно, проснешься ли наутро или уже нет: как-то раз у меня так горло вдруг занемело, ни слова произнести было невозможно; хорошо, молитвы можно и про себя читать...
Где бы я сейчас была, если бы не знала достоверно, что меня защищают?..
Если бы не чувствовала этой непререкаемой поддержки, существующей, в общем-то, между всеми, но особенно явственно исходящей из монастыря?

В какой-то момент мне было нужно срочно уехать в Москву. Там мне есть куда пойти, там даже гулять можно (!) по центру - такая мощь исходит от многочисленных тамошних монастырей и церквей. И, однако, где бы ты ни находился, что бы ни делал, тебе поют из Иоанновского, тебя зовут. Почему? Да кто знает...
Вроде, уезжаешь-то на три дня, вроде, мягко говоря, есть тебе чем заняться, а не то чтобы скучаешь - ощущаешь, что ждут. Не тем ожиданием, что привязывает, но тем, что крылья даёт. Почему так? Кажется, от тебя одни неприятности во все стороны, кажется, греха в тебе сверх меры, и именно в этот монастырь он изливается особо мощным потоком - а зовут, поют, радуются, когда приходишь, руку протягивают. Как это может быть?.. И как это живительно и важно.

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное, тяпкой в душу

13:47 

Следуй за белым кроликом (с).
"В монастыре труднее, - говорит мне Даша. - В том, что там происходит, нет логики, линейности".
Знаю, что труднее. Но вопрос в другом.
Наблюдая за тем, что происходит в моей жизни, я лишаюсь малейшего представления о том, а что дальше.

Помню, когда у меня только стало получаться меньше спать, есть, больше делать, я накинулась на книги.
Разного содержания: эзотерического ли, художественного ли, православного ли.
Я проглатывала их - но в то же время они оставляли во мне живой след.
Никогда прежде я так не читала.

Сейчас я почти не могу читать что бы то ни было, кроме житий святых, изречений Отцов церкви и Евангелия.
Не потому что кто-то мне запрещает это делать - оно просто больше не встраивается.
Паззл перестаёт складываться; потому что твоё внутреннее обличает тебя во лжи.
"Ты и так это знаешь; в этом произведении нет ничего, что не заключалось бы в Евангелии [это не метафора]; у тебя так много времени в жизни?.. В Евангелии полный невежда, а всё норовишь где-нибудь отдохнуть".

Или так.
Недавно почти даром меня отправили на "Красную Жизель" Эйфмана.
Я давно хотела попасть на какой-нибудь его балет; и вот, волею Провидения, сидишь в середине на 2-м ряду партера, место перед тобой свободно. Не чудо ли?)
В антракте меня находит Алина и спрашивает: "Ну как?"
И я понимаю, что у меня есть два ответа на этот вопрос.
Первый - тот, который нужно озвучить. Он касается условно_объективной стороны дела.
Чарующая пластика, безграничные возможности, нередко и красота; всё то, что я обычно обозначаю словом "интересно".
В эту же лохань попадает и моё субъективное неприятие эстетики костюма балета; непонимание модерна как явления (меня ломает о нагромождение несочетающейся - на мой субъективный взгляд - музыки; т.е. тематически она связана здорово, безусловно, но Agnus Dei ли, Чайковский ли слишком высоки для того, чтобы так их умалять; из всего многообразия смысла этих композиций выбирается конкретный, отвечающий замыслу автора; зачем?.. ведь т.о. создаётся впечатление, что иных они не содержат); изумление тому, что весь этот балет - пляска страстей, даже, пожалуй, славословие оным (но они ведь просты, если не сказать банальны, а произведение откровенно претендует на сложность).
В целом, с этой точки зрения, оно ближе к хорошо.
Действительно огромная работа, действительно нестандартный взгляд; необычное преломление балета классического и просто ощущение чего-то чарующего, улыбка даже внутри, когда смотришь на происходящее со 2-го ряда.

Второй ответ про другое.
И, в сущности, для меня важен только он.
Если эксплицировать, получится примерно следующее: когда-то у меня была мечта попасть на какой-нибудь балет Эйфмана; и вот я попала на него. Но было слишком поздно. Зачем?.. Мне не нужна эта информация не потому что я нахожу её не ценной, но потому что она уже содержится во мне.
К чему рассматривать листья, когда осязаешь корень?.. Разве же они не в нём?

Это труднее, чем может показаться.
Тебе всегда есть чем заняться; именно поэтому ты не можешь заниматься всем остальным.
Но всё остальное - то, к чему ты приучен с детства.

Приучен же ты не к конкретным занятиям, но к бездумному коллекционированию.
И если правильно себе задать вопрос про "зачем?", неминуемо дойдёшь до "чтобы было".
Если не наслаждения, то информация, если не информация, то что-то, что возвышает душу ли, разум ли отдельными вкраплениями-наплывами.
Всё это ты коллекционируешь, чтобы когда-нибудь потом собрать из этого нагромождения паззл.
Но... он уже собран; и ты на этом уровне его видишь.
Так зачем врать самому себе?..
Чтобы упорствовать в собственном малодушии и трусости?

И жутко, и больно наблюдать за тем, как сжигаются привычные опоры.
Ты так больше не можешь - кто это примет?..
Тебе нужно срастись с тем, что никто, принять этот факт как новую данность, даже если найдутся люди, которые не отвернутся от тебя.
Не отвернутся не из чувства долга, не из привязанности - из высоты собственной добродетели, из чистоты собственного сердца.

Жуткое зрелище ты из себя представляешь; места себе не находишь больше ни в чём; но, больной гордостью, сам от себя отвернуться не можешь.
Апостол Петр из большой любви противоречил Богу, из пламенной любви душу хотел за него положить.
Потому и отрекся трижды, сам не ведая, как...
В тебе же и малейшей частицы нет любви ни к Богу, ни к ближнему; гордость зато непомерная.
В чём сыщешь оправдание своё?..

В монастыре труднее, но там, по крайней мере, не удивишь никого ни образом жизни своей, ни тем паче оныя целью.
Там нет той суеты, что перманентно пытается наложить на тебя свои путы.
Там не нужно бороться с представлениями о тебе других.

Именно поэтому не туда проложен путь твой.
Именно поэтому все помышления про "уйти в монастырь" отсекаешь как на корню гордые, самовольные.
Но куда ведёт тебя воля не твоя, того не ведаешь.
Идёшь пока, скоро поползёшь, а там...
... Да, право, к чему думать про "там", про день грядущий, покуда сегодняшний не престал, покуда солнце в зените?
Работы много, работай её; про себя ветхого забудь, себя не жалея.

@темы: тяпкой в душу, в зеркале моих восприятий, а - так

03:53 

Следуй за белым кроликом (с).
Всё начиналось с того, что я больше не могла так жить.
Реальность оказывалась то слишком пустой, то слишком реальной; внутри, кажется, уже не было ничего, кроме боли.
Тогда, мрачным питерским декабрём читая Беннета, я наткнулась на практику повторения определенного рода текстов. Варианта было три, но мне на тот момент подходила только Нагорная проповедь. Совершенно не зная, зачем я это делаю (придумывая фантастические предлоги в духе "Ну, хоть с памятью, может, лучше станет" ), я начала биться над тем, чтобы выучить её наизусть. Это было непросто, но, как я писала однажды, это занятие перевернуло мою жизнь.
Я и представить себе не могла, что текст может быть настолько многогранным и глубоким; что всякий раз, повторяя его, ты как бы начинаешь заново; что неминуемо внутренне меняешься в процессе повторения.
И тем более я не ожидала, что мне станет стыдно. На тебя изливаются потоки света, а ты стоишь и пока ещё очень смутно осознаёшь, насколько ты груб и неотёсан.
Это ощущение не приходит во время чтения Евангелия ли в целом (точнее, приходит отчасти; но мне для этого нужно читать одну главу с несколькими разными комментариями, т.е. опять же остановиться), Нагорной ли проповеди в частности. Но когда ты учишь текст, который не учится; когда пытаешься "охватить сознанием" хотя бы две строчки, чтобы связать их с предыдущими и, тем самым, запомнить, тогда волей-неволей вчитываешься в них "с корнем", так глубоко, насколько пока можешь - а оно свет тебе приносит. Оно не судит - но ты сам себя осуждаешь... И начинаешь пытаться стать лучше.

Много-много позже Нагорная проповедь уступила в моей жизни место Иисусовой молитве.
Первая ни к чему не обязывала (условно говоря), вторая уже да.
Может быть, потому что ко второй я пришла в период жесткого отчаяния.
Такого отчаяния, когда уже не выбирают, не говорят: "Мне не подходит то-то и то-то..."; но начинают делать хоть что-нибудь со всем тем рвением, которое тратилось прежде на негативные эмоции.
... Как ты можешь повернуть вспять, если хотя бы раз видел, насколько всё плохо?..
Что ты можешь делать, как прежде, понимая, что как прежде для тебя больше не существует?
Не потому что ты хотел бы, чтобы что-то поменялось (это, скорее, интонация Нагорной проповеди); не потому что "не существует" - значит, "нет" (формально ты можешь как прежде; вновь тебя никто ни к чему не обязывает), но потому что ты смотришь под другим углом, нежели до этого. Потому что ты не можешь позволять себе познавать что бы то ни было, зная, что ты вредишь своим познанием не только себе; зная, что то, что ты почитал за истинное, в твоём случае, однако же, пропитано злом.

Стремление научиться распознавать зло, но прежде вырвать его из себя с корнем, обуславливает то, что ты всё больше и больше погружаешься в сферу, в которую не планировал погружаться.
Погружение это болезненное по ряду причин; более того, ты не знаешь, в каком месте (и каким) вынырнешь на поверхность и вынырнешь ли в принципе.
Но пути назад нет, именно потому что позади для тебя ничего нет.
При всём своём желании ты больше не можешь видеть так, как видел прежде; ты не можешь просто взять и забыть.

Впереди неизвестность. Не тебе определять, какой ей быть.
Впереди много работы, которую за работу не привык считать (и вряд ли будешь).
Однако, пока идётся, покуда видишь, куда и зачем тебе идти; пока даже в горах не жил полнее, нужно двигаться дальше.
И даже без покуда: суть ведь не в них, равно и не в тебе как в индивидуальности.

@темы: тяпкой в душу, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

15:27 

Следуй за белым кроликом (с).
"Но кто не во­счув­ству­ет и то­го, что греш­ник – гор­ше са­мих бе­сов, яко их раб и по­слуш­ник, и со­жи­тель их, во тьму без­дны сой­ти к ним дол­жен­ству­ю­щий? Во­ис­ти­ну вся­кий, кто во власти бе­сов, гор­ше и зло­счаст­нее их са­мих. С ни­ми низ­ри­ну­лась ты, ду­ша ока­ян­ная, в без­дну! А по­се­му, бу­дучи жерт­вой тле­ния, ада и без­дны, поч­то пре­льща­ешь­ся умом сво­им и почита­ешь се­бя пра­вед­ной, бу­дучи гре­хов­на, сквер­на и по злым де­лам сво­им бе­со­по­доб­на?.. Увы те­бе, пес нечи­стый и все­сквер­ный, во огнь и тьму кро­меш­ную осуж­ден­ный! Го­ре прельще­нию и за­блуж­де­нию тво­е­му, о зло­бесне!" (с)

@темы: чужими словами

02:35 

Следуй за белым кроликом (с).
С месяц, наверное, я почти не могу гулять - по городу ли, на природе ли.
Мне всё равно приходится перемещаться из точки А в точку Б, но 30 минут - это непререкаемый предел. Если он нарушается, ничего хорошего ждать не приходится, если не нарушается, зачастую тоже.
Если в отношении городских прогулок мне, в общем и целом, всё равно (потому что, когда обрубают руку, не принято страдать из-за пальца), в отношении природных пространств, конечно, нет. Но чем настойчивее я пытаюсь пойти против течения, тем сильнее я впоследствии жалею.

Почему так происходит?..
У меня есть предположения, но лучше я расскажу о том, как оно происходит.
Едешь ты в маршрутке в Петергоф - и не можешь душой не радоваться тому, насколько всё зелёное.
Ты ведь не видел, как оно зеленело, живя либо в монастыре, либо дома.
Ну, отметил разве.
А тут это буйство, эта мощь, красота!

Выходишь - восторженный, радостный - но, наученный горьким опытом, блокируешь различные "не те" мысли, которые, конечно, атакуют, как только ты делаешь шаг из машины.
И, вроде, в одном поддоне у тебя заблокированные помышления, в другом - чувства (которые ты так же охраняешь, ибо они ничем не лучше этих мыслей по сути своей), а вот в третьем... знаете, как иногда - редко-редко - бывает, когда кажется, будто кто-то из друзей о тебе вспоминает?
Не будешь ты верить этому чувству?..
... Правильно сделаешь, если не будешь.
Кто его тебе послал?.. Чем сдобрил?

Но ты-то веришь.
И коль скоро это друзья, полагаешь, что зла они тебе не желают.
Странноватое влияние оказывают, но, значит, так надо? Значит, ты просто чего-то не понимаешь?..

Безусловно, не понимаешь.
Проходит полчаса, тебя уже столько раз ударили под дых, а ты всё веришь, что никакого обмана, друзья же.
Да и думаешь что-то близкое тебе, приятное...

А потом вдруг открывается.
Кто-то открывает тебе природу того, с чем ты столкнулся.
А там такая жесть, такая злоба...
Коль скоро ты её уже видишь, она снимает свои льстивые маски, перестаёт выдавать себя за кого-то другого - ты сталкиваешься с этим ужасом лицом к лицу и не знаешь, что делать.
Она ведь уже внутри тебя :)
И ты, ты сам её туда запустил.

И как быть?..
Нет никаких рецептов.
Кто-то невидимый помогает подобрать молитвы, они внезапно срабатывают, слёзы, слёзы, много слёз...

... А это ведь всего полчаса "на свежем воздухе".
И ты злого (в повседневном понимании этого слова; не мыслил бы - не соблазнился бы) не мыслил, за "другом" шёл.
Избежать - нет, не мог. И сможешь ли когда-нибудь?..
Какие тут тебе горы.

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное

01:59 

Следуй за белым кроликом (с).
"Прежде, когда богослужение было для народа более понятным, люди русские стояли в храме часами. Один дьякон, араб, из Антиохийской церкви, в XVII веке был в Москве на службе, которую совершал патриарх Никон, и видел, как русские молятся. Он пишет: мы в три часа дня в храм вошли и только в десятом вышли; и холодно, и сыро, и пол чугунный, а весь народ стоит и молится, и царь вместе с ним; а потом еще патриарх на целый час проповедь закатил. Мы уже, говорит, все падали, а русские стоят. Отчего? Потому что каждое слово богослужения доходило до ума, и люди молились не ногами, а умом" (с).

"Но когда человек попытается исполнить заповеди Божии, он увидит, что у него ничего не получается. Потому что невозможно ни одну заповедь исполнить самому человеку. Если бы это было возможно, тогда Господь бы и не посылал на Церковь Духа Своего Святаго, это было бы не нужно. Вот тебе заповедь, напрягись, собери свою волю, сосредоточься и исполняй. Многие из нас мучаются на молитве и пытаются сосредоточиться: ты сосредоточиваешься, а ум твой рассредоточивается, и так можешь хоть до утра стоять, это дело абсолютно бесполезное. Потому что, когда человек сам хочет исполнить заповедь, это невозможно, для этого нужна духовная сила, которую подает Бог. <...>
Мы-то привыкли к самости, привыкли все делать, полагаясь на себя, о Боге мы даже на молитве вспоминаем нечасто, у нас просто такая самостоятельная задача стоит – прочитать. И мы как-то забываем, что стоим перед Богом, что мы молимся Ему, что Он рядом, – поэтому, естественно, ничего и не получается. А если бы мы обратились к Нему, если бы мы почувствовали, что Он рядом стоит, и если бы мы всю веру свою направили на это, тогда был бы хоть малый, но обязательно результат. Господь обязательно откликнулся бы на подлинное обращение нашего сердца к Нему. И так с каждой заповедью. А то, говорит, у меня не получается заповедь исполнить. Но у тебя и никогда ничего не получится, потому что ты все сам, все «я»" (с).

"В духовной жизни так не бывает. Каждый из нас знает, что нет на свете ничего труднее молитвы. Поэтому святые отцы говорили: «Молиться – это кровь проливать». И действительно, лучше всю посуду перемыть и дважды в квартире ремонт сделать, чем вечернее правило читать. Недаром мы всегда молитву откладываем на потом, потому что это каторжный труд. Лучше я сейчас вот это, вот это сделаю, чтобы у меня было оправдание: дескать, вот, Господи, видишь, я совсем без сил, Ты уж меня прости, я уж прочту как-нибудь.
Совесть наша обличает, конечно же, что это никакая не молитва, но все-таки перед Богом постояли – и то слава Богу. Но лучше бы, конечно, не так. Лучше бы, конечно, чтобы это стало главным делом нашей жизни" (с).

@темы: чужими словами

22:35 

Следуй за белым кроликом (с).
"Самому себя человеку легко укорять, но он с трудом принимает упрёки от других. Сам про себя он может говорить: «Я жалкий, самый грешный, самый худший из всех человек», но при этом от других не может принять ни одного замечания. Когда человек сам спотыкается и падает, пусть ему будет больно, но он не сильно расстраивается. Или если его ударит кто-нибудь из тех, кто его любит, опять же скажет: «Ладно, ничего страшного». Но если его чуть оцарапает или толкнёт человек, который ему несимпатичен, вот тогда да! Он станет вопить, делать вид, будто ему больно, что он не может встать!

Когда я жил на Синае, там был мирянин по имени Стратис. Если ты ему кричал: «Господин Стратис», он отвечал: «Какой господин? Грешный, грешный Стратис зови». Все говорили: «Какой смиренный человек!» Однажды он проспал утром и не встал вовремя на службу. Кто-то пошёл его будить. «Стратис, ты всё спишь? Уже Шестопсалмие прочитали. Ты что, не пойдёшь на службу?» Он как стал кричать: «Да у меня благочестия больше, чем у тебя, и ты будешь мне говорить, чтобы я шёл в церковь?» Кричал как сумасшедший... Даже схватил ключ от двери – такой большой, как от амбарного замка, – и замахнулся на человека, потому что задели его самолюбие. Люди, которые слышали, как он кричал, потеряли дар речи, ведь все считали его очень смиренным и брали с него пример. Опозорился Стратис. Видишь, что делается? Сам себя называл грешным, но едва задели его самолюбие, просто озверел!

Другой человек в Эпире подправил церковь. Сам он говорил, что ничего особого не сделал, так подмазал кое-где. Но когда я ему сказал: «Ладно, «подмазал». Кое-что всё-таки сделал», вот он разозлился! «Можно подумать, ты бы сделал лучше, – стал говорить. – Я знаю, что значить строить, не какой-то там плотник, как ты. Мой отец сам брал подряды!»

Самому себя легко смирять, но это не значит, что у человека есть настоящее смирение" (с).

@темы: чужими словами

01:54 

Следуй за белым кроликом (с).
Иоанновский монастырь для меня больше, чем дом.
Я давно уже не знаю, какими словами про него говорить и говорить ли в принципе.
Здесь (внизу страницы) небольшой фильм про его основателя, праведного Иоанна Кронштадтского.
И, вроде, связь, на первый взгляд, не очевидна, но от первого до последнего слова, за редкими инородными вкраплениями, то самое важное, что мне не выразить, тут живёт.
azbyka.ru/otechnik/Ioann_Kronshtadtskij/

@темы: чужими словами

22:26 

Следуй за белым кроликом (с).
- А сколько тебе лет?
- Шесть.
- А семь когда будет?
- Через год, в сентябре.
- Везёт тебе... А мне завтра (?) исполняется 7.
- Так день рождения же, здорово!
- Нет. Это значит, мне больше грешить нельзя, понимаешь?..

Качели, берег Черного моря, июль, день рождения скоро. Но не радует это меня совсем. В моей жизни очень большая проблема: грешить больше нельзя.

Самое страшное в том, что, если бы я сейчас посмотрела этой девочке глаза в глаза, она бы меня простила.
Не упрекнула бы ни словом, ни мыслью; не задала бы вопрос: "Во что ты превратила мою жизнь?"; просто бы улыбнулась и, может быть, предложила бы стать друзьями.
Она бы не сожалела - потому что интутитивно понимала бы, что так нельзя, ведь так мне станет ещё больнее.
Забрала бы себе мою боль и засмеялась, чтобы ни в коем случае не заплакать.
А потом мы гуляли бы где-нибудь на берегу моря и разговаривали о самых важных вещах.
И я бы попросила её научить меня любить и верить.
А она бы удивилась: "Но это же так просто!" - и, конечно, тут же бы научила.

Девочка, девочка, я сейчас и шагу не могу ступить без того, чтобы не попасть в сети очередного демона.
Каждое моё слово, мысль, чувство, движение нечисты по своему существу.
Всюду грех, которого ты так когда-то боялась.
А любви... как я могу любить кого бы то ни было, зная, что заражу его своей мерзостью?
Во снах она предстаёт в виде червей, оплетающих внутренности, а в реальности всё выглядит на порядок страшнее.
Представь себе её, например, в виде серых туч, опутывающих тебя со всех сторон.
Ты говоришь что-то кому-то - одна из тучек отделяется и прилепляется к собеседнику.
Думаешь о ком-то - и опять тучка пускается в путь.
Разве же так честно?.. Разве можно поступать так с теми, кого любишь?

Девочка задумалась бы на пару мгновений, потом бы улыбнулась загадочно и выпалила:
- А ко мне не прилепляется!
- Это потому что на тебе греха нет...
- Ага! А ты совсем-совсем не можешь сделать так, чтобы и на тебе его не было?
- Во мне его слишком много накопилось за эти годы.
- Тогда попробуй стать самым-самым счастливым человеком на свете! Когда разговариваешь, представляй это себе и ничего не бойся! Будь счастливым просто так, взаправду, ни секунды не сомневайся в том, что получится! Такое счастье не для кого-то, не для себя, не для мира - просто ода, вытекающая из сердца, тому, кто этот мир создал. Ведь разве же можно её не петь?.. Оглянись, посмотри вокруг себя, подумай: ты ведь мог бы и не жить здесь!..
Такую оду ничто не перебьёт. Никакая самая чёрная туча не встанет у неё на пути. Сколько бы мрака вокруг тебя ни витало, пока ты верен ей, пока поёшь - ни один человек, ни одно существо не получит от тебя вреда!..
Но если убоишься, будет, как представляешь, а может, и ещё хуже.
Так ты не бойся! Просто сделай решительный шаг и...

... Так права эта маленькая девочка.
Мы столько мудрим, думая, как же избавиться от гордости и стяжать смирение.
Столько уже, кажется, перечитали на эту тему, столько испробовали.
А ведь нет ничего проще этого!..
Тот же решительный шаг.

Почему же мы приходим к этим пониманиям столь трудными, извилистыми тропами?..
Почему ищем-ищем-ищем-находим-снова-теряем, а они просто знают и всё?
Чего такого они не могут, что можем мы?
И право: так ли важно это мочь?

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий, воспоминательное

12:03 

Следуй за белым кроликом (с).
"Что такое православная мистика, каковы ее свойства? Можно ли назвать мистику особым духовным даром или «религиозной гениальностью»?

Слово “мистика” имеет широкий спектр; это познание духовного мира в непосредственном общении с ним через духовные интуиции; это вхождение в иную сферу бытия; это путь от соприкосновения с высшей Реалией к единству с Ней. Начало мистики – смирение и чувство величия тайны, перед которой в безмолвии предстоит душа. Но безмолвие мистика это не бессловесность, – а состояние души, когда исчезают противоречия и рвутся психические комплексы. Это выход из рабства в свободу, из смерти – в жизнь, из темницы – на свет. Мистичной может быть молитва и, я бы сказал, что всякая внимательная молитва, с которой соединено сердце, уже мистична. Православный мистик – тот, кто любит Христа больше всего на свете и стремится к постоянному богообщению, как сказано в Псалтири: “Ищу лица Твоего, Господи”.

Мистика – свидетельство о будущей жизни и славе святых. Духовный мир не имеет аналогов с материальным миром. Поэтому, когда мистик хочет описать свое состояние, то он не находит адекватных выражений; чтобы он не сказал – сердце шепчет: это, не то. Человеческое слово представляется ему чем-то грубым, жестким, окаменевшим. Он пробует передать свою мысль через символы и ассоциативные образы, – это единственно, что возможно; но это далеко от действительности, как солнечный свет в небе, от изображенного красками на полотне. Лучшее выражение мистической встречи с Христом, по нашему мнению, содержат гимны Симеона Нового Богослова, которого можно также назвать “новым боговидцем”. Тот свет божественной феофании, которыми были озарены апостолы на Фаворе, который сиял на лице Моисея, сходившего с Синая, – отблеском отразился в книге божественных гимнов преподобного Симеона. Но, если можно так сказать, это была тень света. Другие мистики боялись поведать свое состояние слову, как мы боимся доверить тайну лжецу. Мы родились в тюрьме, даже не подозревая, что за ее стенами есть другой мир. Мы заняты только тем, что хотим благоустроить свою темницу. Мистик тот, кто увидел свет, проникший в подземелье – этот луч, идущий от Бога к сердцу человека; и он тоскует об этом свете, он живет надеждой, что увидит его вновь.

То, что я сказал далеко от переживания мистики. Если бы я больше понимал, что такое мистика, то наверно молчал бы о ней. Но так как мистика подверглась искажениям и гонениям, то мне приходится говорить своим немощным языком.

Православная мистика – это Фиваида и Нитрийская пустыня, это творения Макария Великого и Григория Синаита, напоенные благоуханием благодати; это подземные келии Печерского монастыря, стены которых источают духовное миро; это Лавра преподобного Саввы, похожее на жерло вулкана; это горы Гареджи, озаренные багряным отблеском заката; это безмолвие Афона; это «Святая святых» Иерусалимского храма, где Пресвятая Дева наедине молилась Богу. Мистика – это биение сердца того, кто творит Иисусову молитву.

В душе человека заложено стремление к прекрасному, – это как бы воспоминание о потерянном Эдеме, когда мир был юн и наши праотцы безгрешны, когда небо и земля не были разлучены друг с другом. Человек ищет красоту вокруг себя – в стране смерти и тления, но видит только исчезающие тени в этом мире рождений и смерти; в мире перемен, где все, к чему прикасается своим перстом время, превращается в прах. Мистик тот, кто очами сердца видит метафизическую, невидимую красоту духовного мира" (с).
читать дальше

@темы: чужими словами

01:06 

Следуй за белым кроликом (с).
"Никто и ничто сегодня не находится на своем надлежащем месте. Люди не признают более никакого подлинно духовного авторитета на собственно духовном уровне и никакой законной власти на уровне временном и "светском". Профаническое считает себя вправе оценивать Сакральное, вплоть до того, что позволяет оспаривать его качество или даже отрицать его вовсе. Низшее судит о высшем, невежество оценивает мудрость, заблуждение господствует над истиной, человеческое вытесняет божественное, земля ставит себя выше неба, индивидуальное устанавливает меру вещей и претендует на диктовку Вселенной ее законов, целиком и полностью выведенных из относительного и преходящего рассудка. "Горе вам, слепые поводыри!" - гласит Евангелие. И в самом деле, сегодня повсюду мы видим лишь слепых поводырей, ведущих за собой слепое стадо. И совершенно очевидно, что, если эта процессия не будет вовремя остановлена, и те и другие с неизбежностью свалятся в пропасть, где они все вместе безвозвратно погибнут" (с).

Генон говорит жестко; современная реальность, на мой взгляд, заслуживает ещё более резкой оценки.
И всё-таки кое-что мы пока в состоянии этому противопоставить.
... По будним дням в монастыре подчас бывает очень мало народу. Настолько мало, что свечей не хватает. Одни догорают - а новые зажечь некому.
И, однако, служба идёт.
И люди стоят, и молятся, и происходящее настолько глубоко и одновременно тихо, что кажется неважным, 200 человек в храме или 20.

"ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них".
Я стараюсь лишний раз не говорить о том, что происходит во время богослужений, потому что в приведенной цитате всё уже выражено.
Это "всё" намного больше того, что сама я в состоянии воспринять и - тем паче - сформулировать.
Это "всё" не требует объяснений - потому что тот, кто с ним сталкивался, и так понимает, о чём идёт речь; а кто не сталкивался, не поймёт, пока не столкнётся душой.
Кощунственно облекать его в рассудочные формы; неминуемо включается рассудок - высунув язык, бежит индивидуальное. Вдруг появляются какие-то рамки, оценки...
А их ведь нет и не может быть в этой сфере. Так тесны, так эфемерны они для неё!..

Мне не грустно, когда из 20 человек прихожан - 5.
Мне радостно оттого, что есть эти 5.
И оттого, что, даже не будь 5-ти, происходящее не утратит своей реальности.

В середине 20 века блаженная Матрона утешала свою подругу, говоря, что церкви во множестве взрываются, и иконы сжигаются, потому что грядут времена, когда некому будет служить во всех этих многочисленных московских церквях.
Пришли ли эти времена или только ожидаются?
Подозреваю, что второе.
Но как бы там ни было, благостно ощущать, что есть пока защитники в нашей земле.
Как бы их ни попирали, сколько бы негативных волн ни лилось в их адрес (в т.ч. и от нас, прихожан) - они продолжают своё тихое, безвестное служение.
Изо дня в день, ничего ни от кого не ожидая, ничего ни от кого не требуя.

Есть точка зрения, в соответствии с которой то, что наиболее уничижается в глазах общества, то, что для всех повод исключительно для критики, истинно.
Потому что силы, которые вызывают подобное отношение, не выносят соседства с истиной и стремятся - коль скоро им не удаётся её уничтожить - хотя бы затоптать.
У меня недостаточно опыта для того, чтобы осмеливаться соглашаться или же не соглашаться с таким утверждением.
Однако земле Русской всё ещё есть, чем ответить Генону.
И мало что меня радует так, как этот факт.

@темы: чужими словами, в зеркале моих восприятий

16:36 

Следуй за белым кроликом (с).
"Моление длилось три дни. Я получил возможность понять и оценить благочестие собравшихся. Однако я не видел никаких оснований для того, чтобы переменить мою веру - мою религию. Я не мог поверить, что могу попасть в рай и спастись, только став христианином. Когда я откровенно сказал об этом некоторым добрым христианам, они были поражены. Однако ничего нельзя было поделать.
Мои затруденения были гораздо серьёзнее. Поверить в то, что Иисус - олицетворенный Сын Бога и что только тот, кто верит в него, получит в награду вечную жизнь, было выше моих сил. Если Бог мог иметь сыновей, то тогда все мы его сыновья. Если Иисус подобен Богу или является самим Богом, тогда все люди подобны Богу и могут быть самим Богом. Мой разум не был подготовлен к тому, чтобы поверить, что Иисус своей смертью и кровью искупил грехи мира. Метафорически в этом могла быть какая-то истина.
Согласно христианству, только человеческие существа имеют душу, а у всех остальных существ, для которых смерть означает полное исчезновение, её нет. Я не разделял эту точку зрения. Я мог принять Иисуса как мученика, как воплощение жертвенности, как божественного учителя, а не как самого совершенного человека, когда-либо рождавшегося на земле, однако моя душа не могла принять того, что в этом была какая-нибудь таинственная или сверхъестественная добродетель. Набожная жизнь христианина не дала бы мне ничего такого, чего не могла бы дать жизнь человека другого вероисповедания. Я видел в жизни всех людей именно ту самую реформацию, о которой наслышался среди христиан. С точки зрения философии, в христианских принципах нет ничего необычайного. Пожалуй, даже в смысле жертвенности индусы значительно превосходят христиан. Я не мог воспринимать христианство как совершенную религию или как величайшую из религий. <...>
Но если я не мог принять христианство как совершенную или величайшую религию, то и индуизм не был для меня в то время такой религией. Недостатки индуизма были совершенно очевидны. Если неприкасаемость освящалась индуизмом, то это могло быть лишь его нравственно испорченной частью или наростом. Я не в состоянии был понять raison d'être множественности сект и каст. В чем состоит смысл утверждения, что Веды представляют собой вдохновленное слово Бога? Если Веды вдохновлены Богом, то почему нельзя сказать также о Библии и Коране?" (с, М. Ганди "Моя жизнь" ).

С этими вопросами неизбежно сталкиваешься на пути - рискну предположить - в любую религию. Притом путь начинается только после того, как ты эту самую религию принимаешь.
В какой-то момент у тебя появляются ответы, которые суть твой личный опыт. Но проблема в том, что ответы эти не ограничиваются областью одной конкретной религии.
Значит ли это, что вера твоя некрепка? Безусловно. Значит ли это, что ты не прав?.. И как будто бы снова да.
... Когда ты абстрактно знаешь, что все религии суть одно, это полбеды. Достаточно принести в жертву эту мысль, чтобы получить возможность пройти путем, которым ведет к опытному знанию сего факта.
Когда знаешь не абстрактно, приносишь в жертву уже не мысль, но душу. Признать, что ты не прав, когда всё внутри противится этому признанию, как бы добровольно сузить своё сознание, чтобы стяжать веру, - болезненный и страшный процесс.
Однако... к чему тебе такой опыт, если основания внутри тебя нет?

Кажется, только имея непоколебимый стержень внутри, можно претендовать на то, чтобы идти куда-то дальше.
В противном случае, число твоих падений превысит все мыслимые меры. Что принесёт такое познание?..
Стержень же суть вера. Та самая, что горы передвигает, а не просто красиво говорит.
К вере же путь бережно прокладывает религия.
Можно ли её обойти? Нужно ли?

@темы: в зеркале моих восприятий, кружок по плетнию мыслей, под знаком вопроса, чужими словами

01:14 

Следуй за белым кроликом (с).
Про внешний аспект христианской исповеди.

"Труднее всего обратить к Богу человека, который сознает, что он праведник, что все у него хорошо, что он всегда поступает правильно, никаких грехов у него нет. Такое сознание есть глубочайшее заблуждение, потому что человек полностью удовлетворен той степенью духовного развития, которая в данный момент у него есть. Он не видит перед собой Бога, у него нет никакого стремления Его обрести, он полностью самодостаточен. И это означает духовную смерть, потому что из этого нет развития. Духовное развитие возможно только тогда, когда человек постоянно кается в грехе, то есть постоянно видит, чтó ему в себе самом нужно исправить, и, как бы снимая слой за слоем, исправляет свою жизнь: исправил одно – сразу вырастает другое. Вернее, не вырастает, оно было всегда, просто этого не было видно, поскольку один грех заслоняет тысячу других. Поэтому если человек покается в грехе (а покаяться не значит его назвать, покаяться – значит его исправить), если он исправит этот грех, один булыжник своротит – за ним оказывается тысяча более мелких. Когда он вынимает эту тысячу, за ней оказывается десять тысяч других. Поэтому чем ближе человек к Богу, тем больше он кается; чем ближе он к вечной жизни, тем больше в нем слезы покаяния. А если у нас нет этих слез, если мы не чувствуем себя падшими, если мы довольны собой, то значит, мы от Бога ушли очень далеко" (с).

@темы: чужими словами

02:23 

Следуй за белым кроликом (с).
"Нет-нет, делай быстро, но при этом не спеши", - сказали мне в храме за работой.
Не знаю, почему мне так много дают.
Предложение помочь с уборкой в монастыре, который стал для тебя чем-то сокровенным, и так немыслимый по своей глубине подарок.
Но дело далеко не только во "внешней" стороне.

Причастие требует колоссальных внутренних перемен.
Ты почти не ешь, почти не спишь, днями напролет занимаясь тем, чем не занимался никогда в жизни.
И, однако, всё равно не успеваешь.
Внешнее действие, каким бы оно ни было важным, только прикрытие для того, что на огромной скорости проносится у тебя внутри, сжигая то, с чем жил многие годы.

Да, от тебя ничего не требуется; не твоей волей оно совершается (хотя и по твоей воле).
Однако каким-то образом тебе нужно успевать осознавать, что с этим всем теперь жить; что установки теперь другие, цели, смысл...
Другие в глубинной своей сути, не в каких-то конкретных проявлениях.
И значит, нужно и жизнь свою устроить сообразно им, каким бы абсурдным твоему рассудку ни казалось то или иное очередное начинание.

Ты успеваешь, если не сопротивляешься; но стоит возникнуть малейшему сожалению или - хуже - противлению, как твоё судно начинает заваливаться на один борт, возникает дисгармония, вполне себе физическая боль в сердце - тогда-то тебе и предлагают помочь.
Руку протягивают - просто так, безвозмездно.
"Быстрее, быстрее, но не спеши".
[Притом, что, по своим меркам, ты и так делаешь быстро; ещё быстрее, с твоей точки зрения, как раз и значит спешить; но именно эта точка зрения в корне и неверна, её и необходимо пересмотреть - но не как-то там в теории, а с тряпкой на практике, ибо там-то и сложнее всего это осуществить; там, где всё так просто, а на самом деле, целое искусство].
Откуда они знают?..

Как бы там ни было, что-то внутри выравнивается.
Судно перестаёт тонуть тогда, когда меньше всего этого ожидает.
На горизонте много работы, ещё больше проблем и опасностей; и всё-таки ты сражаешься не в одиночку (да, право, ты ли сражаешься? Разве бы ты мог хоть один шаг самостоятельно сделать?..) не только внутри себя, но и вот так, условно вовне.
И знать это, верить в это бесценно.

@темы: воспоминательное, в зеркале моих восприятий

Упражнения в прекрасном.

главная