• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:51 

Следуй за белым кроликом (с).
Скорбь носишь внутри.
Она тиха и временами остра, поэтому возникает желание вытащить её наружу, посмотреть глаза в глаза, попросить быть хоть чуточку (самую-самую малость!) погромче.
Но всякий раз, когда ты пытаешься начать кричать в пространство (или вот в дайри), ты обнаруживаешь постфактум, что это всё совершенно не то.
Что все твои слова и чувства перевираются, а то, что внутри, остаётся неизменным и скрытым - по крайней мере, от твоего взора.

И ты снова и снова слушаешь эту тишину.
В которой - самое, наверное, страшное - нет никакого укора ни тебе лично, ни кому бы то ни было.
(Ведь будь он, ты бы мог начать разговор! Ты бы, может, возмутился, или попытался услышать, или мало ли что ещё... Но тут - тишина).
Никаких оценок, страданий, эмоций, если угодно.
Тяжести, наверное, даже нет.
Просто монотонный звук, упавший прямиком в сердце.
Одна тихая нота, которую никак не вывести вовне.

Наверное, лучше всего оно нашло выражение в одном маленьком 3-е-апрельском эпизоде.

В понедельник из Петергофа я приехала на Балтийскую.
Это было непростым решением для меня лично, потому что чувства говорили, что не нужно идти до электрички 40 минут и потом полчаса её ждать; ведь проще, намного проще доехать до Автово (а уже оттуда на каком-нибудь автобусе или даже трамвае добраться хотя бы до Театральной).
"От Балтийской я дойду пешком, от Автово - нет", - отрезала я и сделала, что собиралась.
Но на этом решении, видимо, силы мои в тот день закончились.

На остановке возле Балтийского, куда я завернула на всякий случай (вдруг что-нибудь сейчас приедет, и мне до дома нужно будет идти не минимум полтора часа, а хотя бы час), ко мне подошла растерянная женщина с вопросом: "Вы не знаете, как мне доехать до дома? Я сколько спрашиваю, никто не знает".
- Куда? - уточняю я тихо-тихо, потому что сил уже нет.
(На часах 10 вечера, метро работает очень выборочно и точно не в ценре красной ветки).
- Площадь мужества, - говорит она мне.
Делаю над собой усилие и отвечаю:
- Я не знаю.
Потому что правда не знаю, хотя буквально 2 дня назад случайно ровно_там оказалась.
И нужно бы просто сосредоточиться и подумать, возможно, вслух, но думать на тот момент - слишком громко.
... И я ухожу; останавливаюсь через 2 остановки, потому что моральных сил на полтора часа пешком через город нет, и дожидаюсь автобуса, который подвозит меня практически к подъезду.

Почему же одно иллюстрация для другого?
Потому что другое и есть одно.
Ты не плачешь, не страдаешь, не выливаешь на окружающих эмоциональную бурю и т.д. и т.п.
Корректно отвечаешь на смс-ки, не посылаешь матом звонящих (очень хочется, потому что на тебя потоками выливают собственную панику, а ты честно вливаешь её внутрь себя и там запираешь), тихо занимаешься со студентами и с ученицей, но в какой-то момент скорбь внутри тебя начинает требовать тишины.
И ты пытаешься ей её предоставить (благо, других вариантов, на первый взгляд, нет).
Но ты боишься этой тишины настолько, что в какой-то момент начинаешь кричать, надеясь в эмоциях эту самую скорбь хоть частично изжить.
А оно так не работает))

Эмоциями ты честно добиваешь себя до такой степени, что спишь потом больше 10 часов (и проспала бы дольше, но, к счастью, ученик), дабы хоть что-то хоть как-то восстановить.
... Скорбь же благополучно парит в душе.
Ей по-прежнему требуются тишина и уединение.
В них, только в них она может себя изжить.
Но чтобы это произошло, тебе нужно посмотреть ей в глаза и выстоять.
На мгновение (или на несколько) оказаться предельно честной и мужественной.
...
Будем стараться.

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное, тяпкой в душу

23:16 

Следуй за белым кроликом (с).
Эта сказка написана для Алины, но она не детская пусть она полежит здесь.

По ясному голубокму небу летел дракон. Его чешуя играла на солнце всеми цветами радуги, а крылья имели такой размах, что на каждом легко помещался корабль. Небо под драконом больше походило на море: огромный бескрайний простор, простиравшийся от горизонта до горизонта, лёгкие, почти не различимые волны, которые бегали почти у самой поверхности. Потому и заплывали на дракона парусники; казалось им, что он долгожданный, надёжный остров.
Дракон не чурался гостей. Бережно переставляя крыльями, он помогал им соскользнуть на водную гладь, а иногда даже взглядом подсказывал дорогу.
Сам дракон летел сквозь сплетения воздушных потоков. Как и его чешуя, они были разных цветов. Дракон фыркал своим безразмерным носом, когда выныривал из очередного вихря, и смешно поводил плечами.
НА голове у дракона сидела девочка. Маленькая, рыжеволосая, она хватала его за пушистые брови и заливисто смеялась. Дракон как будто сердито рычал в ответ, взмахивал своим огромным хвостом, но оба путника знали, что это как бы в шутку, что на самом деле, оба они очень и очень рады.

Живя у подножия действующего вулкана, Анка часто ходила к речке за водой. Коромысло давило на узкие плечи, удушающая духота вызывала кашель и спазмы в горле. Но Анка не обращала на это внимания. Она опускалась на колени перед водной гладью, всматривалась в своё отражение, улыбалась глубоким морщинам (Анка не помнила, сколько ей лет; казалось, что бесконечно много). Потом зачерпывала воду и возвращалась в покосившийся домик, в котором её никто никогда не ждал.
- Зачем ты тут живёшь? - спрашивали её жители осседних деревень. - Тут опасно! Не ровен час вулкан разъярится так, что покроет твой домишко толстым слоем пепла.
Анка ничего не отвечала на эти замечания. Она не очень верила в то, что так может случиться. А если даже и да, то...
(Много лет назад она пришла к этому вулкану, сама толком не понимая, зачем. Ей тогда было некуда идти, и что-то притянуло её в это место. И она поверила в это что-то, и так и осталась тут жить).

Но так случилось.
Как-то утром девушка проснулась и увидела, что небо всё чёрное, в жутких кровавых подтёках. Гора плюётся крепкой горной болью. Дышать уже можно с трудом.
Анка вышла на улицу и по привычке побрела с коромыслом к реке. Мало что можно было различить вокруг, но девушка прекрасно помнила дорогу. Опустившись на колени на берегу, она решила никуда отсюда не уходить.
... Когда стихия дотянулась своим изъязвленным, огненным языком и до этого уголка, Анка почувствовала себя спокойной. Терять ей, в общем-то, было нечего. Да и кто бы, в самом деле, сюда добрался?
Тогда вдруг и прилетел дракон. Девушка сразу его узнала и очень удивилась. Она понятия не имела ни что драконы в принципе существуют, ни что один из них ей очень дорог...
Дракон вытащил Анку из этого удушающего дыма. Как только они поднялись ввысь, она почему-то превратилась в маленькую озорную девочку (возможно, потому что он её такой помнил?..). И теперь они летят где-то вне привычных земных измерений и могут понимать друг друга без слов. А прочее, в общем, не так и важно.

@темы: картинки у меня в голове

22:35 

Следуй за белым кроликом (с).
Очень правильные вещи пишет Кэти.
05.04.2017 в 13:04
Пишет сирокко и вереск:

Я еще раз, простите.

Меня на самом деле до глубины души поразило то, что я видела позавчера у Технологического и дальше, по всему городу. Сосредоточенные, притихшие и вежливые люди. Никакой паники. Несвойственная для моего города простота обращения и доверия к незнакомцу. Очень много достоинства и как будто само собой разумеющейся взаимопомощи.

Я, в общем, на работе, но ведь неплохо представляю маршруты наземки в этом районе, так что задерживаюсь у потерявшихся людей, что-то советую, обсуждаем самые логичные варианты с другими оказавшимися рядом прохожими. Даю деньги на проезд каким-то растерянным бабушкам - Полтавченко пока не объявил проезд на городском транспорте бесплатным (не видела упоминаний об этом, но некоторые маршруточники сделают то же самое просто по доброй воле).
Потом будет еще много - службы такси, люди, которые будут возить тех, кому по пути и не очень, заправки, которые бесплатно будут давать волонтерам бензин, ЗСД, который откроет шлагбаумы, кафе и просто люди, которые будут пускать к себе застрявших в чужом районе греться и пить чай.
Даже те, кого мы чаще классифицируем, как мудаков, поведут себя неожиданно достойно.

Вскоре я понимаю, что сама вряд ли теперь доберусь сейчас отсюда что до редакции, что до дома, и звоню Аланкуну, который смеется - "Да, у нас тут уже лагерь беженцев, подгребай".
На моем дорогом маяке Корд и Малява, Ольга с братом, мирно спит Соня.
Корд освобождает мне компьютер, я сажусь писать текст и думаю, что это лучшее место, где я могла бы сейчас оказаться. Мы шутим дурацкие шутки, Малява приносит и готовит еду, ребята играют в настолку.

Вечером город будет пустой и гулкий, я зарываюсь в наушники и иду через центр пешком. До утра у меня еще будет работать профессиональная отрешенность (слабая, но уж какая есть), которая слегка смягчает боль. Хотя на сердце, каждый раз как в первый, наваливается та же темнота.

В полной мере боль, горечь и благодарность к людям, которые были людьми, приходят на следующий день. Мимо приспущенных флагов я иду по моему городу, в сердце которого дыра, из которой торчат перекореженные обрывки дверей вагона метро. Темная горечь скатывается туда воронкой.

На работе день истеричных шуток и обостренной бережности. " - Можно написать..." " - Нет, это будет некрасиво". Много кофе.

Меня накрывает уже вечером во вторник, когда я прихожу домой, ложусь на кресло и понимаю, что вообще не готова шевелиться. Бачер перетаскивает меня на кровать, я долго-долго молча лежу у него на плече, потом просто рядом.
Потом засыпаю прямо в одежде и сплю, не просыпаясь, 11 часов.

Утром в окна светит солнце.


Артем вчера вспомнил отличного Быкова, пусть он будет здесь тоже


В Москве взрывают наземный транспорт - такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат,
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.

И чуть затлеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам ("Россия" - Пушкин - Арбат - пруды) -
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.

И вот он едет.

Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей,
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,
Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют,
И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.

...Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.
За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.

И вот он едет.

Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой вверху,
Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворяясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:
Как ангел ада, он едет адом - аид, спускающийся в Аид, -
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).

Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.

И вот я еду.


URL записи

@темы: чужими словами

01:08 

Следуй за белым кроликом (с).
Сегодня Питер освещает солнце.
Это очень хорошо, потому что приходится жить, потоянно пересобирая себя.
Ты не встречал в городе паники ни вчера, ни сегодня - но кто-то (многие, что уж) продолжает накручивать, и тебя снова и снова макает в эту воронку, и ты снова и снова усилием воли остаёшься стоять на двух ногах.
Ты не можешь вложить в людей своё понимание смерти; ты не можешь поделиться собственным опытом пребывания на грани; ты не можешь объяснить, что каждая - даже мимолётная - мысль ощутимо меняет мир, и хорошо бы уметь контролировать (осознавать, по меньшей мере) то, что думаешь и чувствуешь.

Всё, что ты можешь, - стараться не давать плыть себе самому.
Продолжать жить свою обычную жизнь.
Во многом поэтому и приходишь сегодня на лекцию по философии, хотя изначально туда не собирался.
И с удивлением обнаруживаешь на ней нескольких человек с семинара по Спинозе.
Они не ходили на философию нарратива, но, видимо, мысль витает в воздухе.
И это так трогательно)

... И мы снова разрушаем эту сухую заданность.
Снова казавшееся изначально безнадёжным и несдвигаемым (то, чему ты не хотел давать ни единого шанса, а потом всё-таки вспомнил о личной ответственности и решил рискнуть) куда-то перемещается.
И от этого радостно)

"Бог - ничто, но ничто это более реальное, чем что-либо".
"Нирвана [которая, по Толстому, есть небытие] гораздо интереснее, чем жизнь".
Человеку, как и Богу, присуща отрицательная безусловность (которая, по Вл.Соловьёву, есть свобода).
Всё предопределено, но у человека нет заданной сущности; он может выбирать, кем ему быть, и нести ответственность непосредственно за этот выбор.
... Лекция получилась на стыке литературоведения и русской религиозной философии.
Ну да оно и к лучшему)

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий, мир на сетчатке глаза, тяпкой в душу, чужими словами

04:50 

Следуй за белым кроликом (с).
03:09 

Следуй за белым кроликом (с).
У нас пара закончилась - и студенты мне вдруг говорят, что полчаса назад в питерском метро - и далее по тексту.
На следующей паре мы больше отвечали на звонки и смски, чем делали что-то ещё.
(Не помню такого, если честно; мы сидели втроём, переводили предложения из контрольной с русского на немецкий, а казалось, что случилась какая-то глобальная катастрофа, что у многих-многих людей сегодня попросту рухнул мир; и главное, паника не уменьшалась - она нарастала с каждым часом; особенно в Москве).
На занятии моя 12-летняя ученица написала в тексте про мечты о том, что она хочет, чтобы поезда в метро больше не взрывались и чтобы люди в метро больше не умирали.

... Это всё жутко, что-то словно бы пытается разорвать сознание, поселить в нём заведомо не созидательные мысли и чувства. (Притом, что лично ты до позднего вечера находишься в Петергофе, который тебя изо всех сил от подобных воздействий защищает и который бережно раскрывает перед тобой панораму того, что сейчас творится в городе; и она намного глубже и шире той, что я потом наблюдаю в интернете).

И всё-таки мне бы очень хотелось, чтобы мы могли противостоять, а не содействовать.
Чтобы мы не позволяли данным недружественным силам пользоваться нашими же руками.
Чтобы мы не были равнодушными - но при этом слепыми тоже не были бы.

Это очень трудно.
Я не была сейчас ни у Техноложки, ни у Сенной, но я ясно помню поливаемые дождём свечи и стихи на Дворцовой - после падения того самолёта, игрушки и цветы у новгородского Кремля - через месяц после трагедии.
И что ощущалось в Питере после серии террактов в Париже.
... Скорбь безразмерна, слёз всегда больше, чем можно выплакать.

Но чума не заканчивается там, где не пируют.
Горе, страх, отчаяние, равнодушие, бесчувственность подпитывают её надёжнее фактов смертей и катастроф.
Однако, если из этой тьмы, твердо стоя на двух ногах, соткать лучик света (или хотя бы запустить его туда извне), появится шанс что-то действительно_поменять.
Давайте попробуем?

@темы: мир на сетчатке глаза, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

02:20 

Следуй за белым кроликом (с).
С лесом мы вчера много говорили о вере.
Во многом потому и возникло это ощущение правильности происходящего.
... Ибо когда стены падают, вера уточняет: "А я?"
И нужно проживать (промысливать) её во всей полноте.
Дабы и самому себе напомнить, что такое мораль.

- Понимаешь, - говорю я ей, - мой летний поход на Алтай был походом, утверждавшим веру-знание.
Это был трудный поход. Но всё-таки я её утвердила.
И потому мне сейчас странно наблюдать твои сомнения.
Но давай поговорим; прежде всего о том, чем вера для меня отличается от веры-знания.

И то, и другое - утверждение духовной основы бытия, базирующееся на интуиции.
Но если в первом случае оно слепо (ты в шахте, у тебя есть кирка и ни грамма света; кругом снуют демоны и мешают работать; но ты всё-таки продолжаешь, потому что веришь), во втором оно находит потверждения в мышлении.
Ты можешь ухватиться за кончик того, во что веришь (собственно, ты всякий раз и хватаешься, потому что знаешь, как это сделать), тебе потому на порядок светлее.
Если в первом случае ты упорно утверждаешь, что кончик существует (а тебе кругом шепчут, что нет; а ты не можешь никак доказать своего утверждения и от этого сильно страдаешь временами), то во втором - что ты в состоянии за него ухватиться. В чём же состоит утверждение?

В том, что ты целиком и полностью отвечаешь за собственные поступки (не думая, что у тебя отрастут крылья, если ты оступишься на бревне), но при этом соглашаешься с тем, что они предопределены.
Непредоопределённым при таком раскладе остаётся лишь твоё отношение к ним - в том случае, если в основе оного - мысль.
Иными словами, ты можешь выбрать, плыть ли тебе по течению, отдаваясь потоку из неподконтрольных эмоций, впечатлений, восприятий, волений, или же стараться становиться лучше с каждым шагом, не сомневаясь и не колеблясь там, где этого очень хочется.

Грубо говоря, ты утверждаешь себе духовную основу бытия, как вдруг перед тобой возникает водопад, через который перекинуто бревно (а ты очень боишься и брёвен, и высоты).
И вот, если ты осмеливаешься утверждать то, что утверждаешь, ты берёшь себя в руки и проходишь по нему на другую сторону, не сомневаясь в том, что всё будет правильно (т.е. правильным, строго говоря, может оказаться и твоё падение; но вера в том и состоит, чтобы, принимая любой исход, не прекращать движения).
В идеале ты, конечно, объясняешь себе, почему это не страшно, но в брёвнах, камнях и пр. подобное обычно помогает лишь отчасти: зажимы на физическом уровне предпочитают устраняться на практике, которой ты так боишься.

Ещё один момент заключается в том, что вера-знание базируется на себе самой, не пытаясь перепрыгнуть на что-то другое.
Грубо говоря, если я верю в человека, страдающего алкогольной зависимостью, я не ожидаю от него, что он перестанет пить, если я его об этом 10 раз подряд попрошу.
Я вижу в нём высшее существо; вот и всё; что бы ни происходило, моя деятельность будет состоять в том, чтобы его в нём видеть.
Другое дело, что я как личность не стану оправдывать тех его поступков, которые мне претят; и я не буду гладить его по головке за то, что он не может справиться с самим собой.
Собственно, в том, чтобы постоянно нащупывать баланс между этими двумя полюсами, и будет состоять моя вера.

... Уводит меня куда-то в сторону от сути, а она для меня сейчас такова: вера-знание не колеблется, потому что осмеливается утверждать, что знает.
И она ничего не ждёт для себя, потому что имеет опору в самой себе.
При этом её постоянно шатает, временами довольно сильно.
Это никак не сказывается на её видении духовной основы чего/кого бы то ни было (если я вижу перед собой стол, меня бессмысленно убеждать в том, что я его перед собой не вижу).
Но это свидетельствует о том, что личность начинает забывать о морали.
О том, что в поступках и чувствованиях превалирует внешнее; о том, что мишура оказывается привлекательнее сути; о том, что не хочется работать над тем, над чем работать больно и трудно.

... Через это порой важно проходить, чтобы потом вопрошать с тревогой: "Я хочу сделать то-то. Я проверяла свои мотивы - очевидной грязи в них нет. Но меня что-то сильно смущает. Ты случайно не знаешь, что?"
Улыбаться, напоминать про то, что есть вера, и наблюдать за тем, как вопрос сам собою снимается.
Потому что не может быть никакого вопроса там, где недостаёт глубины.
Вспоминаешь?..

@темы: тяпкой в душу, кружок по плетению мыслей, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

00:12 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда море спокойно, малыш Фьор тихо бродит по берегу и мечтательно улыбается. В глазах у него простор и солнечные зайчики, крылья легко трепещут, выводя в окружающей тишине красивые напевы.
Когда море бурлит, бушует, содрогается от внутренних извержений, клокочет безднами-язвами, Фьор забирается на старый крепкий дуб, зажимает уши и трясётся, не в силах сдержать разрывающих душу рыданий. Крылья бешено хлопают о ветви, судорожно сжимаются иногда, из них выпадают нежные белые перья и разлетаются по песку.
Как-то раз мимо проходит девочка с волосами-волнами, яркая и будто парящая. Она с улыбкой останавливается под деревом, поднимает перо и шепчет:
- Мальчик, зачем ты плачешь?
Фьор не слышит её. Зажав уши, он вновь и вновь разрывает себя на части.
Тогда девочка забирается на дерево, отнимает руки Фьорда от ушей, смотрит внимательно, осторожно.
- Нет, я так не могу! - кричит мальчик. - Я не переношу этих криков, я...
- ... Не хочу переносить их. Но в то же время не могу не слышать. Поэтому я зажимаю уши, делая вид, будто это что-то меняет, - заканчивает девочка.
- Отпусти меня, отпусти, отпусти! - кричит Фьор, но собеседница тихо достаёт из кармана записную книжку и карандаш и отвечает:
- Я давно тебя не держу.
- Это неправда! Держишь, держишь, держишь! Ты скажешь, конечно, что я могу в любую секунду приставить руки к ушам. Но я-то хочу слушать тебя! Отпусти!
Девочка улыбается чуть иронично, принимается что-то сосредоточенно писать в блокноте, а потом отвечает:
- Ну, сам посуди, мальчик. У тебя то море виновато, то я. Для того ли ты призван, чтобы днями напролёт извиваться под гнётом собственного бессилия, выдавая его за сочувствие - разумеется, не себе самому.
- Ты злая! - восклицает ребёнок. - Тебе всё равно! Тебе плевать на всех, кроме самой себя!
Девочка улыбается грустно:
- Может быть, ты и прав. Но точно ли твои обвинения, бросаемые мне в подобной форме, лучатся добром и красотой? Или "это всё просто эмоции", которые ты так и не научился контролировать?
Фьор смотрит удивлённо прямо перед собой и вдруг тихо спрашивает:
- Ты кто?
- Я обычный человек, мальчик, - протягивает девочка. - Зовут меня Эхрой. А тебя?
- Я Фьор, - шепчет парнишка, утирая слёзы. - Ты мне поможешь?
- Разумеется, нет, - отвечает девочка, играя ручкой в правой руке.
- Ты не злая. Я просто...
- Это не имеет значения, Фьор, - отвечает Эхрой твёрдо. - Для меня давно не имеет значения, кто что зачем и почему обо мне думает.
- Ты боишься, да? - спрашивает мальчик сочувственно.
- Чужого взгляда? Вовсе нет, - отрезает Эхрой как будто раздражённо.
- Тогда почему тебе всё равно? - не успокаивается мальчик. - Ведь, если ты не боишься, тогда...
- Ты всё правильно понял, в целом. Я не закрываюсь от ударов. Но в то же самое время, дав чувствам отзвучать, я стараюсь направить внимание на суть посыла другого. На то, что вынуждает его так поступать сейчас.
- И как, удаётся? - грустно спрашивает Фьор.
- Чаще, наверное, нет.
- Почему? - вздёргивает плечами мальчик.
- Потому что, чтобы так уметь, нужно быть хорошим человеком. А мне не хватает на это мужества. Но время к закату. Вот и море затихло... Мне, пожалуй, пора.
- Нет, погоди! - крепко хватает Фьор Эхрой за руку. - Так нечестно!
- Да, весьма не честно выливать это на тебя, извини, - соглашается девочка.
- Да как же... Ну...
- Не старайся) Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать. Плохих людей почти не бывает, Фьор. Хороших тоже. Безымянных зато целая планета. Так проще жить, так легче оправдывать - себя ли, других. А ещё так безопаснее - и это, пожалуй, главное. Ты вот не малодушный, Фьор, а мы - почти поголовно - да. Мы так трепещем от мысли о собственной скорой смерти, что, кажется, вся планета уже дрожит вместе с нами.
- Я... - пытается вставить Фьор.
- Вот только не начинай, пожалуйста. Этак выйдет довольно бессмысленный спор. Я только скажу, пожалуй: Фьор, море волнуется, но его не от кого защищать. У него всё в порядке, понимаешь? Как и у ветра, и у той птички на соседнем дереве, и у бродячего кота. ... А человека, наверное, стоило бы. Для него это важно что ли. Не сочувствие только - защита.
Эхрой легко соскакивает с дерева и скрывается в ближайшей чаще.
Фьор долго сидит в задумчивости. Периодически он срывается на рыдания, периодически - на смех, периодически ему кажется, что он уже безнадёжно опоздал, периодически - что всё-таки не всё потеряно. Как бы там ни было, та мрачная пелена, что сомкнулась над ним, едва он прибыл на Землю, отчего-то начинает рассеиваться. Мальчик словно разом вспоминает, зачем он тут, и в полночь отправляется рассказывать морю свои истории.
... Этой ночью впервые за долгие годы Эхрой видит тихие, светлые сны.

@темы: картинки у меня в голове

01:25 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда проводишь - не в глуши, конечно, просто на природе - почти 8 часов, столько всего происходит разного, хорошего)

С утра в Питере полыхало солнце.
Я расстраивалась на тему того, что опять увижу залив в ничего_не_делательную погоду, вышла в Комарово и отправилась исследовать окрестности озера Щучье.
Задачи дойти до этого озера я накануне не ставила (мне просто хотелось посмотреть, что за лес там вокруг), поэтому поворот на нужную улицу я благополучно пропустила, и показалось поначалу, что зря (в лесу пока довольно глубокий снег, и ходить без троп, конечно, можно, но не очень понятно, зачем этим увлекаться).
Однако принцип: "Когда не ищешь, находишь", - отлично работает. Поэтому, побродив по окраине посёлка и по утрамбованной лыжниками просеке, я вдруг вышла на Озерную улицу; точнее, уже даже непосредственно в заказник.

Финский - со множеством оттенков белого и чудесными узорами)

Ну, к Щучьему, так к Щучьему)
Бредёшь через лес - светлый-светлый, с огромными муравейниками, запахом хвои, кронами сосен высоко под небесами, голосами птиц, скрипом деревьев - и вдруг испытываешь изумление (почти такое, только сильнее, каждый раз настигает, когда выходишь к Финскому в Старом Петергофе; вроде, столько раз там выходил, столько раз удивлялся как в первый, столько раз, забывая, что под ногами голый лёд, устремлялся вперёд бегом, потому что невероятно сказочно и светло, и вообще Финский, - а вот же ж): там, впереди, огромное белое поле, усеянное солнечными лучами.

... Конечно, идёшь по льду. Внутри пережёвывает совершенно нежданное здесь ощущение простора. Кругом всё мягкое, приветливое, сдёргиваешь с головы шапку - и бредёшь, думая о своём, параллельно радуясь тому, что вот же, выстраивается как будто кое-что...

Финский.

Забираешься на какой-то нехоженый берег выпить горячего чая - и вдруг слышишь, как поёт лес.
Это так внезапно именно_тут, и вообще лес обычно звучит по-другому (точнее, ты привык, что он звучит по-другому) - у Щучьего это похоже на настройку инструментов в оркестре.
Впрочем... мало ли что тебе покажется, в самом деле.

Обходишь озеру по периметру, сколько-то бродишь по лесу (по нему бродить оченть мокро, но хорошо; он немножко сказочный), выходишь к опоясанной деревьями дороге - и начинается снегопад.
Лёгкий, нежный, под тон мыслям и домам с разноцветными стёклами, которых почему-то очень много в Комарово)
... Выбредаешь где-то не совсем там, смешно ругаешься на себя (приходится идти вдоль трассы по скользкой наклонной поверхности, срывающейся в обрыв; и, вроде бы, непонятно, чего тут бояться, а боишься же всё равно и потому троллишь себя Хибинами, и прямо срабатывает даже))

А потом выходишь на дорогу к заливу и совершенно внезапно встречаешь там Кэти))
Т.е. для тебя это не вполне внезапно (тебе утром казалось, что как-то так будет, но ты давно забыл; а тут идёшь под довольно крутую горку и видишь далеко впереди движущегося навстречу человека, очень похожего на Кэти; "а было бы забавно встретить здесь Кэти", - думаешь про себя и вдруг обнаруживаешь, что ты как бы уже))
И так радостно)

Финский. Лёд тронулся.

... Выходишь к Финскому, а там бушует стихия.
(Ну, не хотел же снова солнца на заливе))
Свистит на многие голоса ветер, в лицо забивается колючий град.
Ты, конечно, подходишь по льду к самой кромке; там, где ты останавливаешься, пока нет воды, но слой льда визуально очень тонкий; этакая чернота на несколько метров вперёд.
Кажется, будто ты не то в Финляндии, не то, скорее, в Дании.
Весна с привкусом гор и зимы; и идти, идти, идти навстречу этому ветру...

На каком-то участке вдруг очень много морен.
Там и настроение меняется - подключается что-то космическое, бескрайнее...
А если пройти ещё вперёд - утыкаешься в ледяной гребень.
Конечно, идёшь по нему гулять - и вдруг замираешь: лёд тронулся.
Т.е. он, понятно, что не вот_прям_щаз, но так это здорово!
Кажется, можно долго-долго смотреть на то, как из той самой тёмной толщи выбивает льдины; они выпрыгивают, на пару мгновений замирают перпендикулярно поверхности моря и вдруг, подталкиваемые следующими наступающими льдинами, рассыпаются на кучу мелких осколков.

Эти кусочки льда таинственно-голубого цвета.
Из них вот таким естественным образом выстраиваются целые башни, покуда на очередной льдине (лично для меня олицетворяющей Финский как он есть), уже выпрыгнувшей и застывшей, процесс вдруг не замораживается.
Все звуки разом затихают, будто и не было ничего только что)

Та самая застывшая льдина.

А параллельно с этим по той самой чёрной полосе бежит-шипит тонкий слой воды.
Точнее, наверное, пены.
И понятно, что ещё чуть-чуть, и... но, на самом деле, ничего не понятно)

Думал, что возвращаться будешь под град в спину, а он давно утих, сменившись в меру сильным, мягким снегопадом.
(И никак тебе в голове не уложить, что совсем недавно светило солнце; только что бушевала стихия; а тут вдруг почти колыбельная тебя подгоняет))

Я не знаю, во сколько электричка, ухожу наугад, не угадываю и возвращаюсь на полчасика.
И вот небо и земля))
Такое спокойствие, такой свет с небе и с горизонта, такие мягкие краски...
О том, что было совсем по-другому ещё совсем недавно, напоминает разве взрывающийся под ногами лёд.
Сначала не понимаешь, что это за хлопки такие, а потом осознаёшь, что идти там, где шёл полчаса назад совершенно спокойно, резко стало небезопасно)
Точнее, на грани.
Но пока не прошёл закат, ничего не случится.

Тёмная полоса и прочие сущности.

И правда)
Сидишь себе с чаем на каком-то нагромождении льдин, смотришь на прекрасные замки впереди (снежно_королевские такие), на замершее небо - тебе очень спокойно и правильно.
Уносишь внутри эту умиротворенность и нежность, сказочность и красоту; тебе аккомпанирует Комарово с глубоко_синим небом и мерцающими фонарями.
Что-то петергофское есть во всём этом, но одновременно - что-то неповторимо_своё.
Здорово)

И ещё 8)

@темы: сказка в дверь стучится, мир на сетчатке глаза, в объективе, в зеркале моих восприятий

02:53 

Недодуманное.

Следуй за белым кроликом (с).
Как-то раз мы с Женей говорили о счастье, к которому в обществе принято стремиться и которого, на самом деле, нет.
Для меня на тот момент эта мысль была новой и довольно... жесткой.
Потому что кто-то стремится построить дом, родить сына и посадить дерево, кто-то - сделать себе карьеру, кто-то - обеспечить своих детей, кто-то - стать добрее и мудрее, кто-то - претворить в мир мир, кто-то - развязать войну, но в основе большинства подобных стремлений всё-таки лежит потаённый мотив: "хочу стать счастливым".
(Всё заберите, но счастье, счастье, пожалуйста, отсыпьте!)
На этом и вера зачастую, к сожалению, основывается.
И спекуляции на оной.
И готовность страдать 5 (10-15-30) лет, чтобы потом и хорошая работа, и поездки за рубеж, и парочка очаровательных ребятишек...

У всех, наверное, по-разному, но у меня внутри эта мысль о счастье ведёт себя подобно вирусу.
Она всюду; где-то ты её замечаешь, где-то нет; тут потянул за узелочек - вроде, что-то развязал, там за это время образовалось два новых.
Местами очень не хочется верить в то, что она иллюзия, местами она придерживает глыбы из сильной боли, стронешь - и, кажется, не выплывешь...

И главное, на вопрос "а что оно такое, это счастье?" у тебя никогда нет удовлетворительного ответа))
Т.е. ты можешь сказать, что это - то-то и то-то (какие-то конкретные примеры), но обычно не более.
Поймёшь, когда столкнёшься)))

... Перечитывая "Мастера и Маргариту", я обнаружила в романе отличную метафору для мечты о счастье.
Покой.
И правда)
*Сразу как-то понятно, в чём иллюзорность. Достаточно пару недель в этом покое попребывать (так, чтобы всё, что делаешь, нравилось; чтобы сильно ничто не отвлекало; чтобы была иллюзия деятельности...), чтобы потом проснуться посреди бездны в ужасе и сказать себе: "Больше я на это добровольно не соглашусь. Баста"*.

Нет уж.
Мы, пожалуй, ещё поживём.
Бестолково - но так, как мы сами отыщем и сумеем.
А поспать вполне можно и ночью.

@темы: тяпкой в душу, кружок по плетению мыслей, в зеркале моих восприятий

02:10 

Следуй за белым кроликом (с).
В час ночи на Петроградке можно встретить немало таксистов, дворников и объявлений про возможное внезапное обрушение штукатурного слоя. Тем интереснее, скользя взглядом по очередному тексту, начинающемуся с "Осторожно!!", обнаружить нестандартную концовку: "Возможно все!!!"
Тут как-то даже и не поспоришь)

Или вот проверяешь сочинения про города мечты.
Радуешься, что ошибок почти нет (как им это удаётся?.. мои студенты ведь простыми предложениями не изъясняются, но умудряются при этом не путаться в порядке слов! О_о), а потом вдруг всерьёз увлекаешься Сашиным текстом))
В немецком 'мечтать' и 'видеть сны' описывается одним глаголом, и Саша очень... красиво это обыгрывает)
Рассказывая мне про город, в котором обнаружились исключительно здания, названия которых на немецком он помнит. И про словарь, который изниоткуда появился в руках.
И вот Саша не помнит, как будет банк, открывает словарь, произносит слово - в городе появляется банк.
Хочет замок - будет замок, магазин - так магазин.
Под конец Саша просыпается, но ощущение сказочности внутри меня остаётся)

Вообще у меня отличные студенты)
Мы с ними прошли уже почти всю грамматику :facepalm:, сейчас в числе прочего грызём неадаптированного Тухольского (когда мы учились на филфаке, мы читали этот текст не то на 3-м, не то на 4-м курсе (притом что половина группы владела языком свободно), в сокращённой, адаптированной версии; я не знаю, как мы делаем это сейчас, но я нашла человека, который увлёкся процессом - находить прямое дополнение 3-мя строчками ниже или глагол в конце предложения и из всего этого безобразия складывать смысл ему нравится, т.к. напоминает программирование, а Стас не много не мало чемпион мира по оному среди студентов; и поэтому планирую текст догрызть)), а недавно, зайдя в аудиторию пораньше, я услышала фрагмент разговора:
- Ну конечно я написал, ты что! Это же не английский, где можно было выйти и начать что-то говорить по теме. Я тут так не смогу. Так что подготовился.
(В домашнем задании в числе прочего было указано устно уметь выражать мнение по выбранной статье, книге и т.п.
А они письменно сделали))
Ответственные такие :))

@темы: сказка в дверь стучится, околофилологическое, мир на сетчатке глаза, в зеркале моих восприятий

17:10 

Следуй за белым кроликом (с).
Тут не так давно Полина заводила разговор о восприятии художественной литературы.
О том, как кто читает, всем ли показывают кино в голове, и т.п.
Я пыталась об этом думать, но очень плохо у меня сейчас с переводом чего бы то ни было в текст.
Оно, вроде, и о том, а вроде, и нет.
Процитирую себя же, однако.

Почти любой текст для меня - источник познания мира. Мне не очень важно, о чём он, - и одновременно предельно важно. Меня не интересуют сюжет, взаимоотношения персонажей, идеи, атмосфера и т.п. сами по себе. Но я пытаюсь прочувствовать эмоции настолько глубоко, насколько получится, и затем в меру своих возможностей понять то, про что я читаю, в контексте собственного мировосприятия.
Наверное, те образы, которые я представляю, ближе к абстракциям.
Грубо говоря, в конечном счёте, это структура текста, вырисовывающаяся из суммы моих восприятий. Некий динамичный процесс, который не прекращает своего течения по прочтении.

Какого рода эти восприятия, зависит от текста.
Бездны ли, в которые погружаешься с головой, тончайшие ли напряжения, внезапные ли покой-тишина-радость.
Ты стремишься по возможности глубоко прочувствовать сказанное, не стать кем-то ещё, но нащупать в себе что-то созвучное. Дать свой ответ на уже данный ответ.
И уже потом (точнее, почти одновременно) собрать текст из этих взлётов-падений в некий единый организм. Учтя и параллельный взгляд на него как на некую абстрактную схему, как на совокупность мыслей.
Собственно, в процессе сборки для меня и заключено познание, с одной стороны. А с другой, оно начинается в тот момент, когда вырисовывается организм.


Кино мне не показывают никогда, картинки могут присутствовать (если я их сознательно не блокирую), но, скорее, фоном. Т.е., т.к. я всегда проговариваю про себя текст, который читаю, я могу сказать, как, например, выглядел Воланд на балу.
Но внутри моей головы эти восприятия разрозненны.
У меня отдельно летает клетчатый пиджак, отдельно - треснутое пенсне (если в принципе летают), отдельно - худоба и т.д., но при этом Коровьева с Азазелло я не перепутаю.
Потому что совокупность ощущений (эмоциональных) от персонажа в одном случае не совпадает с совокупностью ощущений в другом.
И эта совокупность ощущений, воспринимающаяся как нечто единое, целостное, по-видимому, (для меня) и составляет образ.

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий, а - так

05:50 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда сталкиваешься с безнадежностью, бесполезно говорить себе, что надежда есть.
Потому что нет никакой надежды.
Не было и не будет.
И этот факт нужно признать (прочувствовать) до самого конца.

Когда сталкиваешься с безнадежностью, у тебя рушится всё. Абсолютно. Разом.
Во что бы ты ни верил, каким бы ни видел мир, в этот момент налицо лишь неумолимое падение в бездну.
У которой ни конца ни края, которая готова поглотить всё, что ей дадут, - каким бы острым соусом это ни было полито.

Ты смотришь в эти глаза - и не видишь выхода.
Вся твоя жизнь предстаёт перед тобой в крайне нелицеприятном свете.
И тебе больно, очень больно за то, каким ты был, каким стал, за то, что ты не можешь ничего в этом исправить.
Очень хочется спрятаться в тёмный угол - но не выходит; наверное, потому что такие углы всюду.
Куда бы ты ни оглянулся, везде эта покрытая язвами душа, вопрошающая во тьме: "За что?"
И отчаяние - удушающее, оглушающее, жуткое.

Я не знаю, что делать, если не умеешь вставать.
Когда не умеешь, у тебя, помимо всего прочего, искажается восприятие.
Вместо того, чтобы вырваться из этой пасти, ты начинаешь описывать круги и погружаться всё глубже, глубже, глубже...
А пасть бездонная между тем.
Чёрная, жуткая.

Когда умеешь... просто берёшь и встаёшь.
Нет, не хочется (ты как бы осознаёшь, что вот только что рухнуло абсолютно всё, и тебе, в сущности, некуда возвращаться; это осознание не способно тебя обрадовать, как ни парадоксально).
Но не то чтобы были варианты.
Точнее, не то чтобы ты их себе предоставлял.

... Выбираешься - мокрой, истрёпанной кошкой.
И начинаешь всё выстраивать заново.
Чтобы потом это всё вновь разрушилось.
Чтобы затем всё вновь выстроить заново.
Может быть, сделав это чуточку лучше.

@темы: в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

01:49 

Нытьё.

Следуй за белым кроликом (с).
Сегодня я в очередной раз пыталась подумать о том, что же такое уважение.
На формулировке "активная деятельность души" внутри заявило, что глубже прояснить ничего не может, потому что, мало того что моя душа не помышляет об активной деятельности, она попросту крепко спит.
... Самое жуткое заключается в том, что это правда.
С которой я не очень знаю, как жить.
*Все люди как люди, а ты пустой внутри. Атрофированный, так скажем*.
Видимо, с с этой правдой не надо жить, но с ней нужно постараться что-то сделать.
*Найти пару методичек на тему: "Научиться чувствовать хоть что-то за 30 дней" - и честно следовать указаниям. А потом выяснить, что так оно не работает*.
Невзирая на внутреннее: "Вы безнадёжны, сударь".

@темы: тяпкой в душу

00:56 

Следуй за белым кроликом (с).
В голове у Павсания хмуро играл апрель.
Опускаясь на крыши, дробь отбивали дождинки.
По заляпанным окнам катился вчерашний хмель.
Старый пёс, сжавшись в тучку в углу, подвывал по старинке.
На настенных часах стрелки замерли где-то у двух,
Силясь, пыжась, стараясь сдвинуться хоть на шажочек.
Одинокий, истерзанный, богом забытый дух
Тихо-тихо скулил, не справляясь с обилием точек.
- Милый друг мой Павсаний! - отделившись от стенки, слепя
Показным благолепием, приторной сладостью, лестью,
Молвил некто; весь серый, мерзко зубами скрипя,
Ощущая себя будто дома в этом безумном месте.
- Я, признаться, не понял давеча, как мне тебя величать.
Ты так быстро укрылся в мерцании здешних улиц.
Померещилось, словно меня ты не хочешь знать,
Словно ты забываешь, друг... насмотревшись кустуриц.
По руке у Павсания мечется крупная дрожь.
Старый пёс тихо скалится, словно прижатый к паркету.
Где-то близко на языке замирает готовая ложь.
Дух с тоской вспоминает о том, как бродил по свету,
Непокорный диким, хмурым, свободным ветрам.
Как парил в небесах, забыв про земные границы.
Как рассказывал детям о счастье, обучал чудесам,
Как всё было позволено, пока танцевали спицы...
- Ну же, друг мой Павсаний, как будто бы признаёшь? -
С неподдельной иронией звонко щебечет некто.
- Так поведай же мне, хорошо ли на свете живёшь,
Сколько нынче отдашь, дабы вновь приобщиться к свету?
Сжавши зубы, усилием воли все страхи уняв,
Повернулся Павсаний, взглянул в ненавистные очи...
- Я не с вами отныне. - Тут некто, захохотав,
Пару звёзд одолжил у вангоговских красок ночи.
- Я ведь, знаешь, не очень люблю шутить
И вполне одобряю бездушные фейерверки.
Сколько душ ты своим упрямством готов схоронить?..
Или всё это нынче, по-твоему, глупые мерки?
Твёрдо, тихо, спокойно Павсаний подходит ко псу,
Ободряюще треплет его по скатавшейся холке.
- Уважаемый, у вас прыщ вскочил на носу.
Завернули б к врачу; он живёт в двух шагах на пригорке.
Неизведанной силой некто приподнят; слова
Отчего-то застыли в его безразмерной глотке.
Звёзды выпали из кармана; возмущаясь будто едва,
Вылетает в окно. Загорается свет в каморке.

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

02:08 

Следуй за белым кроликом (с).
Сегодня долго разговаривали с Петергофом на тему того, что такое прощение.
И с каких пор оно стало для меня чем-то деструктивным (деструктивным для субъекта, но конструктивным вообще).
И мне пришлось формулировать довольно странные вещи.
Как то: есть что-то, что представляется мне абстрактно_правильным, а наряду с ним - конкретный_бунт внутри меня самой.
Этот бунт, в сущности, никак не связан с абстрактной_правильностью (хотя косвенно он всякий раз направлен против неё).

Бунт кричит: "Я считаю, что человек поступил в отношении меня не лучшим образом. И закрывать на это глаза - равно делать вид, что плохое - это хорошее, я не намерен".
Абстрактная правильность отвечает: "В тебе говорит твоё эго. Тебе нужно научиться любить, и тогда ты поймёшь, что все эти мелкие неприятности ведут к чему-то хорошему".
Бунт усмехается: "Я в курсе всего того, что ты говоришь. Я это учитываю, правда. Но мне кажется, ты становишься излишне абстрактной. У тебя как будто есть стандарты: правильно-неправильно, хорошо-плохо. И исходя из своего видения оных, ты смеешь утверждать: поступать надо так. Загвоздка в том, что там, где царствуют стандарты, никаких поступков совершать не нужно. Там нет проблемы, нет конфликтов. Там не за что прощать, если хочешь. Ибо если внутри не зреет бунт, и прощать нечего".
Абстрактная правильность уточняет: "Таки что? Мы возьмём и меня отменим?"

... Никого отменять мы не станем.
Мы скажем бунту, что он в этой ситуации прав.
Но что именно поэтому мы просим его сделать шаг.
- Предать себя? - тут же уточнит он.
О нет))
Речь идёт не о жертве, не о переступить и т.п.
Речь идёт о том, чтобы простить добровольно.
Принять решение, собраться с духом и сделать.

"То, что ты предлагаешь, - неправильно! - возмутится абстрактная правильность. - Прежде нужно разобраться с бунтом и уже потом что-то решать. Как можно простить из мятежа?"
- Как можно простить из чего-то иного?..
Тебе видится в этом некая деструктивность; она тут представлена.
Но дальше срабатывает автомат: ты почему-то априори считаешь, что деструктивность - это плохо.
Что надо всеми возможными средствами её избегать)
... В этом месте ты спишь, моя дорогая.
Ты боишься признать один простой факт: ты боишься.
Ты цепляешься за определённость как за последнюю уцелевшую мачту в страхе и её тоже потерять.
Тебе спокойнее жить, зная, что мир и созидание - это хорошо, а война и разрушение - плохо.
А, собственно, кто тебе об этом сказал?..

- Но в таком случае, - продолжит абстрактная правильность, - может, и прощать никого не надо?
Не переводи стрелки, дорогая.
Сейчас мы говорим исключительно о том, что не всё, многие годы казавшееся абстрактно правильным, таковым является.
Я просто предлагаю на эту тему порассуждать.
И оставить в покое бунт, которому сейчас в разы тяжелее.
- Почему ему тяжелее? - спросит она, конечно.
Потому что ему нужно сохранить себя, отказавшись от себя.
Это... больно.

*Я, наверное, попробую сформулировать это осмысленнее, но пока пусть будет так*.

***
А завершится этот пост чем-то довольно (для меня) странным.
Позавчера я проснулась среди ночи от ощущения чьего-то присутствия и обнаружила, что в комнате горит свет.
Не очень поняв, что происходит, я встала, выключила его и уснула обратно.
Наутро я подумала: ну, может, я не выключила его ночью (хотя точно выключала)?
Или, может, это просто был сон во сне. В конце концов, такое же бывает...

Прошлой ночью я выключила свет и легла спать.
Проснулась опять где-то под утро и обнаружила, что свет в комнате есть.
Ок. Встала-выключила-уснула.
В таких вещах я не параноик, но хоть сколько-то ясного объяснения произошедшему я пока найти не могу)
Ибо свет так не делает ни днём, ни в моё отсутствие.
Загадка)

@темы: распорядок жизни в коммуналке, кружок по плетению мыслей, в зеркале моих восприятий

02:37 

Следуй за белым кроликом (с).
Я сегодня сидела на стремянке и плакала, потому что оказалось важным пропустить через себя эмоции трёхнедельной давности.
Хотелось сказать себе: ты поступаешь неправильно, нельзя вот так всем всё прощать; люди говорят ужасные вещи, ждут соответствующей реакции (скандала ли, обиды ли) - тебе очень больно (больнее, чем они думают), но ты не показываешь. И ничего им на их реплики не отвечаешь. Но снова и снова терпеливо ждёшь, пока эти резкие рваные линии станут чуть мягче, красивее.
... Иногда дожидаешься.

Возможно, это всё просто пассивная позиция.
Ведь легче промолчать, чем сказать так и то, не сбившись на грубые, жуткие эмоции (которые, собственно, и ожидают), на "выкрикнуть то, что думаю" и т.д. и т.п.
... Я не знаю. Я сейчас не могу в "так и то".
Я могу только посмотреть внутрь и признать честно: "Человек хотел причинить боль, зачем-то самоутвердиться за счёт меня. У него, в общем-то, получилось. И хорошо. Я не знаю, зачем это ему, но все люди разные, и у каждого свои индивидуальные уроки. Я могу лишь... не отвечать ударом на удар и прощать. Не на словах, не в мыслях - по-настоящему".
... И когда придут не с ножом, а с топором, я буду радоваться тому, что вот же, пришли! И видеть - очень-очень стараться видеть - в людях людей. Искренне улыбаться, пока внутри всё пережимается от боли.

Прощать вот так страшно.
Ты как будто отрываешь от себя кусочек, зная, что он не вернётся к тебе.
Но отдаёшь ты его с радостью.
Иначе какое это прощение зачем и отдавать.

... А без боли, конечно, можно.
(Абстрагироваться в ту или иную сторону и ничего не чувствовать; став ли непроницаемой стеной, "любя" ли).
Но совсем не понятно, зачем.

@темы: тяпкой в душу, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

04:32 

Следуй за белым кроликом (с).
Возвращаясь к неделе мозга в СПб: ощущая себя вновь_студентом, когда входишь в аудиторию или ждёшь на пороге окончания предыдущей лекции, когда поднимаешь себя и честно-сонно успеваешь к 11-ти в субботу (справедливости ради, от дверей до до дверей пешком 20 минут, но всё равно рано :)) или решаешь прогулять одну из пар ради Айвазовского, когда пытаешься хоть до какой-то степени разобраться в том, что говорят, вдруг вспоминаешь и довольно-таки простую штуку: ты не обязан быть согласным с лектором, ты не должен сопоставлять свою картину мира с его (если только это не поможет тебе в прояснении собственной), твоя задача состоит в том, чтобы прикоснуться к более ли менее ли общему взгляду медицины на мозг и аддикцию. Так вот и прикасайся же)

При такой постановке вопроса оно очень здорово)
Ты перестаёшь искать за рассмотрением тела как тела потерявшийся по пути дух.
Зато когда - совершенно внезапно - в одной из лекций (правда, по биологии, скорее)) он вдруг нащупывается, ты радуешься-радуешься)

Прекрасно сидеть и слушать действительно_медицинский доклад про нарушения пищевого поведения.
Желание поесть в нём рассматривается как один из базовых инстинктов, как что-то, что однозначно принесёт удовольствие, успокоение (потому что, когда грудного хотят успокоить, его кормят), и когда пытаешься смотреть с этой точки зрения, открываешь для себя новые горизонты)
Вообще сама идея связать на биологическом уровне (через гипоталамус) физический голод/насыщение с регулированием эмоций и ментализацией для меня нетривиальна)

Но если после лекции про пищевое поведение выходишь каким-то... разорванным (с одной стороны, ты с очень многими вещами не согласен, но с другой, они не становятся от этого неправильными; не парадокс, но диалектическое единство и ты даже честно решаешь что-то поменять в более адекватную сторону в своём нередко одноразовом питании и в своей тяге к сладостям), на следующий день - совершенно внезапно! - склеиваешься.

Суббота посвящена сну (накануне международный день сна и т.д. и т.п.).
Но с утра в субботу не поспишь: доклад про сон и болезнь оказывается невероятно интересным.
Собственно, это та единственная (из немногих мной я прослушанных) лекция, в которой я обнаружила ясную живую мысль.
Просто сказать о сложном - сродни искусству.

За час нам подробно рассказали и о сомнологии, и о фазах сна, и о том, какой участок мозга за что отвечает, и чем отличается сон человека от сна различных животных (это особенно интересно, потому что в голове вдруг связываются безнадёжно разведённые прежде вещи; ты не в курсе, например, того, что оцепенение хомяка в темноте при внезапно направленном на него свете фонарика - разновидность сонного состояния, и человек впадает в оное, например, при обмороке или гипнозе; очень много в рассказе подобного рода деталей, которые соединяют всё со всем, расширяя творё мировоззрение), и о многочисленных расстройствах оного и их природе - но всё это подавалось не как данность, точка, что-то, за что можно уцепиться, но как платформа, которая непрерывно движется. И последнее было особенно для меня ценно.

А вот следующие две лекции были медицинскими.
И если первая касалась нейрообратной связи и её места в лечении неврологических расстройств, т.е. была довольно узкой направленности (оно, наверное, даже интересно, особенно когда начинают иллюстрировать на практике, и ты видишь, как все эти немыслимые для тебя сложнейшие формулы-построения переводятся в игру на мониторе компьютера, и тебе объясняют, зачем игра, и каким образом проиходит лечение), и ты честно слушал и пытался понять, но оно никуда в твоей картине мира не встроилось (разве что ты больше стал понимать в зачем к голове приставляют провода)), то вторая была больше про лечение нарушений сна посредством лекарств (и про то, как себя до такого состояния не довести), и ты честно её не слушал.
Т.е. у тебя при этом даже есть конспект, и ты можешь, наверное, довольно долго рассказывать про то, о чём была данная лекция, но она едва выносима для тебя.
Потому как в ней нет ни того самого живого, ни определяющей идеи; это просто... набор фактов, считающийся (как мне показалось) человеком за истинный.
(Очень дельный набор, очень подробный, однако же ж несдвигаемый).
Покуда оно так, ты просто фиксируешь для себя: и так бывает.

По-разному оно бывает.
И если на аддикции взгляды могут не совпадать (не раз звучала мысль о том, что человек, в сущности, сам виноват и что, прежде чем принимать лекарства и обращаться к врачу, хорошо бы подумать о мысленно-душевной гигиене), то на мозг смотрят поразительно схожим образом)
*Кажется даже, мозг в медицине такой же камень преткновения как Кант в философии*.
И прямо-таки хочется понять, почему.

Очень интересно и по-доброму это всё)
Замечательно продумано и организовано.
Ты словно бы окунулся в совершенно неизвестный тебе мир, в котором тебя приняли без каких бы то ни было вопросов, и вынырнул не совсем тем, кем был.
Светлые впечатления от мероприятия в целом)

@темы: кружок по плетению мыслей, воспоминательное, в зеркале моих восприятий, а - так

00:29 

Следуй за белым кроликом (с).
Иногда (т.е. вот прямо 3-й раз в жизни)), бывает, приснится такой сон, что ты ходишь затем весь день и улыбаешься.
Не сюжету, не своей мечте, не тем светлым чувствам, которые сон в тебе оставил, но в каком-то смысле человеку.
Тому, что он в этом сне вдруг такой, каким ты его видишь.
(И земной, и неземной в одном обличье).
Настоящий.
От этого очень радостно и светло)

В Питере сегодня солнце во всё небо, и освободившаяся ото льда Нева, и ветер.
И на территории Петропавлоки стоит, оказывается, деревянная горка (вероятно, с зимы), по которой можно забираться и вниз, и вверх, что очень здорово, ибо немного страшно)
И случайно встречаешь преподавательницу с оффа)
А потом два разных человека, не сговариваясь, цитируют (при) тебе в разговоре "Мастера и Маргариту".
И в первый раз ты просто удивляешься, а во второй уже изумлён, потому что МиМ ты перечитываешь последние несколько дней)
Ты не очень хочешь в неё углубляться (окунаться в бездны в ходе чтения Достоевского ты ещё можешь себе позволить, но - особенно в 1-ю часть романа Булгакова - нет, благо, и сам текст от этого словно оберегает) и - в общем-то - наверное, не очень и, но вот сыплются цитаты.
И во второй раз от демонической и весьма проницательной натуры.
Впрочем, я впервые видела этого человека; может, оно (демонизм и проницательность, про цитату при мне даже переспрашивали отдельно вдруг я не узнаю)) и померещилось.
Занятно)

@темы: сказка в дверь стучится, мир на сетчатке глаза, сонная лощина, в зеркале моих восприятий

20:51 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда шкуришь, чувства обостряются.
Словно бы кто-то высвобождает то, что ты загнал внутрь и держишь взаперти.
Думаешь: ладно, пусть так.

Тут вот какая штука.
Ты, конечно, перманентно живёшь с осознанием собственной неправильности.
Тебе не так мало лет, но ты так и не понял, что значит быть кому-то близким другом (да хотя бы просто - другом); у тебя никогда не было парня, да и вряд ли уже будет; ты, в общем-то, ничего из себя не представляешь (и, главное, не стремишься представлять); ты вечно всё делаешь не так, как-то поразительно неправильно, и приносишь окружающим, в лучшем случае, недовольство, в худшем - боль; ты не знаешь каких-то базовых вещей; ты совершенно не умеешь общаться с людьми - и т.д. и т.п.
Список можно продолжать в бесконечность - но ничего хорошего это не принесёт.

Так вот... обычно ты встаёшь, проверяешь, на месте ли чугунный замок, охраняющий эти чувства, и если крепление разболталось, говоришь себе: "В этом во всём виновата только ты сама. Ты даже зашкурить нормально не можешь. Иди займись чем-нибудь полезным: список обязательных дел на сегодня немаленький".
Вопрос в том, правильно ли это.
Ты, конечно, рухнешь под весом этого жуткого кома, если он вдруг на тебя свалится, но держать что-то под замком - это как будто пускаться в бегство.
На что бы тебе ни пыталось пожаловаться твоё внутри, ты кричишь: "Это эгоизм!"
Вместо того чтобы дать ему высказаться так, как оно пока умеет.
Вместо того чтобы выслушать и протянуть неиспользованный шанс.
И ещё один, и ещё один, если нужно.

... Тут очень важно нащупать баланс между "всё позволено" и "не разрешено ничего".
Необходимо донести до сознания тот факт, что дверь закрыта, но не заперта, что её можно открыть в любой момент. Вот только стоит ли - в любой?..
Перестать быть рабом самого себя, иными словами.
Но и стараться не разрушать построенное.
До-ве-рять - если совсем коротко.

Будем пробовать, значит)
*А замок в сковородку переплавим)) Блинов напечём!..)*

@темы: в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

Упражнения в прекрасном.

главная