Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:43 

Следуй за белым кроликом (с).
В Питере нынче зима. Т.е. её тут, конечно, принято называть безвременьем, но... даже не знаю.
Просыпаешься утром - снегопад, едешь на работу-с работы - тоже.
Без перерыва, с сильным ветром и мягкими-жёсткими хлопьями снега в лицо.

Группа детей-альпинистов едет на какую-то игру (в смысле, соревнование).
С рюкзаками, палатками, верёвками, шлемами - всё, как у них положено.
Весь путь до Балтийской учатся вязать различные узлы, а я смотрю на белые-белые пейзажи за окном (снега и правда очень много нападало) и вспоминаю, как в очень похожую погоду (правда, снега было на порядок меньше)) мы выезжали в Хибины. Было страшно (мягко говоря)), но мы тогда прицельно ехали в зиму и собирались ночевать не в палатках. А тут в палатках там, где расчёт был на весну.
Жестоко оно, но дети прямо молодцы: позитивные-позитивные (по ощущениям от настроя, в полноценный поход едут, но нет, до воскресенья).

Вообще, отличнейшая погода перед страстной пятницей.
Правда, у меня то Хибины, то Алтай.
Еле-еле я сегодня добралась до дома на почти отвалившейся подошве.
Если учесть тот факт, что за последние дней 10 это вторая пара обуви, в которой_пока_больше_нельзя_ходить_никак, а также то, что с зимы точно (с осени - с большой долей вероятности) каждый шаг на улице для меня через физическую боль (причина может быть разной, но факт вот такой вот), мне, наверное, пора задуматься о своей жизни))))
А точнее, о тех внутренних дырах, которые это всё вызывают.
На Алтае я с ними так и не разобралась.

А в остальном, у меня прекрасные студенты.
- Я смотрю, вы не любите упрощать жизнь, - говорит мне Наташа, которой я отказываюсь переводить слова из домашнего стихотворения Рильке.
- Терпеть не могу, - не задумываясь, соглашаюсь я.
У нас звучит то Евтушенко, то Цветаева - и я давно уже не считаю, что это почему-то может быть неправильным на паре по немецкому языку в университете.

Помню, как-то Наташа задерживалась, а Сабрина придумывала, какую картину Дюрера описать ей по-немецки.
- Нет, ну эту Наташа не узнает, - рассуждала Сабрина. - Я сама её не знала до этого момента.
(А там гравюра такая... ну, не самая известная, наверное).
- Наташа училась в художке.
- Я тоже.
- А вы всё-таки попробуйте, - предлагаю я, думая, что Сабрина просто не понимает, что я имею в виду))
... Наташа узнаёт картину по первому же слову.
И это совсем меня не удивляет)
Чудесные люди)

@темы: околофилологическое, мир на сетчатке глаза, тяпкой в душу, записки на манжетах, воспоминательное, в зеркале моих восприятий, человеки!..

02:48 

Следуй за белым кроликом (с).
У меня на стене теперь обитает кораблик.
Он плывёт к солнцу - правда, пока обшивка его вся в ранах, а вместо волн - кирпичная кладка.
Но я надеюсь, в ближайшее время мы это исправим, и плавание кораблика будет долгим и светлым.

***
На кровати у меня спит кот.
Меня долгое время уверяли в том, что он в принципе не моется и ходит в туалет там, где этого пожелает.
Я не то что за ним слежу, но моется, когда видит в этом смысл.
И по делам всегда идёт в клетку - на сколько часов я его ни выпущу.
(Когда его хозяева уезжали за город с ночевкой, он бродил, где хотел, весь день, и всё нормально было).

Ещё кот очень любит, чтобы его гладили (у него, кажется, сильно чешется шея под ошейником, который на него одели несколько лет назад для... красоты, наверное), но это не очень люблю я.
Со мной не работает установка Алины: "Кошка существует для развлечения".
Со мной можно лишь мирно сосуществовать, занимаясь (часто) своими делами, (редко) общими.

***
Я всё ещё периодически что-то готовлю)
Недавно вот был омлет с бананами. Жареные бананы - это странно. В первый раз, когда я их пожарила, они по запаху стали очень напоминать сыр, но по вкусу нет: бананы и бананы)
В омлете они вполне хороши, когда омлет соленый; если же подумать, что ну вот бананы сладкие, зачем омлет солить, получается что-то невразумительное (жареными они не такие сладкие всё же).
Омлет со сладким перцем и аджикой, однако, на порядок вкуснее) Т.е. я-то его делала ещё и с помидором, но без оного вполне можно обойтись. Яркий он очень и контрастный за счёт сладости-остроты.

От безысходности я много всякого запекаю в последнее время)) И вот совершенно неожиданно мне понравилась запеканка из кабачков. Она очень... изысканная что ли. (По сравнению с той же картофельной с грибами).
Лёгкая-лёгкая, но при этом запеканка. Не знал бы - не поверил бы, что из кабачков.
Хотя кабачки - странный продукт)
Недавно соседка угощала меня маринованными кабачками - и вот опять же, не скажешь.
Они утрачивают свой обычный (при жарке) вкус, но не становятся безвкусными. Как огурцы без кожуры, только нежнее. Забавный такой эффект.

@темы: в зеркале моих восприятий, мухомор - гриб несъедобный, впрочем... (!), а - так, распорядок жизни в коммуналке

05:01 

М. Булгаков, "Мастер и Маргарита".

Следуй за белым кроликом (с).
В романе Булгакова эпиграф из Гёте.
Совершенно не нарочно я сейчас перечитываю "Фауста" и искренне не понимаю, к чему он там.
Но давайте по порядку.

"Мастер и Маргарита" для меня роман о зле.
О зле мелочном и банальном, но принимающем, однако, вселенские масштабы.

Зло в романе для меня не Воланд и его свита.
Они ничего именно_злого не совершают, но, скорее, вскрывают те язвы, которыми усеяно Мироздание.
Выносят на поверхность то, что не для всех очевидно; порой весьма специфичными методами - и тем не менее.
Как точно подмечают ребята, восстанавливают справедливость.
(Показательна последняя сцена с участием Воланда и его свиты - в ней очень много высоты, глубины звучания, красоты, наконец. Поразительная она).

Зло в сознании.
В мелочности, в суетности, в приземлённости, в вечном недовольстве и неспособности совершать поступки.
В отсутствии личности как таковой.
... Можно было бы сказать, что это характеристика советского общества, например, но, кажется, что нет: действенная сила. Которая пронизывает собой весь текст и выбирается за его пределы: ты ощущаешь её почти физически, однако ни в одном из персонажей она для тебя не воплощена.

Добра в тексте в принципе не представлено.
Т.е., конечно, есть Иешуа - но в нём почти нет силы.
Есть Левий Матвей с ножом - но опять же ж.
Внезапно зато есть мир покоя, которым, вроде как, заведует Воланд.
Который тут в принципе едва ли не всем заведует.

... Он не похож на Мефистофеля.
Он мощен, город и неприступно тих, слишком возвышен, чтобы хотеть злого.
Я бы сказала, он хочет того же, чего обычно хочет добро: расширения человеческого сознания.
Но если для добра это цель, для Воланда, скорее, средство: ему мешают расставленные человечеством границы.
(Там, где лично его они не задевают, ему никакого дела до них нет).

Кто он, таким образом, непонятно.
Тот, кто уравновешивает зло, пока добро где-то растворилось?
Но где и с чего?..
По ощущениям, представляется, что Воланд не выбирал свою роль.
Как Фагот не выбирал ёрничать и делать мелкие пакости.
Просто ему было слишком скучно.
Просто почему-то так вышло.

... Очень здорово изображена тьма над Ершалаимом.
И те отдельные личности, которые в романе есть.
За Маргаритой невероятно увлекательно наблюдать, владелец "Грибоедова" прекрасен)
Сцена с вороными конями настолько космична, что перекрывает все предыдущие впечатления (после неё совершенно невозможно читать эпилог, например).

Должно бы всё это очень сильно негативно влиять, а не влияет почти никак (ну, подумаешь, свет в ночи в комнате включается, подумаешь, с бесами сталкивает).
А уж после финальной сцены и мысли о подобном влиянии не возникает: напротив, она вдохновляет на что-то более высокое, нежели имеющееся в тебе сейчас.
И, однако, добра тут близко не стояло.
Кого же изобразил Булгаков?..

@темы: в зеркале моих восприятий, книжный червь, под знаком вопроса

00:20 

Следуй за белым кроликом (с).
Мне нравится мысль о том, что в этике нет ничего закреплённого.
О том, что не существует никакой абстрактной правильности/неправильности, погребающей под собой все - почему-то называемые типичными - ситуации.
Всякий раз ты оказываешься перед выбором - решать или не решать, и если-таки решать, то перед неизвестностью.
Перед 'ровно здесь и сейчас я выстраиваю свою мораль с нуля'.

Очень долго я была категорически против того, чтобы заводить (самой) какие бы то ни было группы в контакте.
Однако обстоятельства (внутри меня самой) поменялись, и теперь группа у меня появилась.
В ней я намерена время от времени размещать свои сказки, стараясь делать это максимально искренне.

Надеюсь собрать, наконец, рассеянное по дайри в одном месте.
В процессе перерасставить акценты.
И кое-что про себя (и не только про себя) понять.
Заходите, если есть на то ваша воля)
vk.com/club144824632

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий

16:53 

Следуй за белым кроликом (с).
Вирус трещит из всех углов: но картина была бы неполной, если бы...
... если бы всё вышеозначенное не было (не очень) красивым фоном для кризиса веры как таковой.

Этому кризису, в общем-то, уже полгода.
Изначально он проявляет себя как кризис в методологии (т.е. ты упорно каждый день что-то делаешь, а потом перестаёшь в это верить; точнее, наверное, в себя как в деятеля).
Но коль скоро выхода из этой воронки ты не видишь, а перестать делать то, чему не один год и что в то же время самое важное, что есть у тебя в жизни, представляется кощунством, оно перекидывается и на другие сферы тоже.

И в итоге всё это оборачивается кризисом веры как стиля жизни.
Есть штуки, которые я - в каком-то смысле - знаю (к которым я когда-то через эту самую веру пришла).
Но чтобы их знать, нужно что-то делать.
А делать так, как я делала раньше, я, строго говоря, не могу.
А по-другому не получается.
И это очень больно.

"Это всё оправдания, Настенька! Ты просто лентяй и не хочешь как следует подумать!"

Это всё может быть оправданием, безусловно.
И, наверное, им и является.
Но...
А нет никаких но.

В тот самый беспощадный январь мы сидели с Дашей в ночи в Саратове и говорили про болезни.
Речь, как это часто у нас бывает, шла о силах, природу которых мы не ведаем.
- Я могу сказать своему колену не болеть, - отвечала мне Даша. - Но что его тем самым вылечит, я не знаю. И в этом смысле лекарства оказываются лучшим вариантом. Их природу я, по крайней мере, понимаю.
- Но всё ведь... проще, - возражала я. - Т.е. да, я могу, например, визуализировать вирус, придумать способ его удаления за пределы своего организма и, собственно, благополучно удалить. Если я в достаточной мере наивна, я буду считать, что сделала это сама. Но природа визуализации как таковой при этом останется для меня сокрытой.
Поэтому в идеале я не прибегаю к подобного рода методам. Но просто начинаю мыслить.
- Но природа мысли неведома тебе в той же мере, что и природа визуализаций.
- Нет, извини. В данном случае, я мыслю предельно конкретно. Я ищу в совокупности своих идей те, за которые уцепилась болезнь, продумываю их тщательно, меняю ряд установок и выздоравливаю. По сути, выздоровление является результатом этой самой внутренней работы над собой.
Да, мне неведома природа отдельно взятой абстрактной мысли. Однако в данном случае мысль не падает мне на голову, непонятно с чего, как и кем данная. Я думаю конкретно о конкретном. О том, какие шероховатости внутри меня вызвали тот или иное заболевание, и о том, как я могу их проработать.

Так вот, оказывается, нет никаких "но", потому что вера как стиль жизни для меня сейчас аналогична визуализации заболеваний. Я не знаю ни с чем имею дело, ни, соответственно, какие последствия это всё за собой повлечёт.
При таком раскладе логичнее принять лекарство (пойти, например, в монастырь).
... Но это я и в январе знала.
А вот что не нужно понимать природу мышления, для того чтобы суметь по-другому, - почти откровение)

Весь мой конфликт ведь строился на том, что я не могу понять, что оно такое, как ни пытаюсь.
А раз я не могу понять, я и мыслить не в состоянии.
Но мыслить можно без понимания глубинной сути процесса.
Нужно лишь решительно начать.

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий, воспоминательное, тяпкой в душу

01:34 

Следуй за белым кроликом (с).
Последние четыре недели я стараюсь себя организовать.
Одним воскресным мартовским вечером прихожу в Щелкунчик с мыслью: очень много времени уходит в пустоту, мотивировать себя мыслить зачастую не получается, дел много и важных, а времени нет (хотя было бы, если бы не пустота), а главное, они растекаются в голове, ты забываешь о том, что хотел сделать то-то и то-то (а если бы помнил, глядишь, сделал бы раньше) => надо что-то менять в системе, точнее, попросту её создать.
И вот я выписала на листочек всё то долгоиграющее, что хотелось бы куда-то сдвинуть с мёртвой точки, учла, что в понедельник и в четверг я в Петергофе допоздна (т.е. много сделать в эти дни не получится), решила, сколько раз в неделю было бы хорошо заниматься тем и этим, взяла салфетку, разделила её на 22 кусочка (по числу этих самых дел) и принялась вытягивать их в произвольном порядке.
В среднем по больнице получилось 5 дел в день; в остальном, занимайся, чем хочешь: 5 лекций на неделе мозга, офф, Айвазовский, встреча с Хельтой - всё это никак не может повлиять на состав плана как таковой.
(Чтобы вы понимали, о чём речь: к делам относились (и относятся) ремонт, диплом, классическая музыка, художественная литература, философская литература, эзотерическая литература, книги по физике и геометрии, творчество, поездки на природу, мысли).

... Я понятия не имела, как я собираюсь с этим справиться.
Ибо каждое из вышеозначенных дел (на тот момент, за исключением диплома и отчасти Аристотеля, ибо очень он для меня сложен) выполняется с погружением.
Т.е. ты не просто читаешь текст по механике - но вправляешь его в свою картину мира, оживляешь, в каком-то смысле; и так со всем.
(И вот у тебя с утра Айвазовский на несколько часов, потом лекция про мозг, а потом ещё 4 непростых занятия; спрашивается, как?.. Это же невозможно!)

Возможно (не без долгов, правда).
Очень... странно при этом себя ощущаешь.
Вроде, и невероятно правильно в кои-то веки (за счёт этой сумасшедшей скорости внутреннее болото начинает реально_рассасываться - ты, собственно, на то и рассчитывал, но не думал, что результат окажется таким скорым), на месте, а вроде, чисто рассудочно непонятно, а как это (тебе реально кажется, что прошёл месяц, а только неделя закончилась).

... Но несмотря на то, что скачок совершился, несмотря на то, что изначально я старалась по возможности гармонично сочетать строгость и гибкость, следующие две недели оказались качественно другими.
На второй я слегка увеличила объём материала и перестала подтасовывать карточки (на первой, например, если на один день попадало два ремонта, я переигрывала, потому что мне казалось это неадекеватным; на второй я решила, что ничего крамольного в этом нет).
Но за счёт долгов с прошлой недели в среднем по больнице дел получилось по 6 (а ведь у меня и "своих" дел немало, и их, опять же, надо как-то вписывать), и я стала фиксировать некоторую суетность (не дело ради смысла, а дело ради очередной закрашенной жёлтым маркером строчки), с одной стороны, а с другой - как следствие - убегание времени в пустоту (ты словно бы становишься участником квеста ради квеста, растёт внутреннее сопротивление, желание урвать время для себя и т.д. и т.п.).

Ок. На 3-й неделе я снова кое-что поменяла.
Чтобы не оставалось лишнего времени на пустоту, количество дел я увеличила до 32-х, при этом убедила себя в том, что качество превыше опасения остаться в долгах.
Стало лучше. Но не настолько, насколько мне бы хотелось (некоторые дела, которые мне нравились и нравятся, стали вызывать не то чтобы отторжение, но ощущение усталости), вследствие чего (а также ряда других причин) план на 4-ю неделю звучал у меня: "Организуй себя сам!"
Ну... давайте честно: организовать себя сама я покамест не могу.
С одной стороны. Но с другой, когда всё исключительно_добровольно, возвращается изначальная глубина (и по сути, делаешь ты на порядок больше, потому что концентрируешься на чём-то одном и открываешь для себя в нём новые двери и смыслы).
(Другое дело: оказывается важным знать меру; в какой-то момент я откровенно перегибаю с ремонтом - вплоть до ощущения полнейшего физического бессилия - и на следующий день обнаруживаю себя с вирусом).
Так что план на 5-ю неделю будет; и в него я постараюсь всё ж-таки добавить разумности и меры.
Пока не до конца представляю, как.

... Про другие промежуточные итоги этой эпопеи.
Я доредактировала диплом и рискнула позвонить научнице спустя почти_год; дошкурила стены (это казалось чем-то мало реальным, потому что мне очень трудно выносить этот звук), продвинулась в чтении ряда книг, так что, например, теперь в глушь я езжу так: "О, как интересно ручей соблюдает такие-то законы механики!" [физика и геометрия стали ближе, менее абстрактны, и это, собственно то, что я искала не один год, но никак не находила, т.е. достаточно важно для меня], чуть-чуть потрепала своё мышление (вот с ним труднее всего).
Но что интересно: то, о чём я думаю, переплетается (совершенно внезапно для меня!), например, со штайнеровской этикой, и я устраиваю этот самый недельный "перерыв" во многом потому, что мне требуется оживить эмоции (ибо мысль дальше без них не идёт, равно как и нравственность).
А для этого нужна полная перестройка всего (никак не 32+ дела на неделю).

... Терракт способствует оживлению эмоций.
Но что интересно лично для меня: в этой полузабытой сфере отражается, как на ладони, деятельность последнего месяца.
Меня вышвыривает то в жуткие бездны, то в эйфорию (а потом я и вовсе благополучно заболеваю)), и я точно так же, понятия не имея, а как правильно, пытаюсь нащупать баланс.
А он точно так же оказывается не там, где я пытаюсь его нащупать))
(Я стараюсь буквально и широко, а стоило бы небуквально и глубоко).

Такая вот история.
Которую я напоминаю прежде всего себе, потому что по умолчанию не считаю за деятельность (но считаю за нечто само собой разумеющееся).
Считать я, безусловно, могу всё что угодно, но делать вид, что такое радикальное изменение, прежде всего скорости моей жизни, никак на меня не влияет, - абсурдно.
... Буду искать дальше.

@темы: "разговоры ни о чем и о главном", а - так, в зеркале моих восприятий, воспоминательное

03:57 

Следуй за белым кроликом (с).
Заменять одни идеи внутри себя на другие - непросто.
Потому что то, с чем ты жил долгие годы (зачастую даже не знаю об этом), воспринимается тобой как крепость, как что-то, что немыслимо вне тебя.
Эта крепость, конечно, трещит по швам, тебе в ней может быть больно и неуютно - однако же защищённо.
У тебя есть любимые комнаты, винтовые лестницы, да хоть тот же выход на крышу!..

Как только кто-то (в т.ч. ты сам) начинает говорить, что пора бы съезжать, ты испытываешь массу негативных эмоций.
Часть из них вызвана тем, что перспектива вновь ходить по канату мало тебя радует (не говоря уже о самом состоянии не-определённости), часть - тем, что бастионы просто так не сдаются.
Одна мысль цепляется за другое, третье, пятое, к ним примешивается мимопроходящая эмоция - и случается феерия, которую просто нужно пережить.
Проблема в том, что в этот момент ты центральный персонаж феерии, который искренне в неё верит, а потому довольно глух в отношении иных мыслей и чувств.
Ты про-живаешь насквозь, ты... действительно не можешь понять, почему вот это важное и привычное требуется отбросить, а главное, как тебе жить после того, как ты это сделаешь.

Но в какое бы уныние это всё тебя ни пыталось привести, в какой-то момент ты нащупываешь ответ на вопрос, а что тебе со всем этим делать дальше.
Иными словами, перестаёшь бояться упасть в бездну, потому что знаешь (вспоминаешь), где свет (и то, что он в принципе существует).
В каком-то смысле, ты переступаешь через свою боль, перестаёшь воспринимать препятствия и неизвестность как что-то значимое (как что-то, что может помешать тебе на твоём пути) и идёшь с чётким осознанием того, зачем ты это делаешь.

В такие моменты мало что в состоянии тебя остановить.
Даже воспоминания о том, на каком первобытном уровне всё ещё пребывают твои эмоции и мысли.
Я бы сказала, такие воспоминания, напротив, провоцируют движение.
Ибо впереди очень много работы.

@темы: в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

00:32 

Следуй за белым кроликом (с).
Я всё-таки ещё раз подниму здесь этот вопрос.

Смотрите.
Если я следую утверждению "никогда и ни о чём не просите", я, конечно, не развиваю в себе гордыню (в том случае, если способна с благодарностью брать то, что мне дают).
Более того, я понимаю и что это важно, и почему это так.
Соответственно, я стараюсь следовать, и передо мной, вроде бы, вырисовываются два пути.

Первый путь ведёт меня в пустоту.
В том случае, если просьбу мне в своей голове заменить нечем, я исключаю взаимодействие с людьми как таковое, потому что... просьбой оказывается любой вопрос, любой взгляд и почти любое нейтральное сообщение (потому что сам факт наличия этого сообщения - по сути, просьба о личном взаимодействии).

Вроде бы, есть второй путь.
Ибо опыт взаимодействия с Мирозданием подсказывает, что просьбу (в ситуации общения) следовало бы заменить содействием.
Это отлично работает в ходе общения с Мирозданием.
Вы добровольно содействуете друг другу (если вы в принципе к этому склонны), и такого рода отношения действительно выглядят здоровыми.

Но с людьми оно так не работает.
Т.е. бывают исключительные случаи (которым ты обычно очень рад), когда собеседник вдруг тебе посодействовал.
Но обычным, к сожалению, является отсутствие действия как такового (либо - и это другая сторона этой же медали - гиперболизированное действие, когда я стараюсь сделать для другого как можно больше, потому что мне важно показать, что мне не всё равно).
Не потому что твой собеседник какой-то неправильный и не потому что ты воплощение мирового зла, но потому что для содействия (давайте так: я сейчас исключительно о бытовом уровне) нужна, прежде всего, активная, живая мысль о содействии.
Если её нет, сколько инфоповодов тебе ни дай, ты пройдёшь мимо них как мимо столба (а возвращаясь к тому, с чего я начала, давать инфоповод - это, скорее, просить, соответственно ты много-много раз подумаешь, прежде чем решишься его создать).

... Идеальным вариантом, вроде бы, является наличие общего пространства.
Ну, в самом деле, я приезжаю в лес, что-то ему отдаю - он что-то отдаёт мне (исключительно на добровольных началах).
Но проблемы в том, чтобы приехать в лес, у меня нет.
А вот чтобы попасть в пространство другого человека - да.
И тем более - чтобы там ему посодействовать.

Я о том, что, в конечном счёте, этот путь ведёт к одиночеству.
Не к тому, от которого принято страдать (к нему-то как раз ведёт первый, потому что мало у кого хватит нервов на то, чтобы выдерживать пустоту).
Но к одиночеству как к стилю жизни.
Когда тебе и потенциально обратиться за этой помощью не к кому.
Не потому что тебе откажут в помощи, если ты о ней попросишь, - но потому что ты не умеешь никому быть близким.
Одним - потому что ни о чём не просишь (а это для очень многих людей критерий), другим - потому что не умеешь содействовать. Третьим - потому что близкие у них есть.

Но если мы стремимся говорить о единстве, о не_отделённости, о любви, наконец, отчего мы настолько отдалены друг от друга в мире физическом?..
Если же мы признаём исключительно духовную любовь, почему нас так волнует то, что происходит в материальном мире (хотя бы, например, вопрос о том, жив или мёртв человек)?
... Где-то есть мост, и когда-то он высветится.
А покуда - как есть.

@темы: в зеркале моих восприятий, кружок по плетению мыслей, под знаком вопроса, тяпкой в душу

01:28 

Следуй за белым кроликом (с).
У меня невероятно милый научный руководитель)
Только он может мне сказать, что я ничего не изменила в тексте, который переписывала по предложению в течение полутора месяцев)
Т.е. все понимают, что изменила, конечно.
Но не по существу.
По существу текст как был мёртвым, так таковым и остался.

К счастью, все претензии теперь сосредоточены на одной главе (потому что первая мёртвой изначально не была, а вторая слишком важная - с исследовательской точки зрения).
К несчастью, если резюмировать, от меня хотят... отдельного полноценного диплома по языку моего текста.
И я, в общем-то, понимаю, что такое желание оправдано (я сама терпеть не могу мёртвые тексты, коих в научной сфере, увы, абсолютное большинство), - но начать разбираться в истории языка в мои планы, мягко говоря, не входило.

С другой стороны, чтобы оживить главу, совсем не обязательно разбираться в истории языка в целом.
Оживление вообще не про "охватить всё" и нюансы.
(Ты можешь знать кучу всего по какой-то теме и при этом писать мертвечину; не потому что ты не умеешь писать - потому что ты жизнь не видишь в том, что делаешь, дух, если угодно).
Но как же всё это... ridiculous))

@темы: а - так, околофилологическое

13:59 

Следуй за белым кроликом (с).
Всякий раз, когда мне начинает приходить в голову, что глубоко чувствовать я не умела никогда, подсознание включает режим кошмаров, и мне приходится признавать, что я ошибаюсь.

Сейчас, например, мне регулярно снятся сны про мою покойную кошку.
Конец истории про неё я никогда не скрывала, он печален, мрачен и в 2-х частях.
читать дальше
Но было у этой истории и начало. Если рассматривать его отдельно, то с добрым концом)
читать дальше

И вот я вспоминаю всё это и заключаю: нет, чувствовала я всегда в меру глубоко.
Моя проблема заключалась в том, что свои чувства я не умела контролировать.
Я никогда не выражала их вне дома (потому что меня приучили к тому, что так неправильно; другие люди не должны знать о твоих проблемах и тем паче видеть твои слёзы; но это не контроль, это запрет - в корне разные вещи), но будучи дома, подолгу плакала каждый день.
(Если вы когда-нибудь плакали каждый день, вы, наверное, понимаете, почему так делать не стоит.
Особенно на протяжении многих лет).

Сейчас с контролем у меня на порядок лучше.
Но всё-таки, когда я начинаю думать про то, что, чтобы поднять чувства, нужно их для начала иметь, сознательно погружаюсь в эту стихию (думаю: о, надо же, какое всё знакомое!)) и позволяю ей быть_внутри_меня, в какой-то момент я обнаруживаю, что не контролирую и половины.
(Контролировать - значит, одновременно с чувствованием в меру ясно понимать, что с тобой происходит, и тем самым не давать нанизываться на чувство мыслям-паразитам, например).
Не потому что я не в силах эту половину осознать - потому что я её не распознаю тотчас же (она сливается с мыслями о чём-нибудь важном и выдаёт себя за осознанную часть).
А там, где ты не распознал что-то и позволил бессознательному выйти на арену, образуется воронка.
И тут уже не до осознания чувств - ворота нужно закрывать, за которыми живёт бес-сознание.
Иначе сам не заметишь, как окажешься в нём; а оно по сути своей как болото - ненавязчивое, неяркое, но затягивает качественно.

Если здесь есть мораль, то она про то, что чувствам бы хорошо быть - но осмысляемыми.
Однако есть нюансы.
Во-первых, при таком раскладе мысль должна бы следовать за чувством (не после и не одновременно, а именно что за).
Во-вторых, стремление отграничивать адекватные идеи от неадекватных должно бы быть искренним, а также сильнее, нежели собственный эгоизм.
В-третьих, необходим какой-то запас этих самых адекватных идей.
В-четвёртых, нужна отточенная воля.
В-пятых, хотя бы зачатки любви (любовь здесь, очень грубо выражаясь, лакмусовая бумажка; когда ты не знаешь, как поступать (чувства ведь одни на всех, они не окрашены в плюсики-минусики, добро-зло и т.п.), когда чувства, сговорившись с рассудком, утверждают, что они правы, только любовь в состоянии напомнить тебе о том, как осуществляется адекватный выбор, и проложить мостик к живым мыслям).
Работы, в общем, много.
Но это радует)

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное, кружок по плетению мыслей, тяпкой в душу

00:55 

Следуй за белым кроликом (с).
Одно из самых удивительных качеств Петергофа заключается в том, что он не скажет тебе ни что ты болен, ни что ты не прав.
Не потому что он во всём с тобой согласен - потому что он в тебя верит, что бы с тобой ни происходило.
Он ни за что не будет тебе помогать (но посодействовать может); он не утешит, не скажет, какой ты замечательный, - но его поддержка неоценима.
Потому что реальна; потому что благодаря ей ты понимаешь, что что-то всё-таки можешь, ибо вот_прям_щас это делаешь, во многом потому что... он в тебя верит.
Вера эта размыкает тебя.
Тебе перестаёт хотеться спрятаться в скорлупку - но напротив, ты стремишься сделать всё возможное для того, чтобы осмелиться утверждать: "я не один".

Обратная ситуация неминуемо возникает там, где ты боишься, что в тебя не верят / перестанут верить и т.п.
Ты замыкаешься в этом своём страхе, начинаешь стараться соответствовать своим представлениям о представлениях другого человека о том, что есть правильно.
Стоит тебе ошибиться хоть в крошечной детали (которая, напомню, всё ещё твоё представление о чужом представлении правильности :)), на тебя низвергается ад.
Первая мысль, которая обычно возникает, - "это непоправимо".
С ней достаточно пожить минут 10, чтобы внутренний ад начать воплощать вовне.
Это очень мощная и жестокая мысль.

(Сегодня добрый Петергоф напомнил мне, как это работает, сделав меня участником довольно невинной ситуации.
В Петергофе есть магазин с кучей отделов. И вот в молочном проходит дегустация сыра. В рабочие дни я не могу пройти мимо бесплатной еды, потому что, когда ты встаёшь в 11, а возвращаешься в 10-11 и_начинаешь_готовить_завтрак-обед-ужин, в промежутке перехватить что-то - бесценно.
И вот беру я зубочистку, а на ней вместо одного кусочка - четыре (ну, как мне показалось).
Ну, вроде бы, подумаешь, мне же лучше))
Кладу в рот этот сыр - и тут на меня наступает крупная женщина с вопросом: "И как?!"
Ей пришлось трижды повторить свой вопрос и даже уточнить его, прежде чем я поняла, что она имеет в виду: "Вкусно? Стоит покупать?", а не: "Ты ограбила три супермаркета! Оставила без еды женщин и детей! Как ты могла!!"
... Шутки шутками, а для меня это был ужас. Почти_оцепенение. Но это длилось секунд 5; а вот представьте если 10 минут).

Я уже несколько раз благополучно ушла от темы, тогда как изначально хотела сказать следующее.
Сначала ты полпары слушаешь Наташу (так, как обычно слушаешь людей, т.е. не вставляя реплик от себя, но устраивая так, что человек ощущает себя комфортно), потом добредаешь до 3-го курса, и вы много смеётесь.
Потому что, когда догрызаешь (!) Тухольского, смех - чуть ли не единственное, что тебе остаётся)))

- Полюбуйтесь курами и и злыми козлами, - переводит Андрей.
- Почему злыми, когда сердитыми? - вставляет Толя.
- Где вы видели сердитых козлов? - спрашивает Аня.
- И вообще тут козы, а не козлы!
- Ну а коз сердитых вы где видели? Или хотя бы просто выражающих какие-то эмоции?
- Я встречала несердитых! Те, которых тут пасут (ну, в Петергофе), даже улыбаются иногда!

Толя пытается перевести предложение слов из 20-ти 30-ю примерно словами.
- Толя... Оно-то, конечно, прекрасно, но если чуть ближе к тексту?
- Это художественный перевод!
- А... Т.е., чтобы пробудить в вас поэтическое вдохновение, нужно дать вам почитать Тухольского? Ну, ладно-ладно)

А потом ты выбираешься на улицу, чтобы идти к Насте, а там солнце во всё небо. И ни облачка! (Хотя с утра всё было затянуто).
И ты прямо физически ощущаешь, как что-то внутри тебя возвращается на своё место.
Как в душе возникает не мир, конечно, - но его предчувствие.
... Потягивается после долгого сна любовь.

После солнца явился туманищще. Но это уже другая история)

@темы: человеки!.., тяпкой в душу, мир на сетчатке глаза, в объективе, в зеркале моих восприятий

03:51 

Следуй за белым кроликом (с).
Скорбь носишь внутри.
Она тиха и временами остра, поэтому возникает желание вытащить её наружу, посмотреть глаза в глаза, попросить быть хоть чуточку (самую-самую малость!) погромче.
Но всякий раз, когда ты пытаешься начать кричать в пространство (или вот в дайри), ты обнаруживаешь постфактум, что это всё совершенно не то.
Что все твои слова и чувства перевираются, а то, что внутри, остаётся неизменным и скрытым - по крайней мере, от твоего взора.

И ты снова и снова слушаешь эту тишину.
В которой - самое, наверное, страшное - нет никакого укора ни тебе лично, ни кому бы то ни было.
(Ведь будь он, ты бы мог начать разговор! Ты бы, может, возмутился, или попытался услышать, или мало ли что ещё... Но тут - тишина).
Никаких оценок, страданий, эмоций, если угодно.
Тяжести, наверное, даже нет.
Просто монотонный звук, упавший прямиком в сердце.
Одна тихая нота, которую никак не вывести вовне.

Наверное, лучше всего оно нашло выражение в одном маленьком 3-е-апрельском эпизоде.

В понедельник из Петергофа я приехала на Балтийскую.
Это было непростым решением для меня лично, потому что чувства говорили, что не нужно идти до электрички 40 минут и потом полчаса её ждать; ведь проще, намного проще доехать до Автово (а уже оттуда на каком-нибудь автобусе или даже трамвае добраться хотя бы до Театральной).
"От Балтийской я дойду пешком, от Автово - нет", - отрезала я и сделала, что собиралась.
Но на этом решении, видимо, силы мои в тот день закончились.

На остановке возле Балтийского, куда я завернула на всякий случай (вдруг что-нибудь сейчас приедет, и мне до дома нужно будет идти не минимум полтора часа, а хотя бы час), ко мне подошла растерянная женщина с вопросом: "Вы не знаете, как мне доехать до дома? Я сколько спрашиваю, никто не знает".
- Куда? - уточняю я тихо-тихо, потому что сил уже нет.
(На часах 10 вечера, метро работает очень выборочно и точно не в ценре красной ветки).
- Площадь мужества, - говорит она мне.
Делаю над собой усилие и отвечаю:
- Я не знаю.
Потому что правда не знаю, хотя буквально 2 дня назад случайно ровно_там оказалась.
И нужно бы просто сосредоточиться и подумать, возможно, вслух, но думать на тот момент - слишком громко.
... И я ухожу; останавливаюсь через 2 остановки, потому что моральных сил на полтора часа пешком через город нет, и дожидаюсь автобуса, который подвозит меня практически к подъезду.

Почему же одно иллюстрация для другого?
Потому что другое и есть одно.
Ты не плачешь, не страдаешь, не выливаешь на окружающих эмоциональную бурю и т.д. и т.п.
Корректно отвечаешь на смс-ки, не посылаешь матом звонящих (очень хочется, потому что на тебя потоками выливают собственную панику, а ты честно вливаешь её внутрь себя и там запираешь), тихо занимаешься со студентами и с ученицей, но в какой-то момент скорбь внутри тебя начинает требовать тишины.
И ты пытаешься ей её предоставить (благо, других вариантов, на первый взгляд, нет).
Но ты боишься этой тишины настолько, что в какой-то момент начинаешь кричать, надеясь в эмоциях эту самую скорбь хоть частично изжить.
А оно так не работает))

Эмоциями ты честно добиваешь себя до такой степени, что спишь потом больше 10 часов (и проспала бы дольше, но, к счастью, ученик), дабы хоть что-то хоть как-то восстановить.
... Скорбь же благополучно парит в душе.
Ей по-прежнему требуются тишина и уединение.
В них, только в них она может себя изжить.
Но чтобы это произошло, тебе нужно посмотреть ей в глаза и выстоять.
На мгновение (или на несколько) оказаться предельно честной и мужественной.
...
Будем стараться.

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное, тяпкой в душу

23:16 

Следуй за белым кроликом (с).
Эта сказка написана для Алины, но она не детская пусть она полежит здесь.

По ясному голубокму небу летел дракон. Его чешуя играла на солнце всеми цветами радуги, а крылья имели такой размах, что на каждом легко помещался корабль. Небо под драконом больше походило на море: огромный бескрайний простор, простиравшийся от горизонта до горизонта, лёгкие, почти не различимые волны, которые бегали почти у самой поверхности. Потому и заплывали на дракона парусники; казалось им, что он долгожданный, надёжный остров.
Дракон не чурался гостей. Бережно переставляя крыльями, он помогал им соскользнуть на водную гладь, а иногда даже взглядом подсказывал дорогу.
Сам дракон летел сквозь сплетения воздушных потоков. Как и его чешуя, они были разных цветов. Дракон фыркал своим безразмерным носом, когда выныривал из очередного вихря, и смешно поводил плечами.
НА голове у дракона сидела девочка. Маленькая, рыжеволосая, она хватала его за пушистые брови и заливисто смеялась. Дракон как будто сердито рычал в ответ, взмахивал своим огромным хвостом, но оба путника знали, что это как бы в шутку, что на самом деле, оба они очень и очень рады.

Живя у подножия действующего вулкана, Анка часто ходила к речке за водой. Коромысло давило на узкие плечи, удушающая духота вызывала кашель и спазмы в горле. Но Анка не обращала на это внимания. Она опускалась на колени перед водной гладью, всматривалась в своё отражение, улыбалась глубоким морщинам (Анка не помнила, сколько ей лет; казалось, что бесконечно много). Потом зачерпывала воду и возвращалась в покосившийся домик, в котором её никто никогда не ждал.
- Зачем ты тут живёшь? - спрашивали её жители осседних деревень. - Тут опасно! Не ровен час вулкан разъярится так, что покроет твой домишко толстым слоем пепла.
Анка ничего не отвечала на эти замечания. Она не очень верила в то, что так может случиться. А если даже и да, то...
(Много лет назад она пришла к этому вулкану, сама толком не понимая, зачем. Ей тогда было некуда идти, и что-то притянуло её в это место. И она поверила в это что-то, и так и осталась тут жить).

Но так случилось.
Как-то утром девушка проснулась и увидела, что небо всё чёрное, в жутких кровавых подтёках. Гора плюётся крепкой горной болью. Дышать уже можно с трудом.
Анка вышла на улицу и по привычке побрела с коромыслом к реке. Мало что можно было различить вокруг, но девушка прекрасно помнила дорогу. Опустившись на колени на берегу, она решила никуда отсюда не уходить.
... Когда стихия дотянулась своим изъязвленным, огненным языком и до этого уголка, Анка почувствовала себя спокойной. Терять ей, в общем-то, было нечего. Да и кто бы, в самом деле, сюда добрался?
Тогда вдруг и прилетел дракон. Девушка сразу его узнала и очень удивилась. Она понятия не имела ни что драконы в принципе существуют, ни что один из них ей очень дорог...
Дракон вытащил Анку из этого удушающего дыма. Как только они поднялись ввысь, она почему-то превратилась в маленькую озорную девочку (возможно, потому что он её такой помнил?..). И теперь они летят где-то вне привычных земных измерений и могут понимать друг друга без слов. А прочее, в общем, не так и важно.

@темы: картинки у меня в голове

22:35 

Следуй за белым кроликом (с).
Очень правильные вещи пишет Кэти.
05.04.2017 в 13:04
Пишет сирокко и вереск:

Я еще раз, простите.

Меня на самом деле до глубины души поразило то, что я видела позавчера у Технологического и дальше, по всему городу. Сосредоточенные, притихшие и вежливые люди. Никакой паники. Несвойственная для моего города простота обращения и доверия к незнакомцу. Очень много достоинства и как будто само собой разумеющейся взаимопомощи.

Я, в общем, на работе, но ведь неплохо представляю маршруты наземки в этом районе, так что задерживаюсь у потерявшихся людей, что-то советую, обсуждаем самые логичные варианты с другими оказавшимися рядом прохожими. Даю деньги на проезд каким-то растерянным бабушкам - Полтавченко пока не объявил проезд на городском транспорте бесплатным (не видела упоминаний об этом, но некоторые маршруточники сделают то же самое просто по доброй воле).
Потом будет еще много - службы такси, люди, которые будут возить тех, кому по пути и не очень, заправки, которые бесплатно будут давать волонтерам бензин, ЗСД, который откроет шлагбаумы, кафе и просто люди, которые будут пускать к себе застрявших в чужом районе греться и пить чай.
Даже те, кого мы чаще классифицируем, как мудаков, поведут себя неожиданно достойно.

Вскоре я понимаю, что сама вряд ли теперь доберусь сейчас отсюда что до редакции, что до дома, и звоню Аланкуну, который смеется - "Да, у нас тут уже лагерь беженцев, подгребай".
На моем дорогом маяке Корд и Малява, Ольга с братом, мирно спит Соня.
Корд освобождает мне компьютер, я сажусь писать текст и думаю, что это лучшее место, где я могла бы сейчас оказаться. Мы шутим дурацкие шутки, Малява приносит и готовит еду, ребята играют в настолку.

Вечером город будет пустой и гулкий, я зарываюсь в наушники и иду через центр пешком. До утра у меня еще будет работать профессиональная отрешенность (слабая, но уж какая есть), которая слегка смягчает боль. Хотя на сердце, каждый раз как в первый, наваливается та же темнота.

В полной мере боль, горечь и благодарность к людям, которые были людьми, приходят на следующий день. Мимо приспущенных флагов я иду по моему городу, в сердце которого дыра, из которой торчат перекореженные обрывки дверей вагона метро. Темная горечь скатывается туда воронкой.

На работе день истеричных шуток и обостренной бережности. " - Можно написать..." " - Нет, это будет некрасиво". Много кофе.

Меня накрывает уже вечером во вторник, когда я прихожу домой, ложусь на кресло и понимаю, что вообще не готова шевелиться. Бачер перетаскивает меня на кровать, я долго-долго молча лежу у него на плече, потом просто рядом.
Потом засыпаю прямо в одежде и сплю, не просыпаясь, 11 часов.

Утром в окна светит солнце.


Артем вчера вспомнил отличного Быкова, пусть он будет здесь тоже


В Москве взрывают наземный транспорт - такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат,
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.

И чуть затлеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам ("Россия" - Пушкин - Арбат - пруды) -
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.

И вот он едет.

Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей,
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,
Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют,
И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.

...Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.
За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.

И вот он едет.

Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой вверху,
Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворяясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:
Как ангел ада, он едет адом - аид, спускающийся в Аид, -
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).

Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.

И вот я еду.


URL записи

@темы: чужими словами

01:08 

Следуй за белым кроликом (с).
Сегодня Питер освещает солнце.
Это очень хорошо, потому что приходится жить, потоянно пересобирая себя.
Ты не встречал в городе паники ни вчера, ни сегодня - но кто-то (многие, что уж) продолжает накручивать, и тебя снова и снова макает в эту воронку, и ты снова и снова усилием воли остаёшься стоять на двух ногах.
Ты не можешь вложить в людей своё понимание смерти; ты не можешь поделиться собственным опытом пребывания на грани; ты не можешь объяснить, что каждая - даже мимолётная - мысль ощутимо меняет мир, и хорошо бы уметь контролировать (осознавать, по меньшей мере) то, что думаешь и чувствуешь.

Всё, что ты можешь, - стараться не давать плыть себе самому.
Продолжать жить свою обычную жизнь.
Во многом поэтому и приходишь сегодня на лекцию по философии, хотя изначально туда не собирался.
И с удивлением обнаруживаешь на ней нескольких человек с семинара по Спинозе.
Они не ходили на философию нарратива, но, видимо, мысль витает в воздухе.
И это так трогательно)

... И мы снова разрушаем эту сухую заданность.
Снова казавшееся изначально безнадёжным и несдвигаемым (то, чему ты не хотел давать ни единого шанса, а потом всё-таки вспомнил о личной ответственности и решил рискнуть) куда-то перемещается.
И от этого радостно)

"Бог - ничто, но ничто это более реальное, чем что-либо".
"Нирвана [которая, по Толстому, есть небытие] гораздо интереснее, чем жизнь".
Человеку, как и Богу, присуща отрицательная безусловность (которая, по Вл.Соловьёву, есть свобода).
Всё предопределено, но у человека нет заданной сущности; он может выбирать, кем ему быть, и нести ответственность непосредственно за этот выбор.
... Лекция получилась на стыке литературоведения и русской религиозной философии.
Ну да оно и к лучшему)

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий, мир на сетчатке глаза, тяпкой в душу, чужими словами

04:50 

Следуй за белым кроликом (с).
03:09 

Следуй за белым кроликом (с).
У нас пара закончилась - и студенты мне вдруг говорят, что полчаса назад в питерском метро - и далее по тексту.
На следующей паре мы больше отвечали на звонки и смски, чем делали что-то ещё.
(Не помню такого, если честно; мы сидели втроём, переводили предложения из контрольной с русского на немецкий, а казалось, что случилась какая-то глобальная катастрофа, что у многих-многих людей сегодня попросту рухнул мир; и главное, паника не уменьшалась - она нарастала с каждым часом; особенно в Москве).
На занятии моя 12-летняя ученица написала в тексте про мечты о том, что она хочет, чтобы поезда в метро больше не взрывались и чтобы люди в метро больше не умирали.

... Это всё жутко, что-то словно бы пытается разорвать сознание, поселить в нём заведомо не созидательные мысли и чувства. (Притом, что лично ты до позднего вечера находишься в Петергофе, который тебя изо всех сил от подобных воздействий защищает и который бережно раскрывает перед тобой панораму того, что сейчас творится в городе; и она намного глубже и шире той, что я потом наблюдаю в интернете).

И всё-таки мне бы очень хотелось, чтобы мы могли противостоять, а не содействовать.
Чтобы мы не позволяли данным недружественным силам пользоваться нашими же руками.
Чтобы мы не были равнодушными - но при этом слепыми тоже не были бы.

Это очень трудно.
Я не была сейчас ни у Техноложки, ни у Сенной, но я ясно помню поливаемые дождём свечи и стихи на Дворцовой - после падения того самолёта, игрушки и цветы у новгородского Кремля - через месяц после трагедии.
И что ощущалось в Питере после серии террактов в Париже.
... Скорбь безразмерна, слёз всегда больше, чем можно выплакать.

Но чума не заканчивается там, где не пируют.
Горе, страх, отчаяние, равнодушие, бесчувственность подпитывают её надёжнее фактов смертей и катастроф.
Однако, если из этой тьмы, твердо стоя на двух ногах, соткать лучик света (или хотя бы запустить его туда извне), появится шанс что-то действительно_поменять.
Давайте попробуем?

@темы: мир на сетчатке глаза, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

02:20 

Следуй за белым кроликом (с).
С лесом мы вчера много говорили о вере.
Во многом потому и возникло это ощущение правильности происходящего.
... Ибо когда стены падают, вера уточняет: "А я?"
И нужно проживать (промысливать) её во всей полноте.
Дабы и самому себе напомнить, что такое мораль.

- Понимаешь, - говорю я ей, - мой летний поход на Алтай был походом, утверждавшим веру-знание.
Это был трудный поход. Но всё-таки я её утвердила.
И потому мне сейчас странно наблюдать твои сомнения.
Но давай поговорим; прежде всего о том, чем вера для меня отличается от веры-знания.

И то, и другое - утверждение духовной основы бытия, базирующееся на интуиции.
Но если в первом случае оно слепо (ты в шахте, у тебя есть кирка и ни грамма света; кругом снуют демоны и мешают работать; но ты всё-таки продолжаешь, потому что веришь), во втором оно находит потверждения в мышлении.
Ты можешь ухватиться за кончик того, во что веришь (собственно, ты всякий раз и хватаешься, потому что знаешь, как это сделать), тебе потому на порядок светлее.
Если в первом случае ты упорно утверждаешь, что кончик существует (а тебе кругом шепчут, что нет; а ты не можешь никак доказать своего утверждения и от этого сильно страдаешь временами), то во втором - что ты в состоянии за него ухватиться. В чём же состоит утверждение?

В том, что ты целиком и полностью отвечаешь за собственные поступки (не думая, что у тебя отрастут крылья, если ты оступишься на бревне), но при этом соглашаешься с тем, что они предопределены.
Непредоопределённым при таком раскладе остаётся лишь твоё отношение к ним - в том случае, если в основе оного - мысль.
Иными словами, ты можешь выбрать, плыть ли тебе по течению, отдаваясь потоку из неподконтрольных эмоций, впечатлений, восприятий, волений, или же стараться становиться лучше с каждым шагом, не сомневаясь и не колеблясь там, где этого очень хочется.

Грубо говоря, ты утверждаешь себе духовную основу бытия, как вдруг перед тобой возникает водопад, через который перекинуто бревно (а ты очень боишься и брёвен, и высоты).
И вот, если ты осмеливаешься утверждать то, что утверждаешь, ты берёшь себя в руки и проходишь по нему на другую сторону, не сомневаясь в том, что всё будет правильно (т.е. правильным, строго говоря, может оказаться и твоё падение; но вера в том и состоит, чтобы, принимая любой исход, не прекращать движения).
В идеале ты, конечно, объясняешь себе, почему это не страшно, но в брёвнах, камнях и пр. подобное обычно помогает лишь отчасти: зажимы на физическом уровне предпочитают устраняться на практике, которой ты так боишься.

Ещё один момент заключается в том, что вера-знание базируется на себе самой, не пытаясь перепрыгнуть на что-то другое.
Грубо говоря, если я верю в человека, страдающего алкогольной зависимостью, я не ожидаю от него, что он перестанет пить, если я его об этом 10 раз подряд попрошу.
Я вижу в нём высшее существо; вот и всё; что бы ни происходило, моя деятельность будет состоять в том, чтобы его в нём видеть.
Другое дело, что я как личность не стану оправдывать тех его поступков, которые мне претят; и я не буду гладить его по головке за то, что он не может справиться с самим собой.
Собственно, в том, чтобы постоянно нащупывать баланс между этими двумя полюсами, и будет состоять моя вера.

... Уводит меня куда-то в сторону от сути, а она для меня сейчас такова: вера-знание не колеблется, потому что осмеливается утверждать, что знает.
И она ничего не ждёт для себя, потому что имеет опору в самой себе.
При этом её постоянно шатает, временами довольно сильно.
Это никак не сказывается на её видении духовной основы чего/кого бы то ни было (если я вижу перед собой стол, меня бессмысленно убеждать в том, что я его перед собой не вижу).
Но это свидетельствует о том, что личность начинает забывать о морали.
О том, что в поступках и чувствованиях превалирует внешнее; о том, что мишура оказывается привлекательнее сути; о том, что не хочется работать над тем, над чем работать больно и трудно.

... Через это порой важно проходить, чтобы потом вопрошать с тревогой: "Я хочу сделать то-то. Я проверяла свои мотивы - очевидной грязи в них нет. Но меня что-то сильно смущает. Ты случайно не знаешь, что?"
Улыбаться, напоминать про то, что есть вера, и наблюдать за тем, как вопрос сам собою снимается.
Потому что не может быть никакого вопроса там, где недостаёт глубины.
Вспоминаешь?..

@темы: тяпкой в душу, кружок по плетению мыслей, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

00:12 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда море спокойно, малыш Фьор тихо бродит по берегу и мечтательно улыбается. В глазах у него простор и солнечные зайчики, крылья легко трепещут, выводя в окружающей тишине красивые напевы.
Когда море бурлит, бушует, содрогается от внутренних извержений, клокочет безднами-язвами, Фьор забирается на старый крепкий дуб, зажимает уши и трясётся, не в силах сдержать разрывающих душу рыданий. Крылья бешено хлопают о ветви, судорожно сжимаются иногда, из них выпадают нежные белые перья и разлетаются по песку.
Как-то раз мимо проходит девочка с волосами-волнами, яркая и будто парящая. Она с улыбкой останавливается под деревом, поднимает перо и шепчет:
- Мальчик, зачем ты плачешь?
Фьор не слышит её. Зажав уши, он вновь и вновь разрывает себя на части.
Тогда девочка забирается на дерево, отнимает руки Фьорда от ушей, смотрит внимательно, осторожно.
- Нет, я так не могу! - кричит мальчик. - Я не переношу этих криков, я...
- ... Не хочу переносить их. Но в то же время не могу не слышать. Поэтому я зажимаю уши, делая вид, будто это что-то меняет, - заканчивает девочка.
- Отпусти меня, отпусти, отпусти! - кричит Фьор, но собеседница тихо достаёт из кармана записную книжку и карандаш и отвечает:
- Я давно тебя не держу.
- Это неправда! Держишь, держишь, держишь! Ты скажешь, конечно, что я могу в любую секунду приставить руки к ушам. Но я-то хочу слушать тебя! Отпусти!
Девочка улыбается чуть иронично, принимается что-то сосредоточенно писать в блокноте, а потом отвечает:
- Ну, сам посуди, мальчик. У тебя то море виновато, то я. Для того ли ты призван, чтобы днями напролёт извиваться под гнётом собственного бессилия, выдавая его за сочувствие - разумеется, не себе самому.
- Ты злая! - восклицает ребёнок. - Тебе всё равно! Тебе плевать на всех, кроме самой себя!
Девочка улыбается грустно:
- Может быть, ты и прав. Но точно ли твои обвинения, бросаемые мне в подобной форме, лучатся добром и красотой? Или "это всё просто эмоции", которые ты так и не научился контролировать?
Фьор смотрит удивлённо прямо перед собой и вдруг тихо спрашивает:
- Ты кто?
- Я обычный человек, мальчик, - протягивает девочка. - Зовут меня Эхрой. А тебя?
- Я Фьор, - шепчет парнишка, утирая слёзы. - Ты мне поможешь?
- Разумеется, нет, - отвечает девочка, играя ручкой в правой руке.
- Ты не злая. Я просто...
- Это не имеет значения, Фьор, - отвечает Эхрой твёрдо. - Для меня давно не имеет значения, кто что зачем и почему обо мне думает.
- Ты боишься, да? - спрашивает мальчик сочувственно.
- Чужого взгляда? Вовсе нет, - отрезает Эхрой как будто раздражённо.
- Тогда почему тебе всё равно? - не успокаивается мальчик. - Ведь, если ты не боишься, тогда...
- Ты всё правильно понял, в целом. Я не закрываюсь от ударов. Но в то же самое время, дав чувствам отзвучать, я стараюсь направить внимание на суть посыла другого. На то, что вынуждает его так поступать сейчас.
- И как, удаётся? - грустно спрашивает Фьор.
- Чаще, наверное, нет.
- Почему? - вздёргивает плечами мальчик.
- Потому что, чтобы так уметь, нужно быть хорошим человеком. А мне не хватает на это мужества. Но время к закату. Вот и море затихло... Мне, пожалуй, пора.
- Нет, погоди! - крепко хватает Фьор Эхрой за руку. - Так нечестно!
- Да, весьма не честно выливать это на тебя, извини, - соглашается девочка.
- Да как же... Ну...
- Не старайся) Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать. Плохих людей почти не бывает, Фьор. Хороших тоже. Безымянных зато целая планета. Так проще жить, так легче оправдывать - себя ли, других. А ещё так безопаснее - и это, пожалуй, главное. Ты вот не малодушный, Фьор, а мы - почти поголовно - да. Мы так трепещем от мысли о собственной скорой смерти, что, кажется, вся планета уже дрожит вместе с нами.
- Я... - пытается вставить Фьор.
- Вот только не начинай, пожалуйста. Этак выйдет довольно бессмысленный спор. Я только скажу, пожалуй: Фьор, море волнуется, но его не от кого защищать. У него всё в порядке, понимаешь? Как и у ветра, и у той птички на соседнем дереве, и у бродячего кота. ... А человека, наверное, стоило бы. Для него это важно что ли. Не сочувствие только - защита.
Эхрой легко соскакивает с дерева и скрывается в ближайшей чаще.
Фьор долго сидит в задумчивости. Периодически он срывается на рыдания, периодически - на смех, периодически ему кажется, что он уже безнадёжно опоздал, периодически - что всё-таки не всё потеряно. Как бы там ни было, та мрачная пелена, что сомкнулась над ним, едва он прибыл на Землю, отчего-то начинает рассеиваться. Мальчик словно разом вспоминает, зачем он тут, и в полночь отправляется рассказывать морю свои истории.
... Этой ночью впервые за долгие годы Эхрой видит тихие, светлые сны.

@темы: картинки у меня в голове

01:25 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда проводишь - не в глуши, конечно, просто на природе - почти 8 часов, столько всего происходит разного, хорошего)

С утра в Питере полыхало солнце.
Я расстраивалась на тему того, что опять увижу залив в ничего_не_делательную погоду, вышла в Комарово и отправилась исследовать окрестности озера Щучье.
Задачи дойти до этого озера я накануне не ставила (мне просто хотелось посмотреть, что за лес там вокруг), поэтому поворот на нужную улицу я благополучно пропустила, и показалось поначалу, что зря (в лесу пока довольно глубокий снег, и ходить без троп, конечно, можно, но не очень понятно, зачем этим увлекаться).
Однако принцип: "Когда не ищешь, находишь", - отлично работает. Поэтому, побродив по окраине посёлка и по утрамбованной лыжниками просеке, я вдруг вышла на Озерную улицу; точнее, уже даже непосредственно в заказник.

Финский - со множеством оттенков белого и чудесными узорами)

Ну, к Щучьему, так к Щучьему)
Бредёшь через лес - светлый-светлый, с огромными муравейниками, запахом хвои, кронами сосен высоко под небесами, голосами птиц, скрипом деревьев - и вдруг испытываешь изумление (почти такое, только сильнее, каждый раз настигает, когда выходишь к Финскому в Старом Петергофе; вроде, столько раз там выходил, столько раз удивлялся как в первый, столько раз, забывая, что под ногами голый лёд, устремлялся вперёд бегом, потому что невероятно сказочно и светло, и вообще Финский, - а вот же ж): там, впереди, огромное белое поле, усеянное солнечными лучами.

... Конечно, идёшь по льду. Внутри пережёвывает совершенно нежданное здесь ощущение простора. Кругом всё мягкое, приветливое, сдёргиваешь с головы шапку - и бредёшь, думая о своём, параллельно радуясь тому, что вот же, выстраивается как будто кое-что...

Финский.

Забираешься на какой-то нехоженый берег выпить горячего чая - и вдруг слышишь, как поёт лес.
Это так внезапно именно_тут, и вообще лес обычно звучит по-другому (точнее, ты привык, что он звучит по-другому) - у Щучьего это похоже на настройку инструментов в оркестре.
Впрочем... мало ли что тебе покажется, в самом деле.

Обходишь озеру по периметру, сколько-то бродишь по лесу (по нему бродить оченть мокро, но хорошо; он немножко сказочный), выходишь к опоясанной деревьями дороге - и начинается снегопад.
Лёгкий, нежный, под тон мыслям и домам с разноцветными стёклами, которых почему-то очень много в Комарово)
... Выбредаешь где-то не совсем там, смешно ругаешься на себя (приходится идти вдоль трассы по скользкой наклонной поверхности, срывающейся в обрыв; и, вроде бы, непонятно, чего тут бояться, а боишься же всё равно и потому троллишь себя Хибинами, и прямо срабатывает даже))

А потом выходишь на дорогу к заливу и совершенно внезапно встречаешь там Кэти))
Т.е. для тебя это не вполне внезапно (тебе утром казалось, что как-то так будет, но ты давно забыл; а тут идёшь под довольно крутую горку и видишь далеко впереди движущегося навстречу человека, очень похожего на Кэти; "а было бы забавно встретить здесь Кэти", - думаешь про себя и вдруг обнаруживаешь, что ты как бы уже))
И так радостно)

Финский. Лёд тронулся.

... Выходишь к Финскому, а там бушует стихия.
(Ну, не хотел же снова солнца на заливе))
Свистит на многие голоса ветер, в лицо забивается колючий град.
Ты, конечно, подходишь по льду к самой кромке; там, где ты останавливаешься, пока нет воды, но слой льда визуально очень тонкий; этакая чернота на несколько метров вперёд.
Кажется, будто ты не то в Финляндии, не то, скорее, в Дании.
Весна с привкусом гор и зимы; и идти, идти, идти навстречу этому ветру...

На каком-то участке вдруг очень много морен.
Там и настроение меняется - подключается что-то космическое, бескрайнее...
А если пройти ещё вперёд - утыкаешься в ледяной гребень.
Конечно, идёшь по нему гулять - и вдруг замираешь: лёд тронулся.
Т.е. он, понятно, что не вот_прям_щаз, но так это здорово!
Кажется, можно долго-долго смотреть на то, как из той самой тёмной толщи выбивает льдины; они выпрыгивают, на пару мгновений замирают перпендикулярно поверхности моря и вдруг, подталкиваемые следующими наступающими льдинами, рассыпаются на кучу мелких осколков.

Эти кусочки льда таинственно-голубого цвета.
Из них вот таким естественным образом выстраиваются целые башни, покуда на очередной льдине (лично для меня олицетворяющей Финский как он есть), уже выпрыгнувшей и застывшей, процесс вдруг не замораживается.
Все звуки разом затихают, будто и не было ничего только что)

Та самая застывшая льдина.

А параллельно с этим по той самой чёрной полосе бежит-шипит тонкий слой воды.
Точнее, наверное, пены.
И понятно, что ещё чуть-чуть, и... но, на самом деле, ничего не понятно)

Думал, что возвращаться будешь под град в спину, а он давно утих, сменившись в меру сильным, мягким снегопадом.
(И никак тебе в голове не уложить, что совсем недавно светило солнце; только что бушевала стихия; а тут вдруг почти колыбельная тебя подгоняет))

Я не знаю, во сколько электричка, ухожу наугад, не угадываю и возвращаюсь на полчасика.
И вот небо и земля))
Такое спокойствие, такой свет с небе и с горизонта, такие мягкие краски...
О том, что было совсем по-другому ещё совсем недавно, напоминает разве взрывающийся под ногами лёд.
Сначала не понимаешь, что это за хлопки такие, а потом осознаёшь, что идти там, где шёл полчаса назад совершенно спокойно, резко стало небезопасно)
Точнее, на грани.
Но пока не прошёл закат, ничего не случится.

Тёмная полоса и прочие сущности.

И правда)
Сидишь себе с чаем на каком-то нагромождении льдин, смотришь на прекрасные замки впереди (снежно_королевские такие), на замершее небо - тебе очень спокойно и правильно.
Уносишь внутри эту умиротворенность и нежность, сказочность и красоту; тебе аккомпанирует Комарово с глубоко_синим небом и мерцающими фонарями.
Что-то петергофское есть во всём этом, но одновременно - что-то неповторимо_своё.
Здорово)

И ещё 8)

@темы: сказка в дверь стучится, мир на сетчатке глаза, в объективе, в зеркале моих восприятий

Упражнения в прекрасном.

главная