• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:57 

Следуй за белым кроликом (с).
Заменять одни идеи внутри себя на другие - непросто.
Потому что то, с чем ты жил долгие годы (зачастую даже не знаю об этом), воспринимается тобой как крепость, как что-то, что немыслимо вне тебя.
Эта крепость, конечно, трещит по швам, тебе в ней может быть больно и неуютно - однако же защищённо.
У тебя есть любимые комнаты, винтовые лестницы, да хоть тот же выход на крышу!..

Как только кто-то (в т.ч. ты сам) начинает говорить, что пора бы съезжать, ты испытываешь массу негативных эмоций.
Часть из них вызвана тем, что перспектива вновь ходить по канату мало тебя радует (не говоря уже о самом состоянии не-определённости), часть - тем, что бастионы просто так не сдаются.
Одна мысль цепляется за другое, третье, пятое, к ним примешивается мимопроходящая эмоция - и случается феерия, которую просто нужно пережить.
Проблема в том, что в этот момент ты центральный персонаж феерии, который искренне в неё верит, а потому довольно глух в отношении иных мыслей и чувств.
Ты про-живаешь насквозь, ты... действительно не можешь понять, почему вот это важное и привычное требуется отбросить, а главное, как тебе жить после того, как ты это сделаешь.

Но в какое бы уныние это всё тебя ни пыталось привести, в какой-то момент ты нащупываешь ответ на вопрос, а что тебе со всем этим делать дальше.
Иными словами, перестаёшь бояться упасть в бездну, потому что знаешь (вспоминаешь), где свет (и то, что он в принципе существует).
В каком-то смысле, ты переступаешь через свою боль, перестаёшь воспринимать препятствия и неизвестность как что-то значимое (как что-то, что может помешать тебе на твоём пути) и идёшь с чётким осознанием того, зачем ты это делаешь.

В такие моменты мало что в состоянии тебя остановить.
Даже воспоминания о том, на каком первобытном уровне всё ещё пребывают твои эмоции и мысли.
Я бы сказала, такие воспоминания, напротив, провоцируют движение.
Ибо впереди очень много работы.

@темы: в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

00:32 

Следуй за белым кроликом (с).
Я всё-таки ещё раз подниму здесь этот вопрос.

Смотрите.
Если я следую утверждению "никогда и ни о чём не просите", я, конечно, не развиваю в себе гордыню (в том случае, если способна с благодарностью брать то, что мне дают).
Более того, я понимаю и что это важно, и почему это так.
Соответственно, я стараюсь следовать, и передо мной, вроде бы, вырисовываются два пути.

Первый путь ведёт меня в пустоту.
В том случае, если просьбу мне в своей голове заменить нечем, я исключаю взаимодействие с людьми как таковое, потому что... просьбой оказывается любой вопрос, любой взгляд и почти любое нейтральное сообщение (потому что сам факт наличия этого сообщения - по сути, просьба о личном взаимодействии).

Вроде бы, есть второй путь.
Ибо опыт взаимодействия с Мирозданием подсказывает, что просьбу (в ситуации общения) следовало бы заменить содействием.
Это отлично работает в ходе общения с Мирозданием.
Вы добровольно содействуете друг другу (если вы в принципе к этому склонны), и такого рода отношения действительно выглядят здоровыми.

Но с людьми оно так не работает.
Т.е. бывают исключительные случаи (которым ты обычно очень рад), когда собеседник вдруг тебе посодействовал.
Но обычным, к сожалению, является отсутствие действия как такового (либо - и это другая сторона этой же медали - гиперболизированное действие, когда я стараюсь сделать для другого как можно больше, потому что мне важно показать, что мне не всё равно).
Не потому что твой собеседник какой-то неправильный и не потому что ты воплощение мирового зла, но потому что для содействия (давайте так: я сейчас исключительно о бытовом уровне) нужна, прежде всего, активная, живая мысль о содействии.
Если её нет, сколько инфоповодов тебе ни дай, ты пройдёшь мимо них как мимо столба (а возвращаясь к тому, с чего я начала, давать инфоповод - это, скорее, просить, соответственно ты много-много раз подумаешь, прежде чем решишься его создать).

... Идеальным вариантом, вроде бы, является наличие общего пространства.
Ну, в самом деле, я приезжаю в лес, что-то ему отдаю - он что-то отдаёт мне (исключительно на добровольных началах).
Но проблемы в том, чтобы приехать в лес, у меня нет.
А вот чтобы попасть в пространство другого человека - да.
И тем более - чтобы там ему посодействовать.

Я о том, что, в конечном счёте, этот путь ведёт к одиночеству.
Не к тому, от которого принято страдать (к нему-то как раз ведёт первый, потому что мало у кого хватит нервов на то, чтобы выдерживать пустоту).
Но к одиночеству как к стилю жизни.
Когда тебе и потенциально обратиться за этой помощью не к кому.
Не потому что тебе откажут в помощи, если ты о ней попросишь, - но потому что ты не умеешь никому быть близким.
Одним - потому что ни о чём не просишь (а это для очень многих людей критерий), другим - потому что не умеешь содействовать. Третьим - потому что близкие у них есть.

Но если мы стремимся говорить о единстве, о не_отделённости, о любви, наконец, отчего мы настолько отдалены друг от друга в мире физическом?..
Если же мы признаём исключительно духовную любовь, почему нас так волнует то, что происходит в материальном мире (хотя бы, например, вопрос о том, жив или мёртв человек)?
... Где-то есть мост, и когда-то он высветится.
А покуда - как есть.

@темы: в зеркале моих восприятий, кружок по плетению мыслей, под знаком вопроса, тяпкой в душу

01:28 

Следуй за белым кроликом (с).
У меня невероятно милый научный руководитель)
Только он может мне сказать, что я ничего не изменила в тексте, который переписывала по предложению в течение полутора месяцев)
Т.е. все понимают, что изменила, конечно.
Но не по существу.
По существу текст как был мёртвым, так таковым и остался.

К счастью, все претензии теперь сосредоточены на одной главе (потому что первая мёртвой изначально не была, а вторая слишком важная - с исследовательской точки зрения).
К несчастью, если резюмировать, от меня хотят... отдельного полноценного диплома по языку моего текста.
И я, в общем-то, понимаю, что такое желание оправдано (я сама терпеть не могу мёртвые тексты, коих в научной сфере, увы, абсолютное большинство), - но начать разбираться в истории языка в мои планы, мягко говоря, не входило.

С другой стороны, чтобы оживить главу, совсем не обязательно разбираться в истории языка в целом.
Оживление вообще не про "охватить всё" и нюансы.
(Ты можешь знать кучу всего по какой-то теме и при этом писать мертвечину; не потому что ты не умеешь писать - потому что ты жизнь не видишь в том, что делаешь, дух, если угодно).
Но как же всё это... ridiculous))

@темы: а - так, околофилологическое

13:59 

Следуй за белым кроликом (с).
Всякий раз, когда мне начинает приходить в голову, что глубоко чувствовать я не умела никогда, подсознание включает режим кошмаров, и мне приходится признавать, что я ошибаюсь.

Сейчас, например, мне регулярно снятся сны про мою покойную кошку.
Конец истории про неё я никогда не скрывала, он печален, мрачен и в 2-х частях.
читать дальше
Но было у этой истории и начало. Если рассматривать его отдельно, то с добрым концом)
читать дальше

И вот я вспоминаю всё это и заключаю: нет, чувствовала я всегда в меру глубоко.
Моя проблема заключалась в том, что свои чувства я не умела контролировать.
Я никогда не выражала их вне дома (потому что меня приучили к тому, что так неправильно; другие люди не должны знать о твоих проблемах и тем паче видеть твои слёзы; но это не контроль, это запрет - в корне разные вещи), но будучи дома, подолгу плакала каждый день.
(Если вы когда-нибудь плакали каждый день, вы, наверное, понимаете, почему так делать не стоит.
Особенно на протяжении многих лет).

Сейчас с контролем у меня на порядок лучше.
Но всё-таки, когда я начинаю думать про то, что, чтобы поднять чувства, нужно их для начала иметь, сознательно погружаюсь в эту стихию (думаю: о, надо же, какое всё знакомое!)) и позволяю ей быть_внутри_меня, в какой-то момент я обнаруживаю, что не контролирую и половины.
(Контролировать - значит, одновременно с чувствованием в меру ясно понимать, что с тобой происходит, и тем самым не давать нанизываться на чувство мыслям-паразитам, например).
Не потому что я не в силах эту половину осознать - потому что я её не распознаю тотчас же (она сливается с мыслями о чём-нибудь важном и выдаёт себя за осознанную часть).
А там, где ты не распознал что-то и позволил бессознательному выйти на арену, образуется воронка.
И тут уже не до осознания чувств - ворота нужно закрывать, за которыми живёт бес-сознание.
Иначе сам не заметишь, как окажешься в нём; а оно по сути своей как болото - ненавязчивое, неяркое, но затягивает качественно.

Если здесь есть мораль, то она про то, что чувствам бы хорошо быть - но осмысляемыми.
Однако есть нюансы.
Во-первых, при таком раскладе мысль должна бы следовать за чувством (не после и не одновременно, а именно что за).
Во-вторых, стремление отграничивать адекватные идеи от неадекватных должно бы быть искренним, а также сильнее, нежели собственный эгоизм.
В-третьих, необходим какой-то запас этих самых адекватных идей.
В-четвёртых, нужна отточенная воля.
В-пятых, хотя бы зачатки любви (любовь здесь, очень грубо выражаясь, лакмусовая бумажка; когда ты не знаешь, как поступать (чувства ведь одни на всех, они не окрашены в плюсики-минусики, добро-зло и т.п.), когда чувства, сговорившись с рассудком, утверждают, что они правы, только любовь в состоянии напомнить тебе о том, как осуществляется адекватный выбор, и проложить мостик к живым мыслям).
Работы, в общем, много.
Но это радует)

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное, кружок по плетению мыслей, тяпкой в душу

00:55 

Следуй за белым кроликом (с).
Одно из самых удивительных качеств Петергофа заключается в том, что он не скажет тебе ни что ты болен, ни что ты не прав.
Не потому что он во всём с тобой согласен - потому что он в тебя верит, что бы с тобой ни происходило.
Он ни за что не будет тебе помогать (но посодействовать может); он не утешит, не скажет, какой ты замечательный, - но его поддержка неоценима.
Потому что реальна; потому что благодаря ей ты понимаешь, что что-то всё-таки можешь, ибо вот_прям_щас это делаешь, во многом потому что... он в тебя верит.
Вера эта размыкает тебя.
Тебе перестаёт хотеться спрятаться в скорлупку - но напротив, ты стремишься сделать всё возможное для того, чтобы осмелиться утверждать: "я не один".

Обратная ситуация неминуемо возникает там, где ты боишься, что в тебя не верят / перестанут верить и т.п.
Ты замыкаешься в этом своём страхе, начинаешь стараться соответствовать своим представлениям о представлениях другого человека о том, что есть правильно.
Стоит тебе ошибиться хоть в крошечной детали (которая, напомню, всё ещё твоё представление о чужом представлении правильности :)), на тебя низвергается ад.
Первая мысль, которая обычно возникает, - "это непоправимо".
С ней достаточно пожить минут 10, чтобы внутренний ад начать воплощать вовне.
Это очень мощная и жестокая мысль.

(Сегодня добрый Петергоф напомнил мне, как это работает, сделав меня участником довольно невинной ситуации.
В Петергофе есть магазин с кучей отделов. И вот в молочном проходит дегустация сыра. В рабочие дни я не могу пройти мимо бесплатной еды, потому что, когда ты встаёшь в 11, а возвращаешься в 10-11 и_начинаешь_готовить_завтрак-обед-ужин, в промежутке перехватить что-то - бесценно.
И вот беру я зубочистку, а на ней вместо одного кусочка - четыре (ну, как мне показалось).
Ну, вроде бы, подумаешь, мне же лучше))
Кладу в рот этот сыр - и тут на меня наступает крупная женщина с вопросом: "И как?!"
Ей пришлось трижды повторить свой вопрос и даже уточнить его, прежде чем я поняла, что она имеет в виду: "Вкусно? Стоит покупать?", а не: "Ты ограбила три супермаркета! Оставила без еды женщин и детей! Как ты могла!!"
... Шутки шутками, а для меня это был ужас. Почти_оцепенение. Но это длилось секунд 5; а вот представьте если 10 минут).

Я уже несколько раз благополучно ушла от темы, тогда как изначально хотела сказать следующее.
Сначала ты полпары слушаешь Наташу (так, как обычно слушаешь людей, т.е. не вставляя реплик от себя, но устраивая так, что человек ощущает себя комфортно), потом добредаешь до 3-го курса, и вы много смеётесь.
Потому что, когда догрызаешь (!) Тухольского, смех - чуть ли не единственное, что тебе остаётся)))

- Полюбуйтесь курами и и злыми козлами, - переводит Андрей.
- Почему злыми, когда сердитыми? - вставляет Толя.
- Где вы видели сердитых козлов? - спрашивает Аня.
- И вообще тут козы, а не козлы!
- Ну а коз сердитых вы где видели? Или хотя бы просто выражающих какие-то эмоции?
- Я встречала несердитых! Те, которых тут пасут (ну, в Петергофе), даже улыбаются иногда!

Толя пытается перевести предложение слов из 20-ти 30-ю примерно словами.
- Толя... Оно-то, конечно, прекрасно, но если чуть ближе к тексту?
- Это художественный перевод!
- А... Т.е., чтобы пробудить в вас поэтическое вдохновение, нужно дать вам почитать Тухольского? Ну, ладно-ладно)

А потом ты выбираешься на улицу, чтобы идти к Насте, а там солнце во всё небо. И ни облачка! (Хотя с утра всё было затянуто).
И ты прямо физически ощущаешь, как что-то внутри тебя возвращается на своё место.
Как в душе возникает не мир, конечно, - но его предчувствие.
... Потягивается после долгого сна любовь.

После солнца явился туманищще. Но это уже другая история)

@темы: человеки!.., тяпкой в душу, мир на сетчатке глаза, в объективе, в зеркале моих восприятий

03:51 

Следуй за белым кроликом (с).
Скорбь носишь внутри.
Она тиха и временами остра, поэтому возникает желание вытащить её наружу, посмотреть глаза в глаза, попросить быть хоть чуточку (самую-самую малость!) погромче.
Но всякий раз, когда ты пытаешься начать кричать в пространство (или вот в дайри), ты обнаруживаешь постфактум, что это всё совершенно не то.
Что все твои слова и чувства перевираются, а то, что внутри, остаётся неизменным и скрытым - по крайней мере, от твоего взора.

И ты снова и снова слушаешь эту тишину.
В которой - самое, наверное, страшное - нет никакого укора ни тебе лично, ни кому бы то ни было.
(Ведь будь он, ты бы мог начать разговор! Ты бы, может, возмутился, или попытался услышать, или мало ли что ещё... Но тут - тишина).
Никаких оценок, страданий, эмоций, если угодно.
Тяжести, наверное, даже нет.
Просто монотонный звук, упавший прямиком в сердце.
Одна тихая нота, которую никак не вывести вовне.

Наверное, лучше всего оно нашло выражение в одном маленьком 3-е-апрельском эпизоде.

В понедельник из Петергофа я приехала на Балтийскую.
Это было непростым решением для меня лично, потому что чувства говорили, что не нужно идти до электрички 40 минут и потом полчаса её ждать; ведь проще, намного проще доехать до Автово (а уже оттуда на каком-нибудь автобусе или даже трамвае добраться хотя бы до Театральной).
"От Балтийской я дойду пешком, от Автово - нет", - отрезала я и сделала, что собиралась.
Но на этом решении, видимо, силы мои в тот день закончились.

На остановке возле Балтийского, куда я завернула на всякий случай (вдруг что-нибудь сейчас приедет, и мне до дома нужно будет идти не минимум полтора часа, а хотя бы час), ко мне подошла растерянная женщина с вопросом: "Вы не знаете, как мне доехать до дома? Я сколько спрашиваю, никто не знает".
- Куда? - уточняю я тихо-тихо, потому что сил уже нет.
(На часах 10 вечера, метро работает очень выборочно и точно не в ценре красной ветки).
- Площадь мужества, - говорит она мне.
Делаю над собой усилие и отвечаю:
- Я не знаю.
Потому что правда не знаю, хотя буквально 2 дня назад случайно ровно_там оказалась.
И нужно бы просто сосредоточиться и подумать, возможно, вслух, но думать на тот момент - слишком громко.
... И я ухожу; останавливаюсь через 2 остановки, потому что моральных сил на полтора часа пешком через город нет, и дожидаюсь автобуса, который подвозит меня практически к подъезду.

Почему же одно иллюстрация для другого?
Потому что другое и есть одно.
Ты не плачешь, не страдаешь, не выливаешь на окружающих эмоциональную бурю и т.д. и т.п.
Корректно отвечаешь на смс-ки, не посылаешь матом звонящих (очень хочется, потому что на тебя потоками выливают собственную панику, а ты честно вливаешь её внутрь себя и там запираешь), тихо занимаешься со студентами и с ученицей, но в какой-то момент скорбь внутри тебя начинает требовать тишины.
И ты пытаешься ей её предоставить (благо, других вариантов, на первый взгляд, нет).
Но ты боишься этой тишины настолько, что в какой-то момент начинаешь кричать, надеясь в эмоциях эту самую скорбь хоть частично изжить.
А оно так не работает))

Эмоциями ты честно добиваешь себя до такой степени, что спишь потом больше 10 часов (и проспала бы дольше, но, к счастью, ученик), дабы хоть что-то хоть как-то восстановить.
... Скорбь же благополучно парит в душе.
Ей по-прежнему требуются тишина и уединение.
В них, только в них она может себя изжить.
Но чтобы это произошло, тебе нужно посмотреть ей в глаза и выстоять.
На мгновение (или на несколько) оказаться предельно честной и мужественной.
...
Будем стараться.

@темы: в зеркале моих восприятий, воспоминательное, тяпкой в душу

23:16 

Следуй за белым кроликом (с).
Эта сказка написана для Алины, но она не детская пусть она полежит здесь.

По ясному голубокму небу летел дракон. Его чешуя играла на солнце всеми цветами радуги, а крылья имели такой размах, что на каждом легко помещался корабль. Небо под драконом больше походило на море: огромный бескрайний простор, простиравшийся от горизонта до горизонта, лёгкие, почти не различимые волны, которые бегали почти у самой поверхности. Потому и заплывали на дракона парусники; казалось им, что он долгожданный, надёжный остров.
Дракон не чурался гостей. Бережно переставляя крыльями, он помогал им соскользнуть на водную гладь, а иногда даже взглядом подсказывал дорогу.
Сам дракон летел сквозь сплетения воздушных потоков. Как и его чешуя, они были разных цветов. Дракон фыркал своим безразмерным носом, когда выныривал из очередного вихря, и смешно поводил плечами.
НА голове у дракона сидела девочка. Маленькая, рыжеволосая, она хватала его за пушистые брови и заливисто смеялась. Дракон как будто сердито рычал в ответ, взмахивал своим огромным хвостом, но оба путника знали, что это как бы в шутку, что на самом деле, оба они очень и очень рады.

Живя у подножия действующего вулкана, Анка часто ходила к речке за водой. Коромысло давило на узкие плечи, удушающая духота вызывала кашель и спазмы в горле. Но Анка не обращала на это внимания. Она опускалась на колени перед водной гладью, всматривалась в своё отражение, улыбалась глубоким морщинам (Анка не помнила, сколько ей лет; казалось, что бесконечно много). Потом зачерпывала воду и возвращалась в покосившийся домик, в котором её никто никогда не ждал.
- Зачем ты тут живёшь? - спрашивали её жители осседних деревень. - Тут опасно! Не ровен час вулкан разъярится так, что покроет твой домишко толстым слоем пепла.
Анка ничего не отвечала на эти замечания. Она не очень верила в то, что так может случиться. А если даже и да, то...
(Много лет назад она пришла к этому вулкану, сама толком не понимая, зачем. Ей тогда было некуда идти, и что-то притянуло её в это место. И она поверила в это что-то, и так и осталась тут жить).

Но так случилось.
Как-то утром девушка проснулась и увидела, что небо всё чёрное, в жутких кровавых подтёках. Гора плюётся крепкой горной болью. Дышать уже можно с трудом.
Анка вышла на улицу и по привычке побрела с коромыслом к реке. Мало что можно было различить вокруг, но девушка прекрасно помнила дорогу. Опустившись на колени на берегу, она решила никуда отсюда не уходить.
... Когда стихия дотянулась своим изъязвленным, огненным языком и до этого уголка, Анка почувствовала себя спокойной. Терять ей, в общем-то, было нечего. Да и кто бы, в самом деле, сюда добрался?
Тогда вдруг и прилетел дракон. Девушка сразу его узнала и очень удивилась. Она понятия не имела ни что драконы в принципе существуют, ни что один из них ей очень дорог...
Дракон вытащил Анку из этого удушающего дыма. Как только они поднялись ввысь, она почему-то превратилась в маленькую озорную девочку (возможно, потому что он её такой помнил?..). И теперь они летят где-то вне привычных земных измерений и могут понимать друг друга без слов. А прочее, в общем, не так и важно.

@темы: картинки у меня в голове

22:35 

Следуй за белым кроликом (с).
Очень правильные вещи пишет Кэти.
05.04.2017 в 13:04
Пишет сирокко и вереск:

Я еще раз, простите.

Меня на самом деле до глубины души поразило то, что я видела позавчера у Технологического и дальше, по всему городу. Сосредоточенные, притихшие и вежливые люди. Никакой паники. Несвойственная для моего города простота обращения и доверия к незнакомцу. Очень много достоинства и как будто само собой разумеющейся взаимопомощи.

Я, в общем, на работе, но ведь неплохо представляю маршруты наземки в этом районе, так что задерживаюсь у потерявшихся людей, что-то советую, обсуждаем самые логичные варианты с другими оказавшимися рядом прохожими. Даю деньги на проезд каким-то растерянным бабушкам - Полтавченко пока не объявил проезд на городском транспорте бесплатным (не видела упоминаний об этом, но некоторые маршруточники сделают то же самое просто по доброй воле).
Потом будет еще много - службы такси, люди, которые будут возить тех, кому по пути и не очень, заправки, которые бесплатно будут давать волонтерам бензин, ЗСД, который откроет шлагбаумы, кафе и просто люди, которые будут пускать к себе застрявших в чужом районе греться и пить чай.
Даже те, кого мы чаще классифицируем, как мудаков, поведут себя неожиданно достойно.

Вскоре я понимаю, что сама вряд ли теперь доберусь сейчас отсюда что до редакции, что до дома, и звоню Аланкуну, который смеется - "Да, у нас тут уже лагерь беженцев, подгребай".
На моем дорогом маяке Корд и Малява, Ольга с братом, мирно спит Соня.
Корд освобождает мне компьютер, я сажусь писать текст и думаю, что это лучшее место, где я могла бы сейчас оказаться. Мы шутим дурацкие шутки, Малява приносит и готовит еду, ребята играют в настолку.

Вечером город будет пустой и гулкий, я зарываюсь в наушники и иду через центр пешком. До утра у меня еще будет работать профессиональная отрешенность (слабая, но уж какая есть), которая слегка смягчает боль. Хотя на сердце, каждый раз как в первый, наваливается та же темнота.

В полной мере боль, горечь и благодарность к людям, которые были людьми, приходят на следующий день. Мимо приспущенных флагов я иду по моему городу, в сердце которого дыра, из которой торчат перекореженные обрывки дверей вагона метро. Темная горечь скатывается туда воронкой.

На работе день истеричных шуток и обостренной бережности. " - Можно написать..." " - Нет, это будет некрасиво". Много кофе.

Меня накрывает уже вечером во вторник, когда я прихожу домой, ложусь на кресло и понимаю, что вообще не готова шевелиться. Бачер перетаскивает меня на кровать, я долго-долго молча лежу у него на плече, потом просто рядом.
Потом засыпаю прямо в одежде и сплю, не просыпаясь, 11 часов.

Утром в окна светит солнце.


Артем вчера вспомнил отличного Быкова, пусть он будет здесь тоже


В Москве взрывают наземный транспорт - такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат,
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.

И чуть затлеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам ("Россия" - Пушкин - Арбат - пруды) -
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.

И вот он едет.

Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей,
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,
Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют,
И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.

...Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.
За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.

И вот он едет.

Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущих хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой вверху,
Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворяясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:
Как ангел ада, он едет адом - аид, спускающийся в Аид, -
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).

Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все это так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.

И вот я еду.


URL записи

@темы: чужими словами

01:08 

Следуй за белым кроликом (с).
Сегодня Питер освещает солнце.
Это очень хорошо, потому что приходится жить, потоянно пересобирая себя.
Ты не встречал в городе паники ни вчера, ни сегодня - но кто-то (многие, что уж) продолжает накручивать, и тебя снова и снова макает в эту воронку, и ты снова и снова усилием воли остаёшься стоять на двух ногах.
Ты не можешь вложить в людей своё понимание смерти; ты не можешь поделиться собственным опытом пребывания на грани; ты не можешь объяснить, что каждая - даже мимолётная - мысль ощутимо меняет мир, и хорошо бы уметь контролировать (осознавать, по меньшей мере) то, что думаешь и чувствуешь.

Всё, что ты можешь, - стараться не давать плыть себе самому.
Продолжать жить свою обычную жизнь.
Во многом поэтому и приходишь сегодня на лекцию по философии, хотя изначально туда не собирался.
И с удивлением обнаруживаешь на ней нескольких человек с семинара по Спинозе.
Они не ходили на философию нарратива, но, видимо, мысль витает в воздухе.
И это так трогательно)

... И мы снова разрушаем эту сухую заданность.
Снова казавшееся изначально безнадёжным и несдвигаемым (то, чему ты не хотел давать ни единого шанса, а потом всё-таки вспомнил о личной ответственности и решил рискнуть) куда-то перемещается.
И от этого радостно)

"Бог - ничто, но ничто это более реальное, чем что-либо".
"Нирвана [которая, по Толстому, есть небытие] гораздо интереснее, чем жизнь".
Человеку, как и Богу, присуща отрицательная безусловность (которая, по Вл.Соловьёву, есть свобода).
Всё предопределено, но у человека нет заданной сущности; он может выбирать, кем ему быть, и нести ответственность непосредственно за этот выбор.
... Лекция получилась на стыке литературоведения и русской религиозной философии.
Ну да оно и к лучшему)

@темы: а - так, в зеркале моих восприятий, мир на сетчатке глаза, тяпкой в душу, чужими словами

04:50 

Следуй за белым кроликом (с).
03:09 

Следуй за белым кроликом (с).
У нас пара закончилась - и студенты мне вдруг говорят, что полчаса назад в питерском метро - и далее по тексту.
На следующей паре мы больше отвечали на звонки и смски, чем делали что-то ещё.
(Не помню такого, если честно; мы сидели втроём, переводили предложения из контрольной с русского на немецкий, а казалось, что случилась какая-то глобальная катастрофа, что у многих-многих людей сегодня попросту рухнул мир; и главное, паника не уменьшалась - она нарастала с каждым часом; особенно в Москве).
На занятии моя 12-летняя ученица написала в тексте про мечты о том, что она хочет, чтобы поезда в метро больше не взрывались и чтобы люди в метро больше не умирали.

... Это всё жутко, что-то словно бы пытается разорвать сознание, поселить в нём заведомо не созидательные мысли и чувства. (Притом, что лично ты до позднего вечера находишься в Петергофе, который тебя изо всех сил от подобных воздействий защищает и который бережно раскрывает перед тобой панораму того, что сейчас творится в городе; и она намного глубже и шире той, что я потом наблюдаю в интернете).

И всё-таки мне бы очень хотелось, чтобы мы могли противостоять, а не содействовать.
Чтобы мы не позволяли данным недружественным силам пользоваться нашими же руками.
Чтобы мы не были равнодушными - но при этом слепыми тоже не были бы.

Это очень трудно.
Я не была сейчас ни у Техноложки, ни у Сенной, но я ясно помню поливаемые дождём свечи и стихи на Дворцовой - после падения того самолёта, игрушки и цветы у новгородского Кремля - через месяц после трагедии.
И что ощущалось в Питере после серии террактов в Париже.
... Скорбь безразмерна, слёз всегда больше, чем можно выплакать.

Но чума не заканчивается там, где не пируют.
Горе, страх, отчаяние, равнодушие, бесчувственность подпитывают её надёжнее фактов смертей и катастроф.
Однако, если из этой тьмы, твердо стоя на двух ногах, соткать лучик света (или хотя бы запустить его туда извне), появится шанс что-то действительно_поменять.
Давайте попробуем?

@темы: мир на сетчатке глаза, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

02:20 

Следуй за белым кроликом (с).
С лесом мы вчера много говорили о вере.
Во многом потому и возникло это ощущение правильности происходящего.
... Ибо когда стены падают, вера уточняет: "А я?"
И нужно проживать (промысливать) её во всей полноте.
Дабы и самому себе напомнить, что такое мораль.

- Понимаешь, - говорю я ей, - мой летний поход на Алтай был походом, утверждавшим веру-знание.
Это был трудный поход. Но всё-таки я её утвердила.
И потому мне сейчас странно наблюдать твои сомнения.
Но давай поговорим; прежде всего о том, чем вера для меня отличается от веры-знания.

И то, и другое - утверждение духовной основы бытия, базирующееся на интуиции.
Но если в первом случае оно слепо (ты в шахте, у тебя есть кирка и ни грамма света; кругом снуют демоны и мешают работать; но ты всё-таки продолжаешь, потому что веришь), во втором оно находит потверждения в мышлении.
Ты можешь ухватиться за кончик того, во что веришь (собственно, ты всякий раз и хватаешься, потому что знаешь, как это сделать), тебе потому на порядок светлее.
Если в первом случае ты упорно утверждаешь, что кончик существует (а тебе кругом шепчут, что нет; а ты не можешь никак доказать своего утверждения и от этого сильно страдаешь временами), то во втором - что ты в состоянии за него ухватиться. В чём же состоит утверждение?

В том, что ты целиком и полностью отвечаешь за собственные поступки (не думая, что у тебя отрастут крылья, если ты оступишься на бревне), но при этом соглашаешься с тем, что они предопределены.
Непредоопределённым при таком раскладе остаётся лишь твоё отношение к ним - в том случае, если в основе оного - мысль.
Иными словами, ты можешь выбрать, плыть ли тебе по течению, отдаваясь потоку из неподконтрольных эмоций, впечатлений, восприятий, волений, или же стараться становиться лучше с каждым шагом, не сомневаясь и не колеблясь там, где этого очень хочется.

Грубо говоря, ты утверждаешь себе духовную основу бытия, как вдруг перед тобой возникает водопад, через который перекинуто бревно (а ты очень боишься и брёвен, и высоты).
И вот, если ты осмеливаешься утверждать то, что утверждаешь, ты берёшь себя в руки и проходишь по нему на другую сторону, не сомневаясь в том, что всё будет правильно (т.е. правильным, строго говоря, может оказаться и твоё падение; но вера в том и состоит, чтобы, принимая любой исход, не прекращать движения).
В идеале ты, конечно, объясняешь себе, почему это не страшно, но в брёвнах, камнях и пр. подобное обычно помогает лишь отчасти: зажимы на физическом уровне предпочитают устраняться на практике, которой ты так боишься.

Ещё один момент заключается в том, что вера-знание базируется на себе самой, не пытаясь перепрыгнуть на что-то другое.
Грубо говоря, если я верю в человека, страдающего алкогольной зависимостью, я не ожидаю от него, что он перестанет пить, если я его об этом 10 раз подряд попрошу.
Я вижу в нём высшее существо; вот и всё; что бы ни происходило, моя деятельность будет состоять в том, чтобы его в нём видеть.
Другое дело, что я как личность не стану оправдывать тех его поступков, которые мне претят; и я не буду гладить его по головке за то, что он не может справиться с самим собой.
Собственно, в том, чтобы постоянно нащупывать баланс между этими двумя полюсами, и будет состоять моя вера.

... Уводит меня куда-то в сторону от сути, а она для меня сейчас такова: вера-знание не колеблется, потому что осмеливается утверждать, что знает.
И она ничего не ждёт для себя, потому что имеет опору в самой себе.
При этом её постоянно шатает, временами довольно сильно.
Это никак не сказывается на её видении духовной основы чего/кого бы то ни было (если я вижу перед собой стол, меня бессмысленно убеждать в том, что я его перед собой не вижу).
Но это свидетельствует о том, что личность начинает забывать о морали.
О том, что в поступках и чувствованиях превалирует внешнее; о том, что мишура оказывается привлекательнее сути; о том, что не хочется работать над тем, над чем работать больно и трудно.

... Через это порой важно проходить, чтобы потом вопрошать с тревогой: "Я хочу сделать то-то. Я проверяла свои мотивы - очевидной грязи в них нет. Но меня что-то сильно смущает. Ты случайно не знаешь, что?"
Улыбаться, напоминать про то, что есть вера, и наблюдать за тем, как вопрос сам собою снимается.
Потому что не может быть никакого вопроса там, где недостаёт глубины.
Вспоминаешь?..

@темы: тяпкой в душу, кружок по плетению мыслей, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

00:12 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда море спокойно, малыш Фьор тихо бродит по берегу и мечтательно улыбается. В глазах у него простор и солнечные зайчики, крылья легко трепещут, выводя в окружающей тишине красивые напевы.
Когда море бурлит, бушует, содрогается от внутренних извержений, клокочет безднами-язвами, Фьор забирается на старый крепкий дуб, зажимает уши и трясётся, не в силах сдержать разрывающих душу рыданий. Крылья бешено хлопают о ветви, судорожно сжимаются иногда, из них выпадают нежные белые перья и разлетаются по песку.
Как-то раз мимо проходит девочка с волосами-волнами, яркая и будто парящая. Она с улыбкой останавливается под деревом, поднимает перо и шепчет:
- Мальчик, зачем ты плачешь?
Фьор не слышит её. Зажав уши, он вновь и вновь разрывает себя на части.
Тогда девочка забирается на дерево, отнимает руки Фьорда от ушей, смотрит внимательно, осторожно.
- Нет, я так не могу! - кричит мальчик. - Я не переношу этих криков, я...
- ... Не хочу переносить их. Но в то же время не могу не слышать. Поэтому я зажимаю уши, делая вид, будто это что-то меняет, - заканчивает девочка.
- Отпусти меня, отпусти, отпусти! - кричит Фьор, но собеседница тихо достаёт из кармана записную книжку и карандаш и отвечает:
- Я давно тебя не держу.
- Это неправда! Держишь, держишь, держишь! Ты скажешь, конечно, что я могу в любую секунду приставить руки к ушам. Но я-то хочу слушать тебя! Отпусти!
Девочка улыбается чуть иронично, принимается что-то сосредоточенно писать в блокноте, а потом отвечает:
- Ну, сам посуди, мальчик. У тебя то море виновато, то я. Для того ли ты призван, чтобы днями напролёт извиваться под гнётом собственного бессилия, выдавая его за сочувствие - разумеется, не себе самому.
- Ты злая! - восклицает ребёнок. - Тебе всё равно! Тебе плевать на всех, кроме самой себя!
Девочка улыбается грустно:
- Может быть, ты и прав. Но точно ли твои обвинения, бросаемые мне в подобной форме, лучатся добром и красотой? Или "это всё просто эмоции", которые ты так и не научился контролировать?
Фьор смотрит удивлённо прямо перед собой и вдруг тихо спрашивает:
- Ты кто?
- Я обычный человек, мальчик, - протягивает девочка. - Зовут меня Эхрой. А тебя?
- Я Фьор, - шепчет парнишка, утирая слёзы. - Ты мне поможешь?
- Разумеется, нет, - отвечает девочка, играя ручкой в правой руке.
- Ты не злая. Я просто...
- Это не имеет значения, Фьор, - отвечает Эхрой твёрдо. - Для меня давно не имеет значения, кто что зачем и почему обо мне думает.
- Ты боишься, да? - спрашивает мальчик сочувственно.
- Чужого взгляда? Вовсе нет, - отрезает Эхрой как будто раздражённо.
- Тогда почему тебе всё равно? - не успокаивается мальчик. - Ведь, если ты не боишься, тогда...
- Ты всё правильно понял, в целом. Я не закрываюсь от ударов. Но в то же самое время, дав чувствам отзвучать, я стараюсь направить внимание на суть посыла другого. На то, что вынуждает его так поступать сейчас.
- И как, удаётся? - грустно спрашивает Фьор.
- Чаще, наверное, нет.
- Почему? - вздёргивает плечами мальчик.
- Потому что, чтобы так уметь, нужно быть хорошим человеком. А мне не хватает на это мужества. Но время к закату. Вот и море затихло... Мне, пожалуй, пора.
- Нет, погоди! - крепко хватает Фьор Эхрой за руку. - Так нечестно!
- Да, весьма не честно выливать это на тебя, извини, - соглашается девочка.
- Да как же... Ну...
- Не старайся) Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать. Плохих людей почти не бывает, Фьор. Хороших тоже. Безымянных зато целая планета. Так проще жить, так легче оправдывать - себя ли, других. А ещё так безопаснее - и это, пожалуй, главное. Ты вот не малодушный, Фьор, а мы - почти поголовно - да. Мы так трепещем от мысли о собственной скорой смерти, что, кажется, вся планета уже дрожит вместе с нами.
- Я... - пытается вставить Фьор.
- Вот только не начинай, пожалуйста. Этак выйдет довольно бессмысленный спор. Я только скажу, пожалуй: Фьор, море волнуется, но его не от кого защищать. У него всё в порядке, понимаешь? Как и у ветра, и у той птички на соседнем дереве, и у бродячего кота. ... А человека, наверное, стоило бы. Для него это важно что ли. Не сочувствие только - защита.
Эхрой легко соскакивает с дерева и скрывается в ближайшей чаще.
Фьор долго сидит в задумчивости. Периодически он срывается на рыдания, периодически - на смех, периодически ему кажется, что он уже безнадёжно опоздал, периодически - что всё-таки не всё потеряно. Как бы там ни было, та мрачная пелена, что сомкнулась над ним, едва он прибыл на Землю, отчего-то начинает рассеиваться. Мальчик словно разом вспоминает, зачем он тут, и в полночь отправляется рассказывать морю свои истории.
... Этой ночью впервые за долгие годы Эхрой видит тихие, светлые сны.

@темы: картинки у меня в голове

01:25 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда проводишь - не в глуши, конечно, просто на природе - почти 8 часов, столько всего происходит разного, хорошего)

С утра в Питере полыхало солнце.
Я расстраивалась на тему того, что опять увижу залив в ничего_не_делательную погоду, вышла в Комарово и отправилась исследовать окрестности озера Щучье.
Задачи дойти до этого озера я накануне не ставила (мне просто хотелось посмотреть, что за лес там вокруг), поэтому поворот на нужную улицу я благополучно пропустила, и показалось поначалу, что зря (в лесу пока довольно глубокий снег, и ходить без троп, конечно, можно, но не очень понятно, зачем этим увлекаться).
Однако принцип: "Когда не ищешь, находишь", - отлично работает. Поэтому, побродив по окраине посёлка и по утрамбованной лыжниками просеке, я вдруг вышла на Озерную улицу; точнее, уже даже непосредственно в заказник.

Финский - со множеством оттенков белого и чудесными узорами)

Ну, к Щучьему, так к Щучьему)
Бредёшь через лес - светлый-светлый, с огромными муравейниками, запахом хвои, кронами сосен высоко под небесами, голосами птиц, скрипом деревьев - и вдруг испытываешь изумление (почти такое, только сильнее, каждый раз настигает, когда выходишь к Финскому в Старом Петергофе; вроде, столько раз там выходил, столько раз удивлялся как в первый, столько раз, забывая, что под ногами голый лёд, устремлялся вперёд бегом, потому что невероятно сказочно и светло, и вообще Финский, - а вот же ж): там, впереди, огромное белое поле, усеянное солнечными лучами.

... Конечно, идёшь по льду. Внутри пережёвывает совершенно нежданное здесь ощущение простора. Кругом всё мягкое, приветливое, сдёргиваешь с головы шапку - и бредёшь, думая о своём, параллельно радуясь тому, что вот же, выстраивается как будто кое-что...

Финский.

Забираешься на какой-то нехоженый берег выпить горячего чая - и вдруг слышишь, как поёт лес.
Это так внезапно именно_тут, и вообще лес обычно звучит по-другому (точнее, ты привык, что он звучит по-другому) - у Щучьего это похоже на настройку инструментов в оркестре.
Впрочем... мало ли что тебе покажется, в самом деле.

Обходишь озеру по периметру, сколько-то бродишь по лесу (по нему бродить оченть мокро, но хорошо; он немножко сказочный), выходишь к опоясанной деревьями дороге - и начинается снегопад.
Лёгкий, нежный, под тон мыслям и домам с разноцветными стёклами, которых почему-то очень много в Комарово)
... Выбредаешь где-то не совсем там, смешно ругаешься на себя (приходится идти вдоль трассы по скользкой наклонной поверхности, срывающейся в обрыв; и, вроде бы, непонятно, чего тут бояться, а боишься же всё равно и потому троллишь себя Хибинами, и прямо срабатывает даже))

А потом выходишь на дорогу к заливу и совершенно внезапно встречаешь там Кэти))
Т.е. для тебя это не вполне внезапно (тебе утром казалось, что как-то так будет, но ты давно забыл; а тут идёшь под довольно крутую горку и видишь далеко впереди движущегося навстречу человека, очень похожего на Кэти; "а было бы забавно встретить здесь Кэти", - думаешь про себя и вдруг обнаруживаешь, что ты как бы уже))
И так радостно)

Финский. Лёд тронулся.

... Выходишь к Финскому, а там бушует стихия.
(Ну, не хотел же снова солнца на заливе))
Свистит на многие голоса ветер, в лицо забивается колючий град.
Ты, конечно, подходишь по льду к самой кромке; там, где ты останавливаешься, пока нет воды, но слой льда визуально очень тонкий; этакая чернота на несколько метров вперёд.
Кажется, будто ты не то в Финляндии, не то, скорее, в Дании.
Весна с привкусом гор и зимы; и идти, идти, идти навстречу этому ветру...

На каком-то участке вдруг очень много морен.
Там и настроение меняется - подключается что-то космическое, бескрайнее...
А если пройти ещё вперёд - утыкаешься в ледяной гребень.
Конечно, идёшь по нему гулять - и вдруг замираешь: лёд тронулся.
Т.е. он, понятно, что не вот_прям_щаз, но так это здорово!
Кажется, можно долго-долго смотреть на то, как из той самой тёмной толщи выбивает льдины; они выпрыгивают, на пару мгновений замирают перпендикулярно поверхности моря и вдруг, подталкиваемые следующими наступающими льдинами, рассыпаются на кучу мелких осколков.

Эти кусочки льда таинственно-голубого цвета.
Из них вот таким естественным образом выстраиваются целые башни, покуда на очередной льдине (лично для меня олицетворяющей Финский как он есть), уже выпрыгнувшей и застывшей, процесс вдруг не замораживается.
Все звуки разом затихают, будто и не было ничего только что)

Та самая застывшая льдина.

А параллельно с этим по той самой чёрной полосе бежит-шипит тонкий слой воды.
Точнее, наверное, пены.
И понятно, что ещё чуть-чуть, и... но, на самом деле, ничего не понятно)

Думал, что возвращаться будешь под град в спину, а он давно утих, сменившись в меру сильным, мягким снегопадом.
(И никак тебе в голове не уложить, что совсем недавно светило солнце; только что бушевала стихия; а тут вдруг почти колыбельная тебя подгоняет))

Я не знаю, во сколько электричка, ухожу наугад, не угадываю и возвращаюсь на полчасика.
И вот небо и земля))
Такое спокойствие, такой свет с небе и с горизонта, такие мягкие краски...
О том, что было совсем по-другому ещё совсем недавно, напоминает разве взрывающийся под ногами лёд.
Сначала не понимаешь, что это за хлопки такие, а потом осознаёшь, что идти там, где шёл полчаса назад совершенно спокойно, резко стало небезопасно)
Точнее, на грани.
Но пока не прошёл закат, ничего не случится.

Тёмная полоса и прочие сущности.

И правда)
Сидишь себе с чаем на каком-то нагромождении льдин, смотришь на прекрасные замки впереди (снежно_королевские такие), на замершее небо - тебе очень спокойно и правильно.
Уносишь внутри эту умиротворенность и нежность, сказочность и красоту; тебе аккомпанирует Комарово с глубоко_синим небом и мерцающими фонарями.
Что-то петергофское есть во всём этом, но одновременно - что-то неповторимо_своё.
Здорово)

И ещё 8)

@темы: сказка в дверь стучится, мир на сетчатке глаза, в объективе, в зеркале моих восприятий

02:53 

Недодуманное.

Следуй за белым кроликом (с).
Как-то раз мы с Женей говорили о счастье, к которому в обществе принято стремиться и которого, на самом деле, нет.
Для меня на тот момент эта мысль была новой и довольно... жесткой.
Потому что кто-то стремится построить дом, родить сына и посадить дерево, кто-то - сделать себе карьеру, кто-то - обеспечить своих детей, кто-то - стать добрее и мудрее, кто-то - претворить в мир мир, кто-то - развязать войну, но в основе большинства подобных стремлений всё-таки лежит потаённый мотив: "хочу стать счастливым".
(Всё заберите, но счастье, счастье, пожалуйста, отсыпьте!)
На этом и вера зачастую, к сожалению, основывается.
И спекуляции на оной.
И готовность страдать 5 (10-15-30) лет, чтобы потом и хорошая работа, и поездки за рубеж, и парочка очаровательных ребятишек...

У всех, наверное, по-разному, но у меня внутри эта мысль о счастье ведёт себя подобно вирусу.
Она всюду; где-то ты её замечаешь, где-то нет; тут потянул за узелочек - вроде, что-то развязал, там за это время образовалось два новых.
Местами очень не хочется верить в то, что она иллюзия, местами она придерживает глыбы из сильной боли, стронешь - и, кажется, не выплывешь...

И главное, на вопрос "а что оно такое, это счастье?" у тебя никогда нет удовлетворительного ответа))
Т.е. ты можешь сказать, что это - то-то и то-то (какие-то конкретные примеры), но обычно не более.
Поймёшь, когда столкнёшься)))

... Перечитывая "Мастера и Маргариту", я обнаружила в романе отличную метафору для мечты о счастье.
Покой.
И правда)
*Сразу как-то понятно, в чём иллюзорность. Достаточно пару недель в этом покое попребывать (так, чтобы всё, что делаешь, нравилось; чтобы сильно ничто не отвлекало; чтобы была иллюзия деятельности...), чтобы потом проснуться посреди бездны в ужасе и сказать себе: "Больше я на это добровольно не соглашусь. Баста"*.

Нет уж.
Мы, пожалуй, ещё поживём.
Бестолково - но так, как мы сами отыщем и сумеем.
А поспать вполне можно и ночью.

@темы: тяпкой в душу, кружок по плетению мыслей, в зеркале моих восприятий

02:10 

Следуй за белым кроликом (с).
В час ночи на Петроградке можно встретить немало таксистов, дворников и объявлений про возможное внезапное обрушение штукатурного слоя. Тем интереснее, скользя взглядом по очередному тексту, начинающемуся с "Осторожно!!", обнаружить нестандартную концовку: "Возможно все!!!"
Тут как-то даже и не поспоришь)

Или вот проверяешь сочинения про города мечты.
Радуешься, что ошибок почти нет (как им это удаётся?.. мои студенты ведь простыми предложениями не изъясняются, но умудряются при этом не путаться в порядке слов! О_о), а потом вдруг всерьёз увлекаешься Сашиным текстом))
В немецком 'мечтать' и 'видеть сны' описывается одним глаголом, и Саша очень... красиво это обыгрывает)
Рассказывая мне про город, в котором обнаружились исключительно здания, названия которых на немецком он помнит. И про словарь, который изниоткуда появился в руках.
И вот Саша не помнит, как будет банк, открывает словарь, произносит слово - в городе появляется банк.
Хочет замок - будет замок, магазин - так магазин.
Под конец Саша просыпается, но ощущение сказочности внутри меня остаётся)

Вообще у меня отличные студенты)
Мы с ними прошли уже почти всю грамматику :facepalm:, сейчас в числе прочего грызём неадаптированного Тухольского (когда мы учились на филфаке, мы читали этот текст не то на 3-м, не то на 4-м курсе (притом что половина группы владела языком свободно), в сокращённой, адаптированной версии; я не знаю, как мы делаем это сейчас, но я нашла человека, который увлёкся процессом - находить прямое дополнение 3-мя строчками ниже или глагол в конце предложения и из всего этого безобразия складывать смысл ему нравится, т.к. напоминает программирование, а Стас не много не мало чемпион мира по оному среди студентов; и поэтому планирую текст догрызть)), а недавно, зайдя в аудиторию пораньше, я услышала фрагмент разговора:
- Ну конечно я написал, ты что! Это же не английский, где можно было выйти и начать что-то говорить по теме. Я тут так не смогу. Так что подготовился.
(В домашнем задании в числе прочего было указано устно уметь выражать мнение по выбранной статье, книге и т.п.
А они письменно сделали))
Ответственные такие :))

@темы: сказка в дверь стучится, околофилологическое, мир на сетчатке глаза, в зеркале моих восприятий

17:10 

Следуй за белым кроликом (с).
Тут не так давно Полина заводила разговор о восприятии художественной литературы.
О том, как кто читает, всем ли показывают кино в голове, и т.п.
Я пыталась об этом думать, но очень плохо у меня сейчас с переводом чего бы то ни было в текст.
Оно, вроде, и о том, а вроде, и нет.
Процитирую себя же, однако.

Почти любой текст для меня - источник познания мира. Мне не очень важно, о чём он, - и одновременно предельно важно. Меня не интересуют сюжет, взаимоотношения персонажей, идеи, атмосфера и т.п. сами по себе. Но я пытаюсь прочувствовать эмоции настолько глубоко, насколько получится, и затем в меру своих возможностей понять то, про что я читаю, в контексте собственного мировосприятия.
Наверное, те образы, которые я представляю, ближе к абстракциям.
Грубо говоря, в конечном счёте, это структура текста, вырисовывающаяся из суммы моих восприятий. Некий динамичный процесс, который не прекращает своего течения по прочтении.

Какого рода эти восприятия, зависит от текста.
Бездны ли, в которые погружаешься с головой, тончайшие ли напряжения, внезапные ли покой-тишина-радость.
Ты стремишься по возможности глубоко прочувствовать сказанное, не стать кем-то ещё, но нащупать в себе что-то созвучное. Дать свой ответ на уже данный ответ.
И уже потом (точнее, почти одновременно) собрать текст из этих взлётов-падений в некий единый организм. Учтя и параллельный взгляд на него как на некую абстрактную схему, как на совокупность мыслей.
Собственно, в процессе сборки для меня и заключено познание, с одной стороны. А с другой, оно начинается в тот момент, когда вырисовывается организм.


Кино мне не показывают никогда, картинки могут присутствовать (если я их сознательно не блокирую), но, скорее, фоном. Т.е., т.к. я всегда проговариваю про себя текст, который читаю, я могу сказать, как, например, выглядел Воланд на балу.
Но внутри моей головы эти восприятия разрозненны.
У меня отдельно летает клетчатый пиджак, отдельно - треснутое пенсне (если в принципе летают), отдельно - худоба и т.д., но при этом Коровьева с Азазелло я не перепутаю.
Потому что совокупность ощущений (эмоциональных) от персонажа в одном случае не совпадает с совокупностью ощущений в другом.
И эта совокупность ощущений, воспринимающаяся как нечто единое, целостное, по-видимому, (для меня) и составляет образ.

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий, а - так

05:50 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда сталкиваешься с безнадежностью, бесполезно говорить себе, что надежда есть.
Потому что нет никакой надежды.
Не было и не будет.
И этот факт нужно признать (прочувствовать) до самого конца.

Когда сталкиваешься с безнадежностью, у тебя рушится всё. Абсолютно. Разом.
Во что бы ты ни верил, каким бы ни видел мир, в этот момент налицо лишь неумолимое падение в бездну.
У которой ни конца ни края, которая готова поглотить всё, что ей дадут, - каким бы острым соусом это ни было полито.

Ты смотришь в эти глаза - и не видишь выхода.
Вся твоя жизнь предстаёт перед тобой в крайне нелицеприятном свете.
И тебе больно, очень больно за то, каким ты был, каким стал, за то, что ты не можешь ничего в этом исправить.
Очень хочется спрятаться в тёмный угол - но не выходит; наверное, потому что такие углы всюду.
Куда бы ты ни оглянулся, везде эта покрытая язвами душа, вопрошающая во тьме: "За что?"
И отчаяние - удушающее, оглушающее, жуткое.

Я не знаю, что делать, если не умеешь вставать.
Когда не умеешь, у тебя, помимо всего прочего, искажается восприятие.
Вместо того, чтобы вырваться из этой пасти, ты начинаешь описывать круги и погружаться всё глубже, глубже, глубже...
А пасть бездонная между тем.
Чёрная, жуткая.

Когда умеешь... просто берёшь и встаёшь.
Нет, не хочется (ты как бы осознаёшь, что вот только что рухнуло абсолютно всё, и тебе, в сущности, некуда возвращаться; это осознание не способно тебя обрадовать, как ни парадоксально).
Но не то чтобы были варианты.
Точнее, не то чтобы ты их себе предоставлял.

... Выбираешься - мокрой, истрёпанной кошкой.
И начинаешь всё выстраивать заново.
Чтобы потом это всё вновь разрушилось.
Чтобы затем всё вновь выстроить заново.
Может быть, сделав это чуточку лучше.

@темы: в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

01:49 

Нытьё.

Следуй за белым кроликом (с).
Сегодня я в очередной раз пыталась подумать о том, что же такое уважение.
На формулировке "активная деятельность души" внутри заявило, что глубже прояснить ничего не может, потому что, мало того что моя душа не помышляет об активной деятельности, она попросту крепко спит.
... Самое жуткое заключается в том, что это правда.
С которой я не очень знаю, как жить.
*Все люди как люди, а ты пустой внутри. Атрофированный, так скажем*.
Видимо, с с этой правдой не надо жить, но с ней нужно постараться что-то сделать.
*Найти пару методичек на тему: "Научиться чувствовать хоть что-то за 30 дней" - и честно следовать указаниям. А потом выяснить, что так оно не работает*.
Невзирая на внутреннее: "Вы безнадёжны, сударь".

@темы: тяпкой в душу

00:56 

Следуй за белым кроликом (с).
В голове у Павсания хмуро играл апрель.
Опускаясь на крыши, дробь отбивали дождинки.
По заляпанным окнам катился вчерашний хмель.
Старый пёс, сжавшись в тучку в углу, подвывал по старинке.
На настенных часах стрелки замерли где-то у двух,
Силясь, пыжась, стараясь сдвинуться хоть на шажочек.
Одинокий, истерзанный, богом забытый дух
Тихо-тихо скулил, не справляясь с обилием точек.
- Милый друг мой Павсаний! - отделившись от стенки, слепя
Показным благолепием, приторной сладостью, лестью,
Молвил некто; весь серый, мерзко зубами скрипя,
Ощущая себя будто дома в этом безумном месте.
- Я, признаться, не понял давеча, как мне тебя величать.
Ты так быстро укрылся в мерцании здешних улиц.
Померещилось, словно меня ты не хочешь знать,
Словно ты забываешь, друг... насмотревшись кустуриц.
По руке у Павсания мечется крупная дрожь.
Старый пёс тихо скалится, словно прижатый к паркету.
Где-то близко на языке замирает готовая ложь.
Дух с тоской вспоминает о том, как бродил по свету,
Непокорный диким, хмурым, свободным ветрам.
Как парил в небесах, забыв про земные границы.
Как рассказывал детям о счастье, обучал чудесам,
Как всё было позволено, пока танцевали спицы...
- Ну же, друг мой Павсаний, как будто бы признаёшь? -
С неподдельной иронией звонко щебечет некто.
- Так поведай же мне, хорошо ли на свете живёшь,
Сколько нынче отдашь, дабы вновь приобщиться к свету?
Сжавши зубы, усилием воли все страхи уняв,
Повернулся Павсаний, взглянул в ненавистные очи...
- Я не с вами отныне. - Тут некто, захохотав,
Пару звёзд одолжил у вангоговских красок ночи.
- Я ведь, знаешь, не очень люблю шутить
И вполне одобряю бездушные фейерверки.
Сколько душ ты своим упрямством готов схоронить?..
Или всё это нынче, по-твоему, глупые мерки?
Твёрдо, тихо, спокойно Павсаний подходит ко псу,
Ободряюще треплет его по скатавшейся холке.
- Уважаемый, у вас прыщ вскочил на носу.
Завернули б к врачу; он живёт в двух шагах на пригорке.
Неизведанной силой некто приподнят; слова
Отчего-то застыли в его безразмерной глотке.
Звёзды выпали из кармана; возмущаясь будто едва,
Вылетает в окно. Загорается свет в каморке.

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

Упражнения в прекрасном.

главная