Записи с темой: книжный червь (список заголовков)
20:33 

Следуй за белым кроликом (с).
Был у меня друг, с которым мы много вместе всего прочитали, в том числе "Таэ эккейр!" Э. Раткевич.
Был - а потом мы перестали общаться; так случилось.
Я не хотела этого, но научиться уважать чужие решения - это всё, что я тогда могла и могу (?).

Мне, вроде бы, незачем перечитывать Раткевич.
Она описывает ту сферу, от которой я хотела бы держаться максимально далеко. Трогательно описывает, по-своему тонко.
Но сколько скорлупок ты на себя ни надень, в конце она всё-таки произнесёт вслух то, что ты так тщательно скрываешь.
Ответ на то самое: "А зачем?".
Ответ, который ты и так знаешь, но который ни за что бы не произнёс вслух, даже (?) если вслух - это просто себе самому.
И никуда тебе не улизнуть от этой честности.

– Понял теперь? – осведомился Лерметт. – Нет? Арьен, лэн найри-и-тале! – И почему только Лерметт произнес нетерпеливое повеление «подумай хорошенько» именно по-эльфийски? – То, что ты сейчас делаешь – ведь это тоже я!
Эннеари вскинул голову. Обрывок веревки выпал из задрожавших рук.
– Это тоже я, понимаешь? – настойчиво повторил Лерметт. – Ведь ты же от меня этому научился, верно?
Арьен надломленно кивнул.
– Всякий раз, когда тебе понадобится завязать посольский узел – это я рядом с тобой, даже если меня и нет, даже если я умер, все равно это я! И когда ноги себе ломать станешь – в том или ином смысле – когда примешь на себя боль, чтобы выбраться из ловушки, это тоже я! – Лерметт говорил с лихорадочной убежденностью, быстро и горячо. – И когда надумаешь себе смастерить, как собирался, воротник с припасом и пояс с секретом – это тоже я! И когда смиришь себя прежде, чем гневаться – тоже!
Эннеари пока еще не понимал… не совсем понимал – но лицо его осветилось жадной надеждой.
– Арьен, таэ эккейр – да как я могу умереть, пока ты жив, придурок! Куда я от тебя денусь, скажи на милость? Все, чему ты от меня научился, о чем спорил со мной, все, что мы друг другу сказали и еще скажем – ведь это я с тобой, пойми же. Уйти? Ха! Как бы не так. Мы не уходим от вас навеки – мы остаемся с вами навсегда.
Эннеари открыл было рот, но так и не смог ничего сказать. Губы его дрожали.
– Когда я умру, я просто останусь с тобой навсегда, только и всего, – тихо промолвил Лерметт. – И уже никуда не уйду. Ты всегда сможешь поговорить со мной – и тебе больше не придется меня искать или ждать. Я ведь буду рядом. А что ты моего ответа не услышишь – так всегда ли меня слышно теперь, пока я жив? Хотя… а кто сказал, что не услышишь? Я буду с тобой и в тебе, навсегда, насовсем… ты только прислушайся к самому себе повнимательней – разве я тебе не отвечу? (с)

@темы: воспоминательное, книжный червь, тяпкой в душу

03:23 

Следуй за белым кроликом (с).
Фигура У. Блейка для меня загадочна. В его произведениях звучат порой удивительные нотки, которым очень хочется верить, однако все они так или иначе замкнуты в хмурых непроницаемых кольцах.
Создается впечатление, что автор так долго всматривался во тьму (как в объект познания), что она - быть может, незаметно для него самого - сковала его зрение. И потому даже там, где художник её не писал, она явлена.
Кажется, от лавкрафтовских мрака и жути его отделяет всего ничего..

Песни опыта в этом плане пугающи. Фигуры на живописных полотнах тем паче.
Мне сложно сформулировать, что именно меня напрягает, - ни к чему картины раскладывать на кусочки, словно мозаику, а иначе получится ли? Парадокс в том, что полотна У. Блейка посвящены библейским сюжетам - но преобладает на них (на мой взгляд) мрак. Хотя сами по себе воззрения (откровения; их глубина) потрясают.

"Страшные сны Иова", "Явление ангелов пастухам", "Воины метают жребий об одежде Христа", "Лестница в небо", "Творец Вселенной", взятые в символической своей ипостаси, питают разум. Но человеческий пласт (отношение, оценка), которым пропитана нечеловеческая символика, вызывает много вопросов и даже отторжение.
Впрочем, может, инфернальное только чудится?..

Пусть тут полежит не мрачное космическое стихотворение У. Блейка.
В нем тоже присутствует то, о чем я говорю, но, скорее, в пленительной (не открыто яростной) своей ипостаси)

Вступление (песни опыта).

Слушай Барда Глас!
Все времена прозрев,
Он слышал не раз
Священный Наказ
Слова, что шло меж дерев.

Падших оно зовет,
Плачет вечерней росой;
Верша с высот
Созвездий ход,
Светоч зажжет над тьмой!

Воротись, о Земля, скорей!
Восстань от росных трав!
Рассвет сильней
Ночных Теней -
Он грядет, от сна восстав!

Слово тебя зовет!
Слушай, слушай меня!
А звездный свод
И берег вод
Исчезнут с приходом Дня! (с)

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий, под знаком вопроса, коробка с красками

00:40 

Следуй за белым кроликом (с).
Р. Киплинг был для меня долгое время автором сказки "Кошка, которая гуляет сама по себе".
Конечно, в сборнике находились и другие произведения; а много позже мы в школе читали и разбирали "Маугли"; но всё-таки, если Киплинг, то кошка.
В университете я узнала, что Киплинг писал и стихи.
Мы тогда зачитывались стихотворением "If", сравнивали между собой совершенно не сравнимые переводы, радовались)
Я не помню, какое стихотворение тогда меня тронуло больше, чем "If", - да, в сущности, это и не важно.

Весь этот пост про то, что сейчас меня поразила "Последняя песнь честного Томаса".
Она для меня с головы до хвоста про любимого персонажа из "Властелина колец" (правда, раскрывается он тут с иной стороны); однако как будто не в этом дело.
Вся баллада - простота, глубина и... душевное тепло?
Последнему, кажется, неоткуда тут взяться, но.
Балладу можно почитать, например, тут: www.knizhnyj-larek.ru/news/redyard-kipling-posl..., а If - здесь; только актуальнее и многограннее оно зачем-то становится (но именно в переводе М. Лозинского).

@темы: чужими словами, книжный червь, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

00:45 

Следуй за белым кроликом (с).
В последнее время я много читаю про традиционные символы.
Люблю этим заниматься, потому что таким образом не просто радикально меняется взгляд на мир, но и происходит укоренение в оном.
То, что ты никак не мог связать между собой, оказывается чем-то единым. Физическая реальность связывается с нефизической, и при этом не ощущается давления.
Тебе дают какую-то базовую информацию, а дальше ты волен делать с ней, что посчитаешь нужным.
Можешь углублять понимание, можешь радостно искать символы во всём, что тебя окружает, можешь с изумлением смотреть в вечность, завесу над которой для тебя приоткрыли, и осознавать неисчерпаемость традиционной символики.

... "Кольцо нибелунга" Вагнера вырастает из сочетания символов.
Плавно перетекая один в другой, они образуют нечто единое, прекрасное и многогранное.
Музыка, текст, неземные декорации и сам факт того, что опера идёт 4 дня подряд (зачастую по 5 часов), вовлекают зрителя в это мифологическое пространство с головой.
Вовлечение это настолько глубоко, что время перестаёт ощущаться.
Разве же ты мог просидеть в Мариинке 5 с лишним часов в субботу и 6 в воскресенье?..
Это даже помыслить абсурдно!
А однако же.

Поначалу мне было интересно, с чего всё начнётся и к чему придёт.
Но у этой истории нет ни начала, ни конца.
Тут всё постоянно куда-то обрывается и откуда-то вдруг начинает проявляться.
Это, скорее, одновременность - если уместно говорить про время там, где его - в привычном смысле - нет.

Кажется, постоянно в опере присутствуют только мотивы кольца, рока и любви.
Благодаря им что-то как будто разворачивается (и сворачивается обратно), но так ли важно, что именно?..
Можно, наверное, например, считать, что всё зло от проклятого кольца. Но ещё прежде (как впоследствии оказывается) Вотан делает себе из Мирового древа копьё - и Мировое древо засыхает.
Так точно ли все беды от кольца - или оно просто выступает орудием судьбы, эту самую судьбу попутно уничтожая?..

Здесь нет однозначности. Образы и образы, поступки и поступки.
Причина держит за хвост следствие. Но разглядеть, какая причина с каким следствием сцеплена, не так и просто, потому что связи нелинейны.
В ход событий можно вмешиваться, можно не вмешиваться; всё равно произойдёт то, что предопределено цепью причин.
Так что же важно?..

В этой постановке много запоминающихся сцен, ярких образов.
Альбрех, превращающийся в дракона; мотивы Фрейи и великанов; сцена, в которой Зигфрид куёт меч; встреча Зигфрида с Брунгильдой; мойры, прядущие нить, которая обрывается; сын Альбреха, плетущий свою паутину; погребальный ковчег; практически все декорации в сочетании с меняющимся светом / цветом.
Сцен и образов ненавязчивых, неоглушающих, однако прорастающих внутри.
Прорастая, они собирают вокруг себя всё больше и больше смыслов.
Их можно замечать, можно не замечать.
Однако, как и кольцо, которое, конечно, вернулось в Рейн, но в новой форме, так и эти смыслы, так или иначе тобой воспринятые, вернутся к истоку не теми же, какими были.
Да и ты будешь смотреть на мир после оперы не совсем так, как до неё.
Здорово, что есть такая возможность.

@темы: книжный червь, музыкальная шкатулка, в зеркале моих восприятий

01:43 

Следуй за белым кроликом (с).
Чем дальше читаешь "Рассказы Вельзевула", тем меньше хочется это делать.
С одной стороны, потому что очень больно. Потому что с этим перекрученным сознанием потом как-то и жить дальше нужно. А как?..
С другой стороны, потому что, чем ближе тебе что-то (или кто-то), тем меньше в тебе сил терпеть то, что не близко от слова совсем. Если очень грубо формулировать, ты можешь быть в восторге от содержания и совершенно не выносить форму или - как в моём случае - посыл.
Парадокс в том, что просто взять и бросить читать ты не можешь.
Не потому что никогда так не делаешь - делаешь; как раз-таки "Рассказы Вельзевула" пару лет назад взял и бросил.
И не потому что у Гурджиева волшебным образом получается сделать то, что он обозначает своей целью во вступлении. [Поначалу, честно говоря, думаешь, задуманное у него не выйдет никогда - пока не обнаруживаешь себя вляпавшимся по самую макушку) Это нелогично, так не бывает, но почему-то оно так].
Но потому что... он трогательный такой.
Вот ни разу не трогательный, кажется, всё делающий для того, чтобы у читателя возникло желание начать кидаться свежими помидорами. А, однако же, как его не любить?.. Дело-то совершенно не в том впечатлении, которое он намеренно производит. Но в том, что стоит за стремлением производить такое впечатление.
... Читать, правда, от этого легче не становится. Напротив, с каждой новой главой всё труднее и труднее.
Но, в общем, никто и не обещал, что будет спокойно и беззаботно.
И это отличная новость)

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий

03:42 

Э. Шюре, "Великие посвящённые".

Следуй за белым кроликом (с).
Это книга-мистерия и вместе с тем пособие по духовной науке)
Как пособие, она мне очень нравится (во-первых, в ней находишь многое из того, что давно искал, и что-то в голове систематизируется, а во-вторых, она себе не противоречит: пособие по духовной науке и обучает на духовном уровне).
Как мистерия, она очень сильна, и в этом её беда :)
Это одна из самых изощрённых бездн: когда согласен с автором во многом, но не во всём; но обаяние его для тебя таково (и главное, ты бы так хотел ему верить, ведь он идилличен в тех местах, в которых вы расходитесь, в глубине души ты мечтаешь о такой красивой идиллии), что ты недооцениваешь значимость этого "не во всём" и, разумеется, получаешь по полной программе.

Ломаешься о пифагорейцев.
Такую красивую картину посмертия рисует в связи с их учением Э. Шюре!..
Вкупе с тем, что они тебе (и, видимо, автору) особенно близки, удар попадает в цель.
Он тем сильнее, чем ты самозабвеннее уносишься в чудесные дали.
... Когда-то Рикл разрушил Нирвану.
Допущение этого факта стало одним из самых значимых событий похода по Алтаю.
Дело было не в Нирване как таковой, а в том, что до этого момента ты подсознательно в неё верил (не конкретно_в_Нирвану - в то, что в посмертии может быть радостно и светло).
Оказалось же, что она иллюзорна.
Вот и тут: дали тебе волю - снова радостно в неё поверил, но потом пришлось вспоминать, что это такое наваждение..)

Да, ещё эта книга слишком личная.
В том смысле, что некие силы тут достаточно грубо персонифицируются.
Понятно (вроде), зачем оно так сделано.
Но всё-таки порой палка (на мой взгляд) перегибается.
И хотя начинаешь видеть шире (понимаешь, например, почему сильно поразившее тебя изображение Христа из Смоленского художественного музея именно такое), видишь узко на этих просторах.

В остальном, я очень рада тому, что её прочитала.
Она пробуждает)
Ты можешь вновь и вновь пытаться заснуть, после того как тебя в очередной раз растолкали; у тебя даже будет получаться в каждом конкретном случае, но в кампании ты едва ли победишь.
Просто в какой-то момент обнаружишь себя за увлечённым перекраиванием основ собственной жизни и... не станешь возражать.
*Если бы ты знал масштаб последствий одного этого крепко принятого решения, ты бы, может, хотя бы задумался, а точно ли так хочешь его принимать) Но ты не знал. Так что не о чем и разговаривать*.

Посмотрим, что из этого выйдет)
Точнее, что таким образом удастся сформировать.
Доброй вам ночи)

@темы: книжный червь, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

04:15 

А. Солженицын, "В круге первом".

Следуй за белым кроликом (с).
Такой жести я не читала давно.
Жесть - не в смысле тяжело читать; в смысле непонятно, как дальше с этим жить.
Ибо вот приезжаешь в Москву, например, а перед глазами та Москва.
И как-то неловко, с одной стороны, жгуче больно - с другой, виновато - с третьей.

Солженицын не просто машину изображает в действии - жуткую, беспощадную, которую узнаешь по одной черточке (хотя ну что ты, одно какое-то заявление за жизнь подал; что ты можешь знать?..) - он перековеркивает заученные с детства представления. Он говорит: тебе рассказывали, что жилось не очень, но на самом деле, жилось на несколько непереносимостей хуже. И, ну, лучше бы вообще не рассказывали.

Почему так вышло? Как?.. Что за жуткая сила оскаливалась весь 20-й век?
Кажется, будто людей досрочно поместили в посмертие, и вот началось.
Но это ведь жизнь, а не посмертие!

... Зато мораль жива.
Зато есть место личному подвигу.
Зато, даже в ответ на самую-самую жесть, можно не сдаваться, но атаковать.
И это так важно, так значимо.

Ведь зла, в общем-то, мало кто хочет.
Тем ценнее каждое маленькое осмысленное действие, каждый всплеск неравнодушия.
Тебя ставят в заведомо ложные рамки, тем, кто ставит, очевидно, какой ответ ты дашь (ведь ты будешь думать о собственной шкуре, как учит, например, биология), от тебя ждут этого ответа (ведь тебе же лучше, выгоднее; да не просто лучше и выгоднее - всё прочее про почти неминуемую смерть) - а ты выбираешь выбирать; и ратуешь за свою чистую душу. И уже твой единственный порыв - это много, это то, с чем система не может сосуществовать; а когда таких порывов не один? Когда разные люди, руководствуясь разными принципами выбирают сделать такой выбор?..
Они поплатятся за него; тем страшнее, чем выбор честнее и серьёзнее.
Но не их ли мыслями, не их ли поступками ситуация в стране, казавшаяся безвыходной, вдруг меняется?

Очень пронзительно и по-живому.
Когда невозможно остаться честным, но возможно им стать.
Когда ни одного ответа, но сплошные вопросы.

Цитаты.

@темы: чужими словами, книжный червь, в зеркале моих восприятий

02:30 

Г. Лавкрафт, "Зов Ктулху: повести, рассказы".

Следуй за белым кроликом (с).
Совершенно прекрасная штука.
Очень не хочешь с ней иметь дела, естественно, потому что здесь изображена жуть, которую можно встретить на духовном уровне, и приятного в ней мало.

Как я уже писала когда-то, если у Линча эта жуть осознанная, и режиссёр не лишает её права быть познанной, то у Лавкрафта этот мир принципиально непознаваем.
Это не торжество бессознательного над сознанием, но словно бы зашедшая в тупик попытка познать.
Фиксация, каждое слово которой пронизано страхом.

Мне кажется, точнее всего это ощущение выражает сам Лавкрафт в финале почти всех рассказов и повестей.
"По-моему, я уже нашел всё, что хотел, и, полагаю, никакие новые материалы мне больше не понадобятся".
Убивающее познающего познание.
Бездны, которые могут и поглотить.
И как будто логичнее построить стену в целях самозащиты, но поменяет ли она что-то там, где гнездится страх?..

Лавкрафтовская вселенная воистину жутка.
По твоим ощущениям от неё, по многажды повторённым повторённым авторским, да просто по сути.
По сути ведь, она про торжество зла.
Про то, что скованное страхом человечество делает выбор в его пользу и погружается во мрак.
Точнее, даже выбора не делает (формально-то): фактически оказывается перед фактом.

И вот где-то в этом месте важно нащупать различие между тем, что автор изображает (наблюдает), и тем, чего он боится.
Т.к. он отказывается от углубления в познание данной реальности, смешение происходит.
Выводы, которых он старается не делать, но всё-таки иногда делает, ему, очевидно, навязаны.
Вместо автора местами говорит его страх - информацию приходится фильтровать.

Как читатель ты не испытываешь страха - частью потому что вышеупомянутая стена отделяет от этого мира и тебя самого.
Ты не сомневаешься в истинности того, о чём пишет автор, - но подающееся как принципиально непознаваемое тебя не касается.
Чтобы начало касаться, нужно предварительно отфильтровать.
Но и с отфильтрованным тебе всё равно пока нечем работать (оно отлично вписывается в картину мира из твоей головы, для него даже есть отдельная ячейка, связанная с рядом других ячеек, но не более того).
Поэтому ты просто наполняешь эту ячейку и сохраняешь в памяти - до лучших времён.
Благо, ячейка и правда отнюдь не в вакууме - процесс познания идёт.

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий

14:53 

Х. Мураками, "Страна Чудес без тормозов и Конец Света".

Следуй за белым кроликом (с).
Эту книгу мне было очень сложно читать, потому что в ней как априорное и само собой разумеющееся (не требующее особой рефлексии) подано то, что мне представляется болезнью современного общества (но что, однако же, в рамках самого общества болезнью обычно не считается).
Две главы за раз - предел моих воможностей, а уж три - запредельный предел, ибо я правда с большим трудом могу это всё выносить.

Но если не иметь в виду вот_это_всё, весьма любопытная вещь.
В ней представлены два полюса человеческого "я", два устремления сознания: активная, непрерывная деятельность (когда много-много всего происходит, и акцент на внешнем) и спокойное, вдумчивое созерцание (когда, на поверхностный взгляд со стороны, не происходит почти ничего, и акцент на внутреннем).
У Х. Мураками два эти полюса сочетаются весьма причудливым образом: сознательный выбор делается в пользу одного, подсознательный - в пользу другого. Но это если придираться к тексту)
Если не придираться к оному, оказывается, что два эти полюса постоянно чередуются, а т.к. для тебя лично оно - с оговорками - так и есть, наблюдать за этим здорово.

Но этот роман не просто так называют мистическим.
В нём нет погружения в нашу_реальность, потому что то, что принято называть "реальностью", там прямым текстом отрицается.
Автор словно бы сам прекрасно понимает условность реальности.
Наделяя своих персонажей (очень ярких индивидуальностей!) способностью мочь всё и совершенно непредвзятым видением, он, в общем-то, снимает половину вопросов.
Ибо "я могу всё, причём мне неважно, окружает меня привычный мир или лавкрафтовские монстры" - показатель широты сознания. Невозможно относиться к реальности как к реальности, когда твоя воля развита настолько хорошо, что исчезают какие бы то ни было границы.

Отлично показан современный город!
Мне очень, очень нравится идея про огромные подземные тоннели и гнёзда жаббервогов.
И про то, что почти никто из живущих в мегаполисе, не имеет о том понятия.
Ещё лучше (на мой вкус) показана "нирвана".
Кажется, автор не чужд рикловцам как Конец Света, как место, из которого выхода нет.
Где каждый делает что хочет - ценой потери собственной индивидуальности, ценой жизни других существ.
Где обитает отличнейший Страж, отделяющий тебя от твоей тени.
Где можно всё и ничего.

Прекрасно изображены механизмы психики.
Ты можешь мочь всё, но, если тебя поместить в новое пространство со своими законами и сказать, что выхода из него нет, предварительно почти лишив тебя памяти о себе самом, будет очень сложно в это не поверить.
Ведь глаза говорят, что выхода нет, другие люди утверждают то же самое, и только твоя ослабевшая тень заявляет, что так не бывает. Что выход можно найти там, где можно всё; но чтобы решиться воспользоваться этим выходом, нужна нетривиальная сила духа.

А мы ведь и правда ничего не можем, когда не помним себя)
И живём по этим многочисленным, созданным цивилизацией правилам, соблюдая абсурдные законы и запреты.
Не умея смотреть на себя самих со стороны, зато увлечённо осуждая образ жизни других.
... Проблема в том, что помним себя мы весьма редко.

Но вот, как я уже писала вначале, с моралью в этом романе дела обстоят весьма грустно.
Точнее, как)
Искусно создаётся видимость про "весьма грустно".
Настолько искусно, что хочется выкинуть эту книгу куда-нибудь и недочитывать.
... Но оказывается-то, что главный герой на наших глазах постепенно, по кирпичику её выстраивает.
Небывалое самообладание, выносливость, стойкость, упрямство и, главное, стремление решать и выбирать.
В очень непростых ситуациях; там, где выбор буквально определяет дальнейшую судьбу.
Там, где проще выбрать другой вариант, - но тогда окажешься перед необходимостью сделать вид, что мораль, которую ты так кропотливо собираешь, эфемерна, не существует - главным образом, для тебя самого.
Идея личной моральной ответственности за совершенное твоим подсознанием, за то, что ты никак не мог контролировать, прекрасна.

Об этой книге можно говорить очень долго.
Я её не люблю, но она чудесна.
И нет в этом никакого противоречия)
Цитировать не буду: то, что я хотела процитировать, я уже цитировала тут пару дней назад.

@темы: в зеркале моих восприятий, книжный червь

00:40 

Платон, "Парменид".

Следуй за белым кроликом (с).
Смешанные чувства я испытываю после прочтения этого диалога.
Когда я пыталась его прочитать полтора года назад, мне казалось, что я сродни Сизифу, настолько неподъёмной представлялась мне эта глыба.
В других диалогах Платона всё-таки больше морали, и потому они понимаются легче.
"Парменид" же - не больше не меньше - о едином (которое у Платона - если рассматривать чисто логически - почему-то постоянно является не_единым, но при этом единое).
Если ты не приучен думать в таких категориях, если все эти слова тебе ни о чём не говорят, этот диалог хорошо если не слёзы вызывает.
Но времена меняются)

Как-то раз июньской ночью, когда мне негде было ночевать в Москве и я просто бродила по ней до открытия метро, я зашла в книжный, который раньше что-то для меня значил.
Он бы и сейчас значил - но, к моему неприятному удивлению, на месте одного сетевого магазина я той ночью нашла другой сетевой (а вот эту вторую сеть я не люблю).
Если в прошлом книжном можно было посидеть на диванчике (почему я сюда и зашла, проведя на ногах почти весь день), в этом такой возможности нет, ну и книг тут, собственно, почти нет.
Развернуться и выйти я не могла, частью потому что моим ногам действительно нужно было передохнуть, частью потому что там, за окном, шёл дождь, под которым мне не хотелось лишнее время мокнуть.
И я принялась ползать от стеллажа к стеллажу, в общем-то и не надеясь что-то тут найти.
Тогда мой взгляд упал на "Великих посвящённых" Э. Шюре.

Я ничего не знала ни об этой книге, ни о её авторе.
Просто раскрыла, начала читать - и поняла, что она мне очень нужна.
И правда.
Тогда, летом, она, конечно, оказалась ни к селу ни к городу, но после похода и "В поисках вымышленного царства" Л. Гумилёва - тем самым, невероятно важным, которое давно ищешь.

Это я всё к тому, что Э. Шюре, как недавно мне рассказали ребята, из антропософских кругов.
Книжка же, по сути, энциклопедия для начинающих обзор по истории духовной мысли, но - в силу специфики предмета и автора - сделанный далеко не только на словесном уровне.
... Помещённый в такое обрамление диалог "Платона" перестаёт казаться чем-то неподъёмным, нечитаемым и даже абсурдным.
Напротив, ты восторгаешься тем, насколько упорен автор в поисках подходящей формы для своей мысли.
Пусть это только фрагмент, но как филигранно обработанный!)

Хотя всё равно, конечно, требуется нетривиальное мысленное усилие, чтобы распознавать, понимать и удерживать данный текст.
Плюс слишком очевидно, что, если тебе ясен хотя бы 1%, это уже хорошо (но вряд ли он тебе ясен).
Но невероятно здорово, когда есть куда встраивать!
Ты словно задачу по математике, материализованную перед твоим взором, решаешь.
(А теперь повернём в эту сторону; а теперь посмотрим с этого угла - и т.п.).
Красиво)

читать дальше

@темы: чужими словами, книжный червь, воспоминательное, в зеркале моих восприятий

02:05 

К. Грэм, "Ветер в ивах".

Следуй за белым кроликом (с).
Не довелось мне встретиться с этой книгой в детстве, а она, между тем, прекрасная)
Особенно в несюжетных своих частях.
Читаешь на ночь главу - и снятся добрые сны, потому что текст словно пронизан умиротворением, чуткостью, любовью.
Потому что многое оживает внутри тебя, включая различные природные пространства.
Потому что здесь так просто говорится о дружбе и здоровых взаимоотношениях, о жизни твоей мечты.

... Прекраснее главы "Играющий на свирели у ворот рассвета" только глава "Dulce domum".
Мне она нравится, потому что в ней осуществлен не один непростой моральный выбор.
(Когда непонятно, что предпринять, но наличие цельных моральных установок помогает не просто выстоять - принять здравое решение).
И потому что, наверное, я слишком хорошо понимаю, что чувствует Мол.
И мне радостно оттого, что в этой истории у него есть Рэт.
Почаще бы Молам так везло!)

В главе про свирель внутренняя красота смешивается с внешней.
В ней невероятно трогательно приоткрывают завесу в духовный мир.
Можно улыбаться и восхищаться, но за моральными поступками всё-таки не сюда :)

Но как здорово крот учился управлять лодкой!
И какие атмосферные друзья устраивали пикники на берегу реки!
И как круто проваливались под снег!))
И как надувался мистер Тод!))
Чудесно)

@темы: в зеркале моих восприятий, книжный червь

14:41 

М. Фрай, "Слишком много кошмаров", "Вся правда о нас".

Следуй за белым кроликом (с).
Я не любитель Фрая, но эти две книги попались мне очень вовремя.
Как в старые добрые времена: нужна инструкция - вычленяешь из произведения близкие тебе сейчас цитаты.
Произведение от этого любимее не становится, но ты очень ему благодарен.

Почему не люблю?..
Да потому что не верю.
И более того, не хочу верить.
Я искренне восхищаюсь тем, насколько точно здесь прорисованы - да те же законы Мироздания.
Я симпатизирую сэру Максу, потому что мне близки его переживания, мысли, чувства и что там ещё.
Я радуюсь тому, что добро неизменно побеждает; тому, насколько чистые и искренние здесь взаимоотношения между персонажами. Движению, в конце концов (в т.ч. авторскому).
Но сам мир для меня конструкт.
Милый, непритязательный, в чём-то даже красивый...
Нечестный такой. Сновидческий.

В мире А мы не справились, зато в мире Б обретём, наконец, то, чего были лишены.
Крутыми способами обретём, ни разу не схалтурим; легко не будет, не страшно - тоже.
Всё так :)
Но это как глава "Dulce domum" в "Ветре в Ивах".
Разница в том, что Мол нашёл в себе силы вернуться.
А сэр Макс - пока (?) нет.
Но, может, ещё вернётся.
Пахнет этим.

... Но в остальном, очень здорово, конечно.
Пока я придираюсь к бездне между мирами А и Б, мир Б становится ощутимо человечнее. И мудрее. Трогательнее и ближе.
Радостно за этим наблюдать.

Очень много цитат.

@темы: в зеркале моих восприятий, книжный червь, чужими словами

14:52 

Л. Гумилёв, "В поисках вымышленного царства".

Следуй за белым кроликом (с).
Бывает такая научная литература, от которой захватывает дух.
Не потому что автор делает всё мыслимое и немыслимое, лишь бы его текст понравился читателю (в таких случаях как раз-таки зачастую открываешь и закрываешь работу), но потому что широта мысли учёного превосходит для тебя все пределы.
"Это ж надо так видеть!" - восхищаешься ты и не можешь оторваться от книги.

Нет, тебе не близко такое мировидение.
В нём ты не находишь того самого главного, что делает для тебя каждый новый день новым днём.
Однако полёт духа, огонь, разумность, доказательность у этого труда не отнять.
И если есть наука история, то это книга (на мой взгляд) - её квинтессенция.

... Я не думала, что хочу что-то знать о монголах (да ещё и настолько неповерхностно).
Но меня даже не спросили!
Меня провели через несколько веков истории Востока (про которые я, естественно, ничего не знаю, потому что какое-то представление имею лишь об истории своей страны), тут же отпечатавшихся внутри какой-то из своих сторон (обычно они вылетают, словно жар-птицы, в тот же день), и у меня возникли вопросы. Много вопросов. Но главный: где бы ещё найти сочинения такого уровня?..

Т.е., понимаете, в чём фишка. Изначально Л. Гумилёва волнует один конкретный вопрос: существовало ли царство пресвитера Иоанна, описанное, в частности, в "Сказании об Индийском царстве"?
С обывательской точки зрения, это вообще не проблема)) А если и проблема, то решаемая малой кровью.
Л. Гумилёв посвящает ей всю книгу.
При этом он даёт читателю возможность следовать за ходом своих рассуждений.

И вот, следуя, ты внезапно обнаруживаешь, что действительно, чтобы найти ответ на этот вопрос, нужно тщательным образом изучить историю восточных народов вплоть до 14 века, проходя, словно по канату, между фальсификациями, с одной стороны, и тьмой непонятно откуда взявшихся (зачастую исковерканных) фактов, с другой.
Где-нибудь в самом центре поместить историю о дружбе, поставив перед читателем (и собой, разумеется) провокационно-болезненный вопрос: а имело ли место предательство?
Завершить же, безусловно, исследованием "Слова о полку Игореве" (непонятно, кстати, совершенно, почему на филфаке не читают это исследование), после прочтения которого кажется, что твой мир никогда не вернётся на то место, с которого сдвинулся.

Я не могу проверить Л. Гумилёва)
Я не могу даже утверждать, что он прав / не прав.
Но это для меня имеет значение в последнюю очередь.
Человек так увидел, человек так мыслил, человек совершил невозможное, перевернув привычные представления с ног на голову, и дал возможность за этим наблюдать.
Уже этого так много!..
И живая история, конечно. Жи-ва-я. Поразительно!

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий

22:43 

Следуй за белым кроликом (с).
Читаю Лавкрафта, чтобы расширить свои знания о мире :)
И вот что удивительно.
Он пишет о всяких ужасах так, будто всерьёз их боится. Будто есть предел у познания, и его мифическая вселенная находится за оным (в этом, как кажется, и конфликт, и безысходность, и трагедия).
При этом между ним и изображаемой им же реальностью ощущается барьер (возникающий вследствие этого самого страшного "непознаваемо" ). Автор словно бы пытается отстраниться, как следствие, я ему не верю (хотя рассудком очень даже верю) и, соответственно, не боюсь.
Иначе говоря, в моём сознании тоже возникает этот барьер.
Я не отрицаю лавкрафтовского мира, но он существует как бы параллельно моей реальности.

В то же самое время я смотрю 3-й сезон Твин Пикс.
Честно говоря, я не ожидала таких масштабных перемен))
Перемены отличные; всё то, о чём первые два сезона говорили вскользь, как бы исподтишка, теперь выплыло наружу.
И замечательно))
Но причём тут Твин Пикс?

Притом, что в нём рассказывается о явлениях, намного более страшных, нежели те, что описал Лавкрафт.
Однако они предельно реальные (с частью из них мы сталкиваемся каждый день, хотим мы это признавать или нет), не возникает никакого барьера, хотя подчас форма практически лавкрафтовская.
Просто дело не в форме))
Дело в том, что речи не идёт ни о какой непознаваемости.
В "Твин Пиксе" только и делают, что познают)
От этого и страшнее, и светлее.
Страшнее - потому что нет надежды (всегда есть что-то, что просто есть, с чем пока никак не совладать); светлее - потому что надежда есть (но какой бы страшной жуть ни была, познание её возможно, даженом пр если начинать приходится с общих закономерностей её появления в данном пространстве).

Но и Лавкрафт, и "Твин Пикс" по-своему прекрасны.
(Хотя лавкрафтовские образы могут подолгу стоять перед глазами, и это не чтобы очень радует :) Вот сдался мне тот же Дагон! А после некоторых эпизодов "Твин Пикса" с трудом перемещаешься по квартире: что-то сродни лёгкой форме оцепенения с тобой случается).
Здорово, что кто-то о таких вещах говорит!..

@темы: фильмография, книжный червь, в зеркале моих восприятий, а - так

03:49 

Следуй за белым кроликом (с).
От Ярк прилетел ко мне флешмоб про хорошие новости.
Пожалуй, что тоже: очень вовремя)
Правила у него: "неделю постить по пять хороших новостей каждый день, осаливать по три ПЧ".
Осаливаю тех, кому он по той или иной причине сейчас актуален.

Первый день.

Второй день.

Третий день.

Четвертый день.

Пятый день.

1. Сегодня на меня не нападал демон генеральной уборки, тем не менее несколько часов подряд я пылесосила в комнате и в прихожей. И это счастье! Это ж и дышать легче, и думать, и просто радуешься тому, что пространство на толику прочистилось. А ковры! Всё ведь ради них затевалось. В них, конечно, ещё много пыли и грязи, но всё-таки значительно меньше, чем было. Можно стелить их обратно)
2. А потом я помыла то, до чего дотянулась. И это ещё большее счастье, потому что, кажется, помыть этак ещё раз 10 - и в этом пространстве можно будет жить)) мытьё про свежесть, про новое дыхание и настоящесть.
3. Настя мне сегодня читала свой фанфик, и я удивилась. Потому что он написан... взрослым литературным языком. И то, что написано, - красиво. Славно!
4. А ещё Настя сегодня долго и упорно рассказывала мне про аниме "Хвост феи". Сначала я не очень внимательно слушала, потому что мне есть о чём подумать и без этого аниме. Но потом что-то перещёлкнуло, и я вдруг увидела, что она говорит серьёзно. В том плане, что принято разделять разговоры как минимум на беседы и болтовню. Так вот Настя не болтает. Она рассказывает с таким чувством, что в воздухе едва не начинают летать драконы. Ты отчётливо представляешь, о чём она говорит и почему это имеет смысл (и не только для неё).
5. Ни в Ленте, ни в Перекрестке не было немытой моркови, а гречневую лапшу с овощами и грибами я всё-таки намеревалась приготовить. Поэтому вместо привычных лука и моркови я взяла свёклу и помидор и потушила их вместе с шиитаке и зелёной фасолью в соевом соусе.
Я думала, получится несъедобное нечто (мало того что свёкла; ещё и помидор!). Но оказалось, что это вполне себе хорошо)) Т.е. я бы не постеснялась кого-нибудь таким накормить :)
Лучше, кажется, правда, обходиться без фасоли (по крайней мере, без замороженной ашановской, потому что она несъедобная); но в остальном - всё на месте.
Особенно интересно проявляют себя помидоры: они по вкусу начинают напоминать пасту, но сохраняют целостность формы и отлично сочетаются со всеми прочими ингридиентами (я опасалась, что не будут).

запись создана: 04.06.2017 в 01:05

@темы: человеки!.., распорядок жизни в коммуналке, мухомор - гриб несъедобный, впрочем... (!), кружок по плетению мыслей, чужими словами, книжный червь, в объективе, в зеркале моих восприятий, а - так

04:20 

А. де Сент-Экзюпери, "Маленький принц".

Следуй за белым кроликом (с).
Я честно не люблю эту историю.
Мне не нравится мир, который в ней показан, точнее, я просто в него не верю (и не хотела бы верить).
Меня категорически не устраивает целый ряд мыслей.
Но как бы там ни было, история необыкновенная)
В ней просто показаны сложные вещи, просто и честно, так, как - кажется - никто не делал, и это прекрасно.

На самом деле, тут как с Театром дождей)
Я готова терпеть (почти) всё, кроме печальной меланхолии / безнадёжности / никуда не ведущей грусти.
Они замурованы в "Маленького принца" как в старинный замок, и выхода из этих пут отчаяния автор не показывает никакого.
Просто так оно есть в этой истории, и почему-то считается само собой разумеющимся)

Отдельно мне очень не нравится всё, что сказано про привязанности.
Потому что это какой-то гимн оным)
И опять же - закрепощение в мирке, из которого никакой лазейки.
Да, про это, пожалуй, важно говорить, т.к. в мире слишком много безразличия.
Но что же теперь, всех со всеми свяжем?..
А к остальным (т.к. всех всё-таки не получится) будем относиться как к тем тысячам роз, которые не как моя роза?..
И - хуже - будем нести ответственность за других?))
"Не ты за себя в ответе, но я за тебя!"
Что ж за жуть мы получим таким образом?..

Но мне нравится, что происходит в конце.
Как они бредут по пустыне и находят родник.
И как самолет удаётся починить.
Это прямо-таки по-настоящему)
Какой-то тот самый правильный ракурс.

А вот со змеей эпизод не люблю. С детства.
Зло как оно есть.
К чему оно может привести?..
Но сама по себе идея интересная, наверное.

Живой текст, но намного-намного больше я люблю "взрослые" повести Экзюпери.
К ним у меня не возникает вопросов.
Они по-другому и о другом.
Но про них не сегодня)

Цитаты.

@темы: в зеркале моих восприятий, книжный червь, чужими словами

02:34 

Джон Р.Р. Толкин, "Властелин колец".

Следуй за белым кроликом (с).
Не помню, как вышло так, что я не читала эту книгу раньше.
Как бы там ни было, я рада, что добралась до неё именно сейчас.
Очень, очень рада.

Меня сложно зацепить текстом.
Сюжет как таковой мне не интересен, характеры - тем более.
В книге я ищу того же, что в симфонии: модель Мироздания.
Если я там не нахожу стремления постичь (или хотя бы описать) законы Вселенной, я не очень понимаю, зачем мне читать дальше.

"Властелин колец" меня зацепил.
Его очень трудно было не читать взахлёб - хотелось поскорее посмотреть на то, как автор видит то или иное явление.
И, как и в случае с Экзюпери, узнать те переживания, которые неоднократно испытывал в реальности.
*Вот идут хоббиты пешком к Раздолу - и ни словечка лишнего в описаниях нет. Поразительно!*

Но это частности.
Восхищало-то, что оно ровно так и есть)
В этом произведении очень точно показаны не только основные действующие во Вселенной силы (наличие и Мордора, и Изенгарда прямо-таки греет душу)), но и те законы (и природные, и не только), по котором в оной течёт жизнь.
Пожалуй, самым значимым для меня моментом стала глава про Тома Бомбадила.
Такого, чтобы спустя 1000 страниц встретить в тексте его имя и начать думать его стихами, со мной раньше не случалось.
Но вот, оказывается, и так бывает)

... Мысль о том, что нужные люди окажутся в нужное время в нужном месте, если не устрашатся / если их мягко направить, тем самым приложив недостающее усилие, очень филигранно проходит через весь текст.
Не фатум и не отрицание оного - судьба, которой может до определённой степени управлять цельная личность.
Баланс, который можно чувствовать или не чувствовать.
Чтобы иметь право на него воздействовать, нужны сила стремления, искренность порывов, мужество.

Идея верности и бескорыстного служения силам добра.
Красоты, если угодно.
Здесь нет места личному (потому что индивидуализм на службе у зла); здесь просто 9 добровольцев-хранителей идут в такую жесть, которую и помыслить сложно (одна метель в горах там чего стоит).
Не чтобы мир спасти :), чтобы максимально хорошо сделать то, что они могут сделать.
И если максимально хорошо предполагает смерть, они пойдут на неё без раздумий и сомнений (в этом смысле особенно изумляет эпизод, в котором Арагорн собирает войско, чтобы идти к Мордору; неоднократно подчеркивается при этом, что направляются они туда, дабы умереть).
И в этом "без раздумий и сомнений", в этом живом порыве, как кажется, ключ.
Т.е. это же не значит не подумав (очень порой трудно Арагорну и Гэндальфу даётся выбор того или иного решения). Это именно что помыслив - где мысль не абстрактная логическая схема, но интуиция (в основе которой в т.ч. и глубокое чувство).

... А иначе не пойдёшь, например, по тропе мёртвых.
Ведь даже самые сильные и храбрые воины считают это безумием.
Если они отправятся туда, считая так, они не вернутся.
И не возьмёшь Горлума в провожатые.
И не будешь несколько дней бежать по следам орков.
(Рассудок в этом смысле предельно предсказуем и труслив; но себя он покажет как самого смелого и рассудительного на планете).

И никто не знает ни как сложится, ни сложится ли.
Да, кто-то может предвидеть будущее.
Но если кто-то недостаточно мощен, он видит лишь то, что ему показывают (одну какую-то грань, которую далее трактует по-своему, ибо включается рассудок).
Если же в ком-то силы много, он понимает, что это лишь одна из вероятностей.
Что само по себе оно так не произойдёт: нужно чтобы в каждой "пешке" достало самоотверженности честно, бесстрашно делать своё дело.
И твёрдости, непоколебимости, уверенности - в них самих.

Вот и выходит, что любви оказывается качественно больше, чем страха.
Разной любви, хотя чаще духовной.
В этом смысле угнетают последние страницы произведения.
С точки зрения любви духовной, всё там хорошо.
Фродо, Гэндальф, Бильбо уходят туда, где им будет лучше.
Понятно, что все они одно; что они не перестанут любить друг друга и т.п.
Но с точки зрения любви душевной, это какой-то ад.
Они-то ушли, а Сэм остался.
И вот ему - как быть?
Он ведь душой привязан к господину Фродо.
И никакая семья ему его не заменит.

В этом месте мне стало очень тяжело писать, поэтому я, пожалуй, пойду поклею обои)
Оставлю вам цитаты - правда, они весьма специфичные на этот раз.
(Тот случай, когда, если и цитировать, то всю книгу).
... Очень космичный текст.
Добавлю только, что он мощно срезонировал мне сейчас; подсказал, как перераспределить ресурс; напомнил про крылья и много про что ещё.
Дал возможность поклеить обои.
И просто хорошо так встряхнул.
Как же тут всё (на мой взгляд) правильно!.. (Ну, кроме роли женщин))
P.s. Rак не полюбить всей душой эльфов.
Цитаты.

@темы: чужими словами, кусочки счастья, книжный червь, в зеркале моих восприятий

04:37 

Борхес, "Сад расходящихся тропок".

Следуй за белым кроликом (с).
"Он озирает мир мышления, как любитель антикварную лавку, и его литературные комнаты меблированы с таким же изысканным вкусом, но и с такой же пестротой, как дом этого дилетанта" (с).
Я бы не сказала сейчас про Борхеса лучше.

То есть я ведь любила его очень когда-то.
Мне как будто нравилось то, что он делает, мне казалось таким необычным и глубоким то, что он думает.
Но сейчас я беру в руки книгу - и она рассыпается на кучу осколков.
Пус-то-та; за каждым словом, за каждым причудливым вывертом.

Это всё, должно быть, очень субъективно.
Наверняка же сказывается на моём отношении к текстам этого автора моя общая нелюбовь к интеллектуализму и постмодернизму.
Но я про/перечитала цикл "Сад расходящихся тропок", кое-что из более раннего и некоторые поздние стихи и могу сказать вот что.

В прозаических текстах я нашла оболочку - красивую, продуманную, претендующую на глубокое содержание, однако не имеющую никакой связи с оным.
Это как кто-нибудь прошёл бы мимо прекрасной бабочки и рассказал бы, к какому классу она относится, какое строение имеет, а потом - для пущего эффекта - пришпилил бы её к себе на грудь.
Очень много знаний, информации (нетривиальной, малодоступной) - и при этом ни крупицы чувства.
Возможно, потому и возникает эта жутковатая игра со всем, что свято и не свято.
А как его почувствовать, чем?..

... И вот я открываю стихи, потому что они из книги "Хвала тьме".
Мне непонятно название, и хочется прояснить для себя, что автор за ним утаивает.
И в этих стихах я вдруг обнаруживаю душу.
Чувство, словно бы не вполне оформленное; простую такую мысль.
Никаких умничаний, игр, плясок.
Поиск, который, правда, по признанию автора, едва ли не завершён.

Борхес тоже говорит про непознаваемость мира; но у него ещё мрачнее, чем у Канта, выходит; в отдельных произведениях он как будто стремится к смерти; а в отдельных - не очень понятно, к чему.
К познанию собственного я через откровение, предположила бы я.
Тьма у него оказывается неким экзистенциальным началом.
Тем, что остаётся, когда отброшена вся мишура.
... Радостно, что он пришёл к этому.
Хотя, по ощущениям, он и себя пытается разгадать так, как разгадывает загадки его герой Исидро Пароди.
Впрочем, с собой-то так всё равно не выйдет)

Принято восхищаться "Вавилонской библиотекой", "Садом расходящихся тропок", а я вижу в них игру ради игры. Притом в последнем случае весьма жестокую.
А в стихах (очень наивных для меня местами, зато искренних) вдруг жизнь, проступание себя.
И для меня это на порядок ценнее.
Но я, возможно, просто не доросла.

"Старость (как её именуют другие)
это, наверно, лучшее время жизни.
Зверь уже умер или почти что умер.
Человек и душа остались.
Я живу среди призраков - ярких или туманных,
но никак не во мраке. <...>
Мир мне всегда казался слишком подробным. <...>
Моя полутьма болезненна и неспешна,
скользит по отлогому спуску
и похожа на вечность.
Лица друзей размыты,
женщины - те же, какими были когда-то,
а кафе, вероятно, свосем другие,
и на страницах книг - ни единой буквы.
Кого-то, должно быть, пугают такие вещи,
а для меня это нежность и возвращенье.
Из всех поколений дошедших доныне текстов
я в силах прочесть немного:
только то, что читаю на память,
читая и преображая.
С Юга и Запада, Севера и Востока
дороги сбегаются, препровождая меня
к моему сокровенному центру. <...>
Теперь их можно забыть. Я иду к моему
средоточью,
к окончательной формуле,
к зеркалу и ключу.
Скоро узнаю, кто я".

@темы: книжный червь, в зеркале моих восприятий, чужими словами

01:36 

Гёте, "Фауст".

Следуй за белым кроликом (с).
К этому тексту я отношусь неоднозначно.
Вначале он приводил меня в восторг: я подчёркивала хорошо если не каждый абзац, будучи поражена глубиной мысли, силой образов, смелостью.
Но впоследствии я перестала понимать "Фауста" в принципе.
Он стал слишком сложным для меня; ниточки перестали сходиться.

Ну т.е. как.
К "Фаусту", в отличие от "Мастера и Маргариты" у меня нет вопросов про то, какие силы тут изображены (может быть, зря, кстати, их нет).
Вот есть Мефистофель - и он однозначно Сатана (Ариман).
Правда, в самом-самом начале этого по нему как будто не скажешь.
Совершенно ведь не ясно, что он делает среди архангелов и почему как будто подчиняется богу.
И что это за спор такой вдруг странный у них про доктора Фауста.
И чего ради Мефистофель становится едва ли не слугой главного героя.

Но далее его сущность развёртывается стремительно, и вот вопросов уже и нет.
Зло ради зла.
Никогда не мелочное, потому что ужасное.
Потому что, что бы Мефистофель ни делал исключительно по своей инициативе, он стремится либо уничтожить, либо поработить, т.к. ненавидит человека.

"Я отрицаю всё - и в этом суть моя.
Затем, что лишь на то, чтоб с громом провалиться,
Годна вся эта дрянь, что на земле живёт.
Не лучше ль было б им уж вовсе не родиться!
Короче, всё, что злом ваш брат зовёт, -
Стремленье разрушать, дела и мысли злые,
Вот это всё - моя стихия".

Чего он только ни может, какими толпами ни управляет, какой волей ни обладает, сколько людей ни сбивает с пути - а всё-таки, вопреки всем договорам, не получает души доктора Фауста.
Почему?
... И вот тут для меня становится слишком сложно.
Я не знаю, почему.

Да, Фауст не становится злым человеком (хотя где начинается его мораль, вопрос для меня пока риторический).
Тем более он не становится мелочным.
До последней минуты своей жизни он стремится, и стремления его, мягко говоря, мощны.

Не много не мало он летает; в каком-то смысле, меняет прошлое; пребывает на границе миров, в которых не чувствует себя чужим и беспомощным; подчиняет себе стихию.
Применять к нему земные мерки бесполезно.
Нет смысла, например, говорить, что он поступил безнравственно по отношению к Гретхен.
Он вообще никак по отношению к ней не поступал (за исключением, наверное, того эпизода, когда он попытался вызволить её из темницы).
Но как это всё уместить в голове и в сердце?..

... По сути, определяющим в поэме является наличие стремления в его чистоте и силе.
Не воли, не желания - но неустанного поиска истины на Земле и за её пределами.
Т.е. Фаустом ведь не владеют ни страсти, ни вожделения)
И при этом мы постоянно видим, как он с головой погружается в них.
... Противоречия тут нет, потому что задача героя всё-таки - познание (он хочет всё испытать, чтобы взгляд стал более многогранным и - что ли - объективным).
Он потому и вне морали, в каком-то смысле.
И потому и не оказывается связанным никакими договорами.

"Не радостей я жду, - прошу тебя понять!
Я брошусь в вихрь мучительной отрады,
Влюблённой злобы, сладостной досады;
Мой дух, от жажды знанья исцелён,
Откроется всем горестям отныне:
Что человечеству дано в его судьбине,
Всё испытать, изведать должен он!
Я обниму в своём духовном взоре
Всю высоту его, всю глубину;
Всё счастье человечества, всё горе -
Всё соберу я в грудь свою одну,
До широты его свой кругозор раздвину
И с ним в конце концов я разобьюсь и сгину!"

И это то, что не понять Мефистофелю.
Для него-то как раз всё определено что ли.
У него есть представления о том, что хорошо, что плохо.
А у Фауста их нет.
Потому что у истины (до которой Мефистофелю как будто нет дела) их нет.
... Вот и получается, что "часть вечной силы я, всегда желавшей зла, творившей лишь благое".

Выходит, что дело не в этической стороне вопроса, но в силе стремления.
В том, чтобы сохранить верность ему в пику мелочности, удобствам, ужасам, радостям.
Если, конечно, речь заходит о свободе, вытекающей из познания.
О свободе как предмете этого самого познания.
... Прекрасный текст. Этакое живое знание.
И про него не скажешь же, что о зле. Хотя казалось бы.

Много цитат.

@темы: чужими словами, книжный червь, в зеркале моих восприятий

05:01 

М. Булгаков, "Мастер и Маргарита".

Следуй за белым кроликом (с).
В романе Булгакова эпиграф из Гёте.
Совершенно не нарочно я сейчас перечитываю "Фауста" и искренне не понимаю, к чему он там.
Но давайте по порядку.

"Мастер и Маргарита" для меня роман о зле.
О зле мелочном и банальном, но принимающем, однако, вселенские масштабы.

Зло в романе для меня не Воланд и его свита.
Они ничего именно_злого не совершают, но, скорее, вскрывают те язвы, которыми усеяно Мироздание.
Выносят на поверхность то, что не для всех очевидно; порой весьма специфичными методами - и тем не менее.
Как точно подмечают ребята, восстанавливают справедливость.
(Показательна последняя сцена с участием Воланда и его свиты - в ней очень много высоты, глубины звучания, красоты, наконец. Поразительная она).

Зло в сознании.
В мелочности, в суетности, в приземлённости, в вечном недовольстве и неспособности совершать поступки.
В отсутствии личности как таковой.
... Можно было бы сказать, что это характеристика советского общества, например, но, кажется, что нет: действенная сила. Которая пронизывает собой весь текст и выбирается за его пределы: ты ощущаешь её почти физически, однако ни в одном из персонажей она для тебя не воплощена.

Добра в тексте в принципе не представлено.
Т.е., конечно, есть Иешуа - но в нём почти нет силы.
Есть Левий Матвей с ножом - но опять же ж.
Внезапно зато есть мир покоя, которым, вроде как, заведует Воланд.
Который тут в принципе едва ли не всем заведует.

... Он не похож на Мефистофеля.
Он мощен, город и неприступно тих, слишком возвышен, чтобы хотеть злого.
Я бы сказала, он хочет того же, чего обычно хочет добро: расширения человеческого сознания.
Но если для добра это цель, для Воланда, скорее, средство: ему мешают расставленные человечеством границы.
(Там, где лично его они не задевают, ему никакого дела до них нет).

Кто он, таким образом, непонятно.
Тот, кто уравновешивает зло, пока добро где-то растворилось?
Но где и с чего?..
По ощущениям, представляется, что Воланд не выбирал свою роль.
Как Фагот не выбирал ёрничать и делать мелкие пакости.
Просто ему было слишком скучно.
Просто почему-то так вышло.

... Очень здорово изображена тьма над Ершалаимом.
И те отдельные личности, которые в романе есть.
За Маргаритой невероятно увлекательно наблюдать, владелец "Грибоедова" прекрасен)
Сцена с вороными конями настолько космична, что перекрывает все предыдущие впечатления (после неё совершенно невозможно читать эпилог, например).

Должно бы всё это очень сильно негативно влиять, а не влияет почти никак (ну, подумаешь, свет в ночи в комнате включается, подумаешь, с бесами сталкивает).
А уж после финальной сцены и мысли о подобном влиянии не возникает: напротив, она вдохновляет на что-то более высокое, нежели имеющееся в тебе сейчас.
И, однако, добра тут близко не стояло.
Кого же изобразил Булгаков?..

@темы: в зеркале моих восприятий, книжный червь, под знаком вопроса

Упражнения в прекрасном.

главная