• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: картинки у меня в голове (список заголовков)
15:34 

Следуй за белым кроликом (с).
Мир пестрит историями про обманутое доверие.
А я понимаю, что не понимаю, как это...

Ведь когда его "обманывают" (стоит понимать, что слово не то совершенно), оно сжимается в комочек, прячется в угол, а потом тихо оттуда спрашивает: "Но как же так?.. Я не понимаю, что происходит..."
Ты кричишь про то же достаточно громко (не кому-то, про себя), а оно вот так.
И ты ему:
- Знаешь, я тоже не понимаю.
Молчите вместе.
- Но ты ведь здесь?
Смотрит изумлённо:
- Здесь. А я куда-то должно было уйти?.. Если надо, если это всё из-за меня, я, конечно, уйду, просто...
- Да нет же, - бросаешь деланно-строгий взгляд, - хорошо, что ты тут. Значит, мне не придется выманивать тебя из тёмного леса.
Совсем ошарашенное:
- Из какого тёмного леса??
И ты, отчётливо проговаривая каждое слово и постепенно нагнетая:
- Из того, в котором прячутся все обманутые доверия. Рассказывают, что, когда доверие обманывают, оно наскоро собирает вещи и уходит. Но т.к. бежать ему некуда (оно ведь всю жизнь просуществовало в этом доме), спустя время оно останавливается, садится на придорожный пенёк и начинает плакать. Тогда-то перед его глазами и возникает тот самый волшебный лес. Поначалу доверие думает, что это очередной мираж - сколько их таких уже встречалось на его пути, - но лес маячит и маячит, а идти - ну куда? И тогда доверие соглашается ступить в этот непроглядный мрак. Заходит, а там - воплотившимся Босхом - мириады таких же самых доверий, живут припеваючи - каждое в собственном доме, питаются морской солью, водят хороводы, веселятся. Поначалу доверию страшно и неприютно, оно порывается уйти назад, но тут его замечают, вовлекают в игру - и вот уже оно в веночке олимпийского бога распевает песни и выделывает па. И если носитель когда-нибудь опомнится и чудом найдет этот лес - разве ему прорвать эту пелену? Разве вернуть доверие домой? Да он поди своего-то и не узнает в этой свистопляске.
Отмахивается:
- Тьфу, да что за чушь ты несёшь?..
Улыбаешься одними глазами:
- Это не я. Просто от кого-то услышала, а этот кто-то ещё от кого-то, а тот кто-то...
Сердится:
- Ясно. Я правильно понимаю: мне теперь нужно расти?
Серьёзнеешь:
- Ага.
Выдыхает с облегчением:
- Ну так бы сразу и говорила. А то тёмный лес, тёмный лес...
*Свет за кадром*.

@темы: в зеркале моих восприятий, картинки у меня в голове, тяпкой в душу

00:04 

Размышлятельный же писался пост... О_о

Следуй за белым кроликом (с).
Есть терпение, а есть упорство. Две стороны одной медали, на одной подписано "для другого", на другой - "для себя". Постоянно норовят перетечь друг в друга, счастливый обладатель и сам не всегда в состоянии их различить.
Эта медаль - поблекшая, опутанная тиной - прибита к одному берегу Леты.
У другого сверкает неестественной желтизной иная. Она про нетерпение, суетность и всевозможные "я не могу", "я не хочу", "я не знаю", "я не умею".
Медаль притягивает к себе взгляд, обещает покой и отдохновение в пути.

Когда меж берегов проплывают на скромных лодках случайные путники, глаза их, не занятые греблей, скользят по пугающей темноте, натыкаются на сияющий круг и устремляются к нему - с той искренностью, на которую только способны. Странникам кажется, что это хороший знак, что спасение близко, и что скоро свет полготит тьму. Они не знают, что свет ближе, чем им кажется. Но что, потянувшись за медалькой, они собственноручно его отдаляют.

Есть и другие. Всецело погруженные в работу, они видят, но не замечают. В отличие от первых, они легко различают в темноте очертания деревьев, коих тут очень много, плавники странных одноглазых рыб. От них не скрывается даже месяц, проникающий сюда безбородой тенью. И медаль попадает в поле их зрения - но она так слепит их привыкшие к темноте глаза, что путники и не думают к ней подплывать. Что-то неестественное есть в этом куске металла, что-то не от живого света.
Они отворачиваются, твердо намереваясь продолжать грести, крепче берутся за вёсла...
В это мгновение иная медаль сама запрыгивает к ним на борт. Они не удивляются, просто освобождают для неё место - мол, садись - делают очередной гребок и оказываются в комнате, плотно укутанной светом. Настоящим, который греет, а не слепит.
И им бы передохнуть, размять уставшие спины, а они улыбаются - счастливые-счастливые, - хлопают друг друга по плечу и находят себе новое дело. Ведь счастье для них не в точке на карте, но в самом пути.

@темы: картинки у меня в голове, в зеркале моих восприятий

04:48 

Ссслабенький текст. Но пусть висит...

Следуй за белым кроликом (с).
"Почему люди не летают? Почему люди не летают так, как птицы?" - раздавалось проникновенно, томно откуда-то с 14-го этажа. Мудрый Ворон поначалу долго смотрел в пустоту - изумленно и немного испуганно, но потом встряхнул головой и приземлился аккурат на внешний подоконник. Настойчивый стук в стекло прервал монолог, створка окна приотворилась, и в уютную звёздную ночь выглянула девочка лет 15-ти: "Что стучишь? Заходи".
Ворон не спеша залетел в небольшую, по-советски обставленную комнату, плюхнулся в укрытое пледом кресло, придал взгляду и голосу нужной строгости и спросил:
- Анка, что это было?
Анка непонимающе пожала плечами:
- Что "это", Крош?
Крош спокойно объяснил:
- То, что ты сейчас читала. Про людей и птиц.
Девочка лишь слегка заметно поморщилась:
- А... Это? Ну, задали выучить к завтрашнему дню по литературе. Монолог одной девушки из пьесы. Катерина зовут. Ничего важного.
Ворон устало вздохнул:
- Да нет, напротив. Ты так его читала, что я подумал было, что ты веришь в то, о чём говоришь.
Анка грустно вздохнула:
- А не надо было верить? Понимаешь, Крош... Вот мы с тобой друзья, правильно? Но ты птица, у тебя есть крылья, с их помощью ты летаешь. А я человек. Просто человек. У меня, конечно, сильные руки, но им никогда не поднять меня в небо. Ни-ког-да... Я бы рада в это не верить, но по всем законам физики...
Ворон встрепенулся:
- Да оставь ты эти законы физики! И послушай меня. Я расскажу тебе одну историю, которую мы, вороны, передаём друг другу из поколения в поколение. Ты можешь в неё верить, можешь не верить. Но просто послушать и дослушать ты готова?
Напряженность мокрым пододеяльником повисла в воздухе, Анка замялась на мгновение, но всё же согласилась:
- Готова.

Когда-то давным-давно люди жили в другом мире. Там у каждого были крылья, а глаза светились улыбкой и счастьем. Но потом кому-то наскучила такая добрая фривольная жизнь. Говорят, таких "кому-то" было настолько много, что они сумели организовать заговор и открыто возмутиться против существующего порядка вещей. Тогда небеса разгневались и сбросили людей на землю.
Обнаружив себя на огромной планете, её новые жители (даже бунтари) опечалились: в те времена на Земле не было почти ничего, и приходилось создавать всё с нуля. Многие принялись проклинать новых порядок и тех, кто навязал его остальным. Пространства трескались от плачей, стонов, злобы и просьб.
Но было несколько человек, которые приняли новые условия. Они не стали ни сетовать, как другие, ни стенать - просто ушли куда-то далеко-далеко, организовали там общину и стали учиться летать. Да-да, они верили в то, что не разучились, и в то, что рано или поздно смогут вернуться домой.
На небесах их поначалу не приняли всерьёз. Посчитали, что это очередная блажь, которая вскоре себя исчерпает. Но шли годы, а люди не оставляли попыток научиться летать - падая и снова поднимаясь, снова падая и вновь поднимаясь.
Тогда в эту общину послали небесного странника. Им оказался неприметный юноша с мягкими белыми крыльями и добрым взглядом. Он подошёл к мальчику лет 5-ти, играющему отдельно ото всех, и шепнул ему на ухо: "Запомни, что я тебе сейчас скажу, и постарайся передать взрослым слово в слово. Мы решили вернуть вам крылья. Но мы не хотим никого выделять и дарить их только упорным. В то же время нельзя, чтобы о крыльях знали все. Иначе бунт повторится, и вы падете ещё ниже. Поэтому крылья эти будут у вас внутри. Найдите их в себе, очистите, и вы сможете бывать дома хоть каждый день, не меняя положения в пространстве".
С этими словами странник исчез - так же внезапно, как и появился. Мальчик же всё честно рассказал на собрании в общине.
Кто-то счёл это за выдумку и лишь устало отмахнулся от ребёнка (потомки этих людей впоследствии изобрели самолёты), кто-то поверил, но возразил: "Мы всё равно будем продолжать учиться летать. И когда-нибудь взлетим на настоящих крыльях". (Самые упорные взлетели, ибо верили). А кто-то прислушался к словам малыша и принялся искать эти внутренние крылья в себе. И нашёл. И научился свободно перемещаться по разным измерениям пространства.
Со временем, правда, многое подзабылось: войны сваливались на Землю одна за одной, люди перемешались в бесконечных браках, да и обмельчало всё, особенно чувства. Так что теперь летать и правда редко кто умеет.
Но если ты сильно любишь и чиста сердцем, ты полетишь. Несмотря ни на что.
Люди летают. Летают быстрее и дальше птиц, Анка. Просто... не все.

Какое-то время в комнате было тихо-тихо. Потом настенные часы отстучали 9 раз, девочка как будто опомнилась, приобняла ворона и прошептала: "Спасибо тебе. Я подумаю над тем, что ты сказал. А сейчас отправляйся спать, время позднее..."
Ворон посмотрел на подругу задумчиво, едва слышно хлопнул крыльями и вылетел в приоткрытое окно.
А Анка села на широкий подоконник, вспомнила лето, деревню, то, как они с Лизкой запускали бумажные кораблики на местной речке... Улыбнулась, зажмурила глаза - и вдруг полетела. Через какие-то неведомые пространства и миры.
Летела она недолго. Вскоре впереди замелькал знакомый силуэт, Анка схватила Лизку за руку, и девочки сначала озорно летали вместе, выписывая всеозможные пируэты, а потом приземлились там, где достаточно было придумать окружащий мир, как он тут же появлялся. И болтали, и смеялись, и почему-то играли в мяч.

Когда пробило 10, Анка вернулась в свою комнату - внешне спокойная, но счастливая-счастливая - расправила постель, положила под подушку томик Островского и уснула. Авось отрывок как-нибудь выучится во сне. Или не выучится. Да какая теперь разница)

@темы: в зеркале моих восприятий, картинки у меня в голове

23:27 

Следуй за белым кроликом (с).
Она живет в маленьком деревянном доме у самой реки. По утрам солнце запотевшими ладошками тычется в окна. Она распахивает их - неважно, зима или лето, - и запускает в комнату и полутемный коридор лучи света. Они оседают смешными лопоухими крольчатами на поверхностях, подмигивают ей весь день, а вечером превращаются в звезды. И вот она приходит после прогулки домой, открывает дверь, а комната словно звездная небо - улыбается ей из темноты. Она ласково гладит каждую звёздочку, прячет в рукав и выпускает во двор. Та мнется сначала в робкой нерешительности, потом скромно машет ручкой и улетает высоко-высоко - туда, где ещё никогда не гуляла.
Каждый вечер у неё в доме набирается с дюжину таких звёзд. Они добрые, сильные, готовые выполнить любую её просьбу...
Она никогда ни о чём их не просит. Но, выпустив последнюю, возвращается в комнату, зажигает свечу, ставит её на подоконник, садится рядом и отчетливо представляет, что этот маленький огонёк побудет маяком для многих затерявшихся странников; что он укажет путь тем, кто с него сбился; и оставит кусочек света падающим во тьму. А после этого он доберётся до того, кому адресован, тихонечко запрыгнет на плечо и согреет так, как только он один умеет.
У него обязательно хватит сил.
Ведь она крепко-крепко в него верит.
И держит, держит.

@темы: в зеркале моих восприятий, картинки у меня в голове, тяпкой в душу

02:02 

Следуй за белым кроликом (с).
Говорят, что идешь через тьму - а идешь через свет,
Белых пухленьких сов по дороге тихонько сплетая.
Говорят, не вернется ничто, и надежды на лучшее нет -
Замирая, киваешь. Но стоя у самого края,

Достаешь теплый термос из старого рюкзака,
Отпиваешь немного - и, выплеснув чай на тропинку,
Начинаешь чертить мокрым пальцем - сначала слегка -
Всё, что видишь, - душой согревая улыбку.

И из той самой тьмы, что для зоркого глаза - свет,
Появляется реальность, которой ещё не случалось.
Усмехается вера, и в вихре непрожитых лет
Раздается: не дрогни, иным и не то удавалось.

@темы: картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер, тяпкой в душу

00:00 

Следуй за белым кроликом (с).
Бьяки жила в землянке в самом центре мира. Каждое её утро начиналось с того, что она, с аппетитом потянувшись заспанным телом, аккуратно расправляла сплетенные из веток занавески и выпадала из воображаемого окна прямо во двор. Выходить через дверь казалось занятием скучным и неблагородным, а тут - рраз, и ты уже в тени мохнатой ели разогреваешь утомленные косточки. Потом можно было напиться ледяной воды из родника, насобирать ягод - там, где она жила, ягоды водились круглый год - смачно вздохнуть и приступить к разборке корреспонденции.
- Ммм, так, это на другом конце Галактики, немного подождет. Это с пометкой очень срочно - учесть. Это - от какого-то скромного человека, у него большая беда, но он великодушно преуменьшает её размеры - выполнить в первую очередь.
Фух! - от резкого дуновения рыжеватая чёлка разлеталась в разные стороны, но тут же бдительно собиралась обратно. - Кажется, всё. Даже не так много. Ну что, Серый, полетели?
Серым она называла маленький самолет, прятавшийся за углом дома. По составу он представлял собой натуральное облако, но управлялся как настоящий.
Всякий раз после подобного вопроса она усаживалась в мягкое кресло, пристегивалась, заводила воображаемый двигатель - и белая пушистая птица взмывала в небо и неслась к первой, заблаговременно заданной цели. Иногда к ней на крылья усаживались уставшие орлы или чайки, иногда в открытое окно трюма залетала непонятно откуда взявшаяся бабочка, приземлялась на чуть загорелую руку и начинала рассказывать о своем бытье. Бьяки заботливо её выслушивала, а потом выпускала - счастливую, успокоенную - прямиком в открытый космос.
Что везла Бьяки? Кто-то называет это солнечным светом, кто-то - теплом, кто-то - покоем в битве. Просто если где-то кому-то было очень плохо, а помощи ждать неоткуда, Бьяки во двор прилетало послание. Бог знает, как и кем оно писалось. Девушка внимательно изучала адрес, задумчиво проводила языком по костяшкам пальцев и отправлялась в путь. По дороге ей встречались всевозможные преграды, в основном в виде построенных нуждающимися в помощи огненных, водяных и колючих стен. Но она всегда точно знала, что хочет сделать, направляла самолет прямо в эпицентр пламени, без сомнений, без страха, и оказывалась рядом с потерявшимся, разбитым человеком. Светила ему фонариком, поддерживала за плечи - и они выходили рука в руке из тёмного лабиринта. Бьяки мило улыбалась на прощанье, напевала тихую колыбельную, человек погружался в сон и просыпался бодрым и исцеленным.
Но сегодня Бьяки проснулась странно утомленной и опустошенной. Не было сил даже на то, чтобы раздернуть шторы - она покорно вышла через закрытую дверь и сразу, не заходя ни на родник, ни в малинник, наклонилась к пухленькой стопке писем. Медленно и тревожно она разбирала корявые почерка на потемневших листах бумаги, пока руки не нащупали тот самый - важный, единственный. До боли знакомые закорючки судорожно вцепились в дрогнувшее сердце. Бьяки на мгновение прикрыла глаза, а в следующее уже сидела в кабине пилота и что-то сосредоточенно шептала Серому. Тот взмыл в воздух крылатой ракетой, за доли секунды преодолевая сотни приграничных пространств.
Она столько раз помогала незнакомым людям, так поднаторела в этом, что умудрилась не придать значения крику друга. Она услышала его как-то на рассвете, побледнела, но и только. Друг скрывал свою боль, не просил о помощи - а значит, верно, ничего серьёзного?.. Как могла она оказаться настолько бесчувственной?
Слёзы градом катились из-под покрасневших век. Мимо со свистом проносились воздушные бури, смерчи, штормы. Ей не было до них никакого дела. С отчаянной злостью она упорно вела свой самолет. Вперед, только вперед. Внезапно в двух метрах от них с Серым возникла толстая черная стена. Таких мощных стен Бьяки никогда не видела: без единого просвета, без намека на щель. Крепкая, железобетонная, жуткая. Можно было, наверное, попытаться облететь её сверху или проползти под ней - наверняка стена где-то кончалась - но у Бьяки не было ни времени, ни права так поступать. Она и так уже достаточно опоздала. Поэтому девушко крепко сжала зубы, притормозила и резко дёрнула за рычаг. Самолет на невиданной скорости направился в самый центр непробиваемого пространства. Не избежать страшного столкновения. Но они должны прорваться, чего бы им это ни стоило.
... Снег мягкими хлопьями опускался на расцарапанное лицо, обжигал израненные конечности сладкой болью. Рядом тяжело вздыхал укрытый плотным чёрным облаком Серый. Ни один из них не мог, кажется, даже пошевелиться. Но они прорвались, прорвались! А значит, обязательно что-нибудь придумают. По-другому ведь просто не может быть?..

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

03:11 

Следуй за белым кроликом (с).
Она проносится по упругим снежным волнам огненным вихрем и поёт танец ликующего безумия. Тут и там начинают кружиться в такт лёгкие смерчи, ангелы на полной скорости переворачиваются на спины и от всей души летят задом наперёд, грани кристаллов мигают разноцветными красками.
Кажется, весь мир сотрясается от гомерического хохота.
Она и сама смеётся - легко, заразительно. Но её смех - скорей, подкладка, опора, коридор, ведущий в комнату. В которой мягко горит настольная лампа, тихо играет музыка, плед свивается в колесо из спокойствия, а по сторонам развешаны слова - простые и в то же время глубокие, незамысловатые - и повествующие о том важном и сокровенном, о чём не принято говорить. Только слушать. И вплетать в косы собственных мелодий.

@темы: в зеркале моих восприятий, картинки у меня в голове

00:05 

Следуй за белым кроликом (с).
Я замираю и выдыхаю из себя немного света. Он кучкуется на ладони, словно бы в поисках защиты. Тогда я тихо прикрываю свет рукой и аккуратно леплю из него маленького белого совенка. А потом ещё и ещё. Совята смешно переваливаются с лапки на лапку, чуть взлетают и кружатся смешными комочками. Я шепчу им, куда лететь, они выстраиваются в некое подобие линии и исчезают вдали на своих крошечных крыльях. Конечно, кто-нибудь из них долетит.

А сама я еду в центр Москвы и развлекаю столичных жителей мыльными пузырями. Они красиво переливаются на морозном воздухе, правда, почти всегда их сдувает ветром за мою спину, и я больше представляю) Сама же дую, дую, пока не начинают коченеть руки. Отогреваю их, снова дую (вроде бы, ну надень перчатки, а вроде бы, отчего-то нельзя). Но в Москве нынче как в Казани - становится холоднее прямо на глазах)) И, конечно, никакие не -4. Так что 30 минут становятся моим пределом на сегодня)

Зато где-то в районе Страстного бульвара я-таки плюхаюсь на колени и говорю "спасибо". Внезапно Москве. Какое-то время мы с ней так и беседуем: я на коленях, она вокруг) Очень мирно и искренне.
А дальше начинают происходить странные вещи. Сначала Москва отправляет меня есть и греться, чего никогда не случалось раньше, а после этого, когда я начинаю брести в сторону театра, она вдруг говорит мне зайти в церковь. Точнее, место само меня зовёт ни с того ни с сего. Захожу. Внутри спокойно, хорошо, я бесшумно продвигаюсь вдоль стен, как обычно это делаю в подобных местах, и натыкаюсь на св. Анастасию. Разглядываю её какое-то время, улыбаюсь - она вся такая светлая-светлая, но почему-то очень редко встречается мне в храмах. По крайней мере, в таком обличье. А потом я случайно оборачиваюсь назад, и взгляд мой упирается в св. Ксению Петербургскую. Причем, что интересно: иконы находятся четко друг напротив друга, образуя своего рода зеркальный коридор, расстояние между ними метра полтора. И ты такой четко посередине, поворачиваешься то в одну сторону, то в другую... Понятия не имею, как на такое нужно реагировать, поэтому я просто выхожу радостная и спокойная. Ну ладно, очень радостная)

В Москве, как и в Питере, со временем и пространством происходит разное. Но если в Питере всё, как правило, сводится к замедлению (ты считал, что дойдешь за 15 минут, а доходишь за час), то в Москве наоборот. Поэтому оказывается, что от Пушкинской до Чистых можно дойти (не добежать!) за 45 минут (а ты думал, не меньше часа), а от Лубянки до Чистых - за все 12. Главное, вовремя уточнить: я спешу, иначе не сработает)

В Табакерке показывают странное. Спектакль называется "Лицедей", речь в нем - про семью одного актера, он же режиссер и автор пьесы. Долгое время тебе совсем непонятно, что же хотят сказать) Непонимание, кстати, отлично просматривается в реакции публики - люди начинают нервно смеяться к месту и не к месту, потому что не очень в курсе, как на такое реагировать. К концу пьесы сильно яснее не становится (ну, кроме того, что всё плохо, что это аллегория человеческой жизни, что вот человек пытается творить, но ничего у него не получается, и прочее, прочее), но актеры играют очень пронзительно, и сами акценты в спектакле расставлены так, что задумывает. И нет ощущения того, что сходил в театр зря.

А вообще. Не знаю, как над Москвой, а над Красногорском сегодня яркие-яркие звезды. И ты идешь с задранной головой и вспоминаешь одну из прелюдий Рахманинова. Когда ты слушал её, тебе представлялась девочка, которая стоит и эти самые звёзды рисует. И вот одна звезда, самая-самая яркая, увидев, что девочка подустала, начинает танцевать по всему небосклону и заливисто смеяться. И девочка, вроде как, продолжает свою работу, а вроде как, ей веселее и легче. Всё-таки сказочный этот Рахманинов очень)

@темы: музыкальная шкатулка, мир на сетчатке глаза, кусочки счастья, картинки у меня в голове, в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу

22:05 

Следуй за белым кроликом (с).
В вихре пляски свиваются нити,
Ночь темна и как будто бледна.
Ты бредешь в кружевном лабиринте
По изнанке дороги из сна.

Тут и там пролетают мгновенья,
Вон удачи нахмуренный хвост.
Лишь киваешь, в немом исступленьи
Собирая невидимый мост.

Золотятся крутые ступени,
И взмывают под дых паруса,
Пробегают прислужницы тени.
"Ты куда?" - "Прямиком в небеса!"

Представляешь узоры, перила,
Каждый гвоздь забивая с трудом.
Слышишь, где-то упали белила,
Где-то тень поругалась с котом...

Пусть моста там никто не увидит
И с тобой по нему не пройдёт.
Но проснувшись в потрепанном виде!,
Ты, ликуя, прошепчешь: "Вперёд!"

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

02:34 

Следуй за белым кроликом (с).
Колесо с умопомрачительной скоростью вертится под ногами. Оборот - и ещё один, и ещё один, и ещё. Глаза уже почти выкатились наружу. Пульс безнадёжно учащён. Мир сотнями перевёрнутых подводных лодок рябит перед потупленным взором.
В груди - тяжесть, в голове - гнетущая безысходность. Почему все белки как белки, а она обречена влачить такое гадкое существование? Ни тебе по елям попрыгать, ни с ребятишками порезвиться, ни поболтать со старым мудрым лисом. Знай - беги себе, ублажай охочих до зрелищ людишек. Тоска...
Мягкий взмах крыльев прорезает липкую мглу. На самый край стола приземляется кто-то крупный, оставляя на гладкой столешнице четыре аккуратные борозды. Уютно покашливает, шипит длинными перьями, словно бы улыбается. Но нельзя даже просто скосить взгляд в его сторону - механизм прознает и задушит. Со сколькими её предшественницами было так. И белка продолжает свой бег.
- А знаешь, белка, ты одно из самых полезных существ на этой планете, - задумчиво произносит таинственная птица.
- Издеваешься, да? - угрюмо цедит сквозь сжатые зубы зверёк, продолжая перебирать лапками.
- Ну отчего же. Ты посмотри на своих школьных подруг. Прыгают по веткам, флиртуют, заводят семьи. А кому от этого легче? - в воздухе начинает ощущаться запах дыма, видимо, загадочный собеседник закуривает. Белка какое-то время молчит.
- Ну, по крайней мере, им самим. Я знаю, сама так жила, пока сюда не посадили.
Тихо, спокойно, не убыстряя, не замедляя, держи ритм, держи ритм.
- Но что они понимают в жизни, дорогая? Вот ты крутишь это колесо уже который месяц и знаешь настоящий вкус ореха. А они? О чем в этой жизни им известно?
Нет, она определенно нарочито-наигранно вздыхает, выдавая свои
глубокомысленные сентенции! - сетует про себя белка, но продолжает
спокойно крутить колесо.
- Да уж о многом. Им непросто понять, что такое настоящие голод и жажда, но зачем им об этом знать? У них жизнь - в дупле и за его пределами, они счастливы или несчастны, но так умопомрачительно свободны! - мечтательная пелена на мгновение затмевает глаза зверька, и он чуть было не падает в открывшуюся бездну - сноровка спасает.
- Но они столького боятся. А чего боишься ты? Не упасть же, в самом деле, на оголенные прутья? - голос убаюкивает, манит, но нужно быть сосредоточенной и твердой.
- Я и правда не знаю, чего боюсь. Но я не понимаю, кто я и зачем я здесь, - жестко вырывается из приоткрытой пасти. Дышать становится всё тяжелее и тяжелее.
- Да ладно!! - вечернюю тишину прорезает ослепительный хохот. - В самом деле? Голубушка, как хороша!
Белка бы и рада посмеяться в ответ, но злоба мягкими комочками перемещается по телу.
- Нет, ты в самом деле так считаешь? - изумления в воздухе скапливается столько, что белка ловит себя на том, что отвечает на этот мерзкий выпад:
- Да. Я глубоко в этом уверена.
Дотянуться бы до этой шибко умной птицы и посадить на моё место, вот бы она порадовалась! - злорадно думает зверёк.
- Ммм, белка-а! Ты меня поражаешь. Ты знаешь, что на протяжении многих месяцев можешь планомерно крутить это тяжелое колесо. Сколько тебе дают? Три часа сна? Четыре? И перерыв на еду-питьё в лучшем случае раз в сутки. Большую часть времени ты выступаешь перед разъевшимися ублюдками. Они плюют в тебя склизкими жвачками, кричат так, что закладывает уши, приводят мерзко визжащих детишек. Ты всё терпишь и продолжаешь крутить. Почти любой на твоем месте уже давно юы сдался. Вспомни хоть своих предшественниц. Кто из них продержался хотя бы месяц? А сюда ведь совсем слабых не берут - смысл. И ты осмеливаешься утверждать, глядя краем упертого глаза на мудрейшего из всех птиц ворона, что ничего о себе не знаешь? Не смеши меня, пожалуйста.
Белое колесико дыма достигает ноздрей, провоцирует на громкий чих, но разве какой-то чих способен выбить почву из-под ног?
- Молчишь, да? Ну и правильно. Потому что следующий мой вопрос как раз про зачем. Скажи мне только честно, белка, а тебе какая разница?
Зверёк возмущенно заглатывает воздух обезвоженным ртом.
- То есть как, какая разница? Все мои близкие делают что-то хорошее. Радуют друг друга, продолжают свой род, узнают что-то новое. А я тешу всяких сладострастных личностей, опуская их во всё более глубокую бездну.
- А-а, вот, как ты на это смотришь, - удовлетворенно протягивает ворон, - прости, просто давно хотел узнать. Ну, во-первых, ты никого никуда не опускаешь, они сами выбрали этот путь и радостно шагают по нему. А во-вторых - а что если ты создаешь новые миры? Я не утверждаю ничего такого, пойми меня правильно. Просто вот про эту планету говорят, что она шар. Который постоянно вращается. Но ни один шар не движется сам по себе, он ведь не белка. Что если ты та, кто как раз двигает шар? Та, благодаря кому возникают жизнь, друзья, семьи. Ты не пыталась посмотреть на происходящее с этой стороны?
Сквозь открытую форточку влетает ледяной сноп из ветра. Клетка зловеще пошатывается на столе, белка делает отчаянное сальто.
- А не шел бы ты ворон к своим воронятам? - жестко, спокойно, размеренно прорезают воздух чугунные слова. - Мне ведь и правда неинтересно, зачем. Но тогда и тебе какая разница? У меня есть работа, которую я стараюсь делать по мере сил. А ты прилетаешь сюда и мешаешь мне. Словно бы сбиваешь с толку. А зачем? Что мудрейший из всех воронов может предложить загнанной рядовой белке?
А он не ожидает. Мятым укором звучат эти простые слова. Теперь, вроде как, ему нужна пауза. Но как же так? Сколько белок он в свое время совратил, наделил жестокими иллюзиями, заставил во что-то поверить? И они все закончили свои дни на дне этой страшной клетки. А эта бежит, смотрит впереди себя невидящим взглядом и не думает останавливаться. Что же делать?
И выключая заработавшийся механизм, он, неожиданно для самого себя, подхватывает зверька длинным клювом, выносит из тёмной комнаты и оставляет на тёплой подстилке в первой попавшейся норе. Может, она проснется и не станет его проклинать?
А она просыпается, смотрит вокруг себя огромными округленными глазами, валится на подстилку снова и сквозь набегающий сон шепчет: "Спасибо".

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

15:04 

Следуй за белым кроликом (с).
Поздно вечером я прихожу в лес и разжигаю костер. Он разгорается медленно, словно нехотя, но вскоре огненный столп взметается в небо, оставляя кругом мириады искр. Я прикрываю глаза, продолжая видеть его как наяву, тихо-тихо шепчу что-то, он отвечает.. Словно из ниоткуда возникает музыка. Она врезается в пространство зимней вьюгой и сталкивает наши тела. Мы не пытаемся сопротивляться - просто сливаемся в едином танце, и вот уже не отличить, не расклеить человеческое и огненное. Он не обжигает меня, я не тушу его, но танец наш длится долго и прошивает насквозь пласты времени и пространства. Мы забываемся, танцуя себя насквозь, не замечая ни мягкого снега, что уже какое-то время падает на наши головы, ни того, что музыка постепенно начинает затихать... Когда становится совсем тихо, мы легко киваем друг другу и возвращаемся на свои места - он на кострище, я на поваленное дерево. Я сажусь, достаю блокнот, что-то увлеченно рисую, пока он разговаривает с лохматыми духами, пришедшими на тепло и на свет. Вскоре, однако, поднимаюсь, подхожу ближе и шепчу в оттопыренное ухо: "Прыгнешь?" Он понимающе смотрит на протянутое лукошко, ласково утирает невыплаканные слёзы и прыгает - конечно, не весь, но мне всего и не надо. Благодарно киваю на прощанье и ухожу с этим кусочком огня далеко, на припорошенную снегом, но мрачноватую на вид поляну. Чуть притаптываю сугроб, ставлю лукошко, ложусь рядом и шепчу: "Ты лети, лети, огонёк. Через ночь, метель и пространства, освещая путь странникам, пилигримам, маленьким детям и всем тем, кто сегодня смотрит на звездное небо или просто в окно с затаенным ожиданием и открытым сердцем. Не забудь и о тех, кто давно потерял надежду и бредёт в темноте через лес, надеясь наткнуться на сторожку или доброго человека. И о тех, кто никогда её и не имел, а просто делал - размеренно, кропотливо - своё дело. Лети, сияй, дари тепло и покой и постарайся не обойти вниманием ни одного из них. А потом, если только достанет сил, постучись в одно маленькое окошко. Там живет хороший человек, которого очень нужно согреть. Возможно, он и сам об этом не знает, но ты, постарайся, милый, очень постарайся, ладно? А я здесь буду тебя поддерживать и оберегать. И верить в тебя, крепко верить".

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

12:36 

Следуй за белым кроликом (с).
Где-то близко ко дну мира есть нора. Вход в неё завален репейником, ведущие к ней ходы темны и запутаны. Попадешь туда ненароком - можешь и не найти обратного пути.
В норе живет существо. Крошечное, пушистое и такое неуверенное-неуверенное, оно смотрит на мир из-под тяжело нависающих век, а само робко улыбается. Наверное, кто-то когда-то его очень сильно обидел и напугал, и вот оно уползло глубоко под землю и не кажет носу при дневном освещении.
Существо то неподвижно сидит на одном месте, то вдруг начинает ползать - быстро-быстро - по всем своим немаленьким владениям. Поэтому в миру о нем то надолго забывают, то поминают чуть не в каждой новостной сводке: "Сегодня на 5-й струне альфа-кентавры можно заметить особое возбуждение среди рыб 4-й артели".
Время от времени существо общается со своими братьями-сёстрами - но они разбросаны по разным концам этой планеты, поэтому общение выходит скомканным или странным. А чаще оно просто выдумывает иные счастливые миры и спит.

Как-то раз про существо узнала девочка Кли. Она гуляла со своим псом Шуриком по одному из проспектов подземного города, что-то тихо напевала себе под нос, как вдруг Шурик сделал стойку и зарычал. "Шурик, ну что ты?" - забеспокоилась маленькая хозяйка, легонько приобняла пса и увидела целую притоптанную гору из колючек. Что бы это могло быть? - стала размышлять Кли и принялась аккуратно разгребать вход. Колючка за колючкой отлетали на влажный от недавно прошедшего дождя асфальт, и вскоре перед глазами возникла пещера, в которую можно было просунуть не только руку, но и голову. Кли, наверное, не в меру расстаралась, потому что мерную подземную тишину вдруг нарушило её звонкое "Апчхи!"
С шипением и негодующими восклицаниями прямо на грудь девочки вывалился тёплый, чуть дрожащий комок. Уши-рецепторы поворачивались туда-сюда на 180 градусов, глазки опасливо щурились, а из лапок всё норовили показаться коготки - но они были такими короткими и сточенными, что не могли причинить никакого вреда.
Девочка светло улыбнулась.
- Здравствуй! А ты кто? - Её голос рисовал в дневном полумраке волны, украшенные озорными барашками. - Меня вот Кли зовут. А это Шурик, - тихо продолжила она, указывая на пса.
- Пфффр! - раздалось в ответ недовольное бурчание.
- Не хочешь отвечать? Ну ладно. А где ты живёшь? - на этот раз её мягкие интонации рисовали целый огромный морской город. Он возвышался где-то на горизонте красивыми резными башенками и призывно сиял во мгле.
- Пфффр! - ожидаемо раздалось в ответ. В самом деле, что ещё она рассчитывала услышать?
Девочка осторожно прижала к себе существо, легонечко-легонечко перебирая длинными пальцами шерстистые волоски, едва слышно вздохнула и вдруг начала читать его как раскрытую книгу. Она знала, что так делать нехорошо, что вон даже Шурик осудит, если узнает, но иногда все заученные с детства правила хотелось упрятать в огромный пыльный том и забыть о них - на секунду, минуту или даже вечность.
И она увидела, или услышала, или как это называется? - те самые важные мысли и чувства, которыми описывается жизнь существа в этом мрачном земляном лабиринте, снова едва слышно вздохнула и опустила существо на все его четыре лапки. Оно, конечно, бешено мотнуло хвостом и убежало в темноту.
А девочка ещё долго сидела на придорожном камне, что так кстати попался на пути, еле слышно напевала какой-то светлый мотив и совершенно, совершенно ничего не знала. Шурик нервно топтался сзади, на город медленно спускалась ночная мгла, а ответа ниоткуда не приходило. Тогда, помотав головой, словно избавляясь от наваждения, Кли сунула руку в свой походный рюкзак, достала оттуда крошечный фонарик, включила его и поставила у самого входа в нору, осторожно привалив сзади колючим репейником. Она обязательно вернется сюда вместе с Шуриком - вот только что-то придумает - а пока... пока просто важно, чтобы и в этой тёмной пещере светил свой маяк. Ведь даже если существу он не понравится, и существо сошлет его в бездну, в первую секунду оно мягко улыбнется там, во тьме. А это уже очень много.


@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

00:02 

Сбило... Но пусть всё-таки так.

Следуй за белым кроликом (с).
Знаешь, серый, порой настигает боль.
Не твоя - очень близкого человека.
Где-то там, за огромной сырой горой,
Он один отрывает листки от века.
В кровь исколоты руки, за бортом - мгла,
Нет осколка надежды, следа от счастья...
Я когда-то не зря на Земле жила:
Я дарила покой, теплоту, участье.
Пусть не знала в блаженной своей простоте
Глубины ни печали этой, ни боли.
Я старалась уплыть на соседней волне,
Не давала бродить в одиночку в поле.
Видит бог, я отчаянно берегла
Для неё весь свой свет на измятом подоле.
Ты прости меня, серый, что подвела,
Что упала одна - потонули двое...
Сбереги её, милый мой, защити,
Дай почувствовать это нелепое "вместе".
Видишь, мишки из света уже в пути.
Я плету ковер из верблюжьей шерсти.

@темы: тяпкой в душу, рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове, вам письмо

16:53 

Следуй за белым кроликом (с).
На самом краю Земли ветрено и снежно. Тоненькая юркая девушка осторожно опускает непокрытую ладонь в белые пушистые хлопья, медленно сжимает пальцы, вытаскивает на свет, недолго рассматривает добычу и начинает есть - упоенно, жадно. Редкие снежинки покрывают теперь покрасневшую руку, зубы ноют от непрошеного холода, а она стоит - посвежевшая, лёгкая, в длинном красном платье в пол и вязаном шарфе с оленями внакидку. Проходит минуты две - кристально тихие, концентрированные, и вот, подчиняясь едва осязаемому ритму, девушка начинает двигаться в такт музыке. Сначала тихо, словно бы к чему-то прислушиваясь, но потом всё ярче и раскованнее. Снежная пыль взвивается из-под тёмных балеток рваными узорами, снег обвивает тело змеиной чешуёй - стихия, человек и окружающий его мир соединяются в крепком порыве.

Она танцует про моря и горы, про порывы ветра и шёпот дождя, про то, как улыбается солнце на рассвете, а звёзды нежной пеленой обволакивают спящих. Она танцует про семейный очаг и про кочевье обездоленных, про живущих в довольстве и про выходящих в снежную бурю на дорогу, про мир и войны, про любовь и смерть. Она танцует про себя и про тех, кто единожды и навсегда близкие, про нити, незримо оплетающие наш мир, и про то, как их создать и укрепить. Её танец - это яркая эмоция и столп покоя, отрешенность и погруженность в мириады таких разных судеб, попытка что-то изменить и в то же время полное доверие происходящему.

Когда в ушах щёлкает громкое "стоп!", девушка устало опадает на землю, впивается в снежное покрывало каждой частичкой тела, выдыхает всё то, что впустила в себя ненароком, и засыпает - прямо там, где упала. Продираясь сквозь лихорадочный сон, она чисто и непогрешимо уверена: всё, что она сейчас делала, было ненапрасно. И пусть это лишь малая толика для мерно тикающих часов мироздания - оно вберёт в себя и донесёт. А может быть, даже приблизит на шажочек к тому самому важному и заветному. И, наверное, позволит проснуться наутро в своей постели. Хотя какая теперь разница)

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

23:31 

Следуй за белым кроликом (с).
Я иду по городу в красной юбке. На мне по-прежнему останавливаются взгляды прохожих, продавщица из ярмарочного домика, указывая на меня напарнице, говорит: "Вот, посмотри какая!" Я улыбаюсь - люди вокруг все такие светлые, такие хорошие, праздничные... Вдруг сзади меня приобнимают за плечо. Я оборачиваюсь, а там девушка с сияющими глазами. Смотрит на меня радостно и выпаливает: "Ой, а вы где такую красивую юбку купили?" Отвечаю ей мягко, а она - словно бы я сейчас куда-то убегу: "Подождите! Я вот как вас увидела, сразу решила сделать вам подарок! У меня есть книги. Сейчас, сейчас, - быстро-быстро пересматривает вещи в рюкзачке: а, вот, нашла! У меня есть две, выбирайте, какая вам больше нравится!" Выбираю ту, что про йогу, благодарю, она - счастливая - убегает.

Нет ничего невозможного, мои дорогие. И границ никаких тоже нет.
И чем больше меня пытаются убедить в обратном, тем крепче моя вера в собственную правоту.
Потому что иначе было бы невероятно скучно жить. Не было бы никаких чудес, внезапных исцелений, всё было бы давно-предавно расписано и предрешено свыше. Оно и так предрешено, конечно, но за нами всегда остается право прокричать: "Я не согласна! Я верю в то, что будет по-другому!" И если мы действительно верим, не слепо, не отчаянно, не потому что больше за душой ничего нет, а потому что вон он сценарий, мы прекрасно его видим, осознаем, понимаем, почему так, а не иначе, но можем предложить что-то лучшее, будет по-нашему. Потому что на такое можно только пожать плечами и ответить: "Ну, как знаешь..."

Непросто играть в шахматы с человеком, который знает каждый твой ход заранее.
Тебе кажется, что ты пришел к чему-то важному и новому, и что вот сейчас... а оно уже учтено))) Неясно, откуда тебе это известно - ты просто по уши в этом уверен. И ты такой сидишь и истерически смеешься. И восхищаешься красотой и гениальностью очередного хода.
Но тем не менее за тобой всегда остается право порвать шаблон. Нет, не собственного поведения, логики, характера - это тоже продумано и включено заранее. Потому что пусть это и трудно осуществимо, но достаточно очевидно для опытного игрока.
Нужно обратить внимание на что-то другое. Как в осознанном сновидении - ты понимаешь, что это сон, потому что пианино не на месте. Или другого цвета. Или всё движется от колыхания воздуха, а оно словно приросла к полу.
С этим "что-то" и следует работать.
Сначала найти, а потом попытаться не потерять себя в процессе обработки оного.
И вот тогда - может быть - удастся резко поменять правила.

А пока я сделаю одну легко предсказуемую вещь.
Я сяду в позу лотоса где-то на далеком морском побережье, достану губную гармошку и начну играть. Сначала тихо, потом громче, увереннее. И вот уже волны увлеченно танцуют в такт этой странной песне, и звезды смотрят широко-широко распахнутыми глазами.
Я пою всего одно слово, но в этом слове заключено всё - для умеющего слушать. И ничего - для слишком погруженного в повседневную суету.
Я прикрываю глаза и продолжаю петь.
Мою песню слышат в разных концах нашего мира. Светлеют лица умирающих на скрытых и явных фронтах, закругляются в улыбках губы новорожденных, прибавляется отваги у тех, что спешат среди зимы найти зацветающий папоротник.
Я осторожно проношу свою песню над каждой крышей, над каждым петушиным гнездом, очень, очень стараясь никого не пропустить и втайне надеясь на то, что имеющий уши да услышит.
А потом, когда путь, вроде бы, пройден, и музыка льётся сама, без моего деятельного участия, я обращаю внимание на собственное сердце. Оно пугливо бьется в темноте, такое крошечное, но в то же время большое-большое. Я слегка приобнимаю его, раскрываю - и наружу вырывается тёплый-тёплый снежок из света. Яркий, невесомый, переливающийся сотнями различных оттенков. Я раскатываю снежок в руках, любуюсь его первозданной красотой и легко-легко опускаю на нить, что протянулась от моей грудной клетки к другой - тревожной, но такой родной. Снежок преображается, становится словно бы яйцом, из которого один за одним выпрыгивают смешные белые медведи. Они скачут вперёд аки зайцы, оставляя размашистые белые следы на торной дороге. Я гляжу им вслед долго-долго и верю, что хотя бы один из них дойдет. Просунет любопытную мордашку в заледеневшее окно, озорно осмотрится и загорится мягким целебным светом где-то под подоконником. И может быть, даже какое-то время тихо-тихо посветит.

@темы: картинки у меня в голове, в зеркале моих восприятий, тяпкой в душу, мир на сетчатке глаза, кружок по плетению мыслей

13:43 

Следуй за белым кроликом (с).
Ночь отрезает кусищи от твоего сна. У тебя ни полоски скотча, а нужно как-то украсить комнату. Собираешься с мыслями, дабы обдумать эту печальную ситуацию, как вдруг в гости является мир. Грузный и в то же время лёгкий-лёгкий, он оставляет на пыльном полу огромные снежные следы, приобнимает за плечи, вручает толстую кисточку и шепчет - промозглым зимним ветром: "Рисуй!" Осторожно обхватываешь тёмный кусочек дерева холодными пальцами, перекатываешь его в руке, и вот на старом хриплом пианино, на стенах, окнах, двери появляются узоры. Разноцветные, нелепые в своей выверенности, но такие нежные, такие смешные. Ты не замечаешь, долго ли, коротко ли рисуешь. Просто в какой-то момент что-то щёлкает внутри - ты делаешь последний штрих, отряхиваешь снежинки с кисточки, помогаешь миру убрать её в потрепанный вещевой мешок, пожимаешь тёплую морщинистую руку, замираешь на мгновение - и смотришь вокруг уже другими глазами. Ни следа, ни запаха краски, ни штриха от узора - зато комната с головы до кончика хвоста в мишуре, тёплая, новогодняя, а ноутбук с пеной у рта доказывает: "Прошло пять минут! Прошло пять минут! Спать валяй! Спать валяй!"

Пусть в Новом году в вашей жизни появится что-то новое, приоткроется невесомая грань, за которой - необъятный простор, усеянный пушистой травой. Такой, в которую повалиться бы всеми крупицами своей души и улыбаться облачному небу над головой. И солнцу, и птицам, примостившимся на великанше-ели, и незабудкам, что с таким задором щекочут нос.
Пусть судьба позволит вам улыбаться часто-часто, а в остальные моменты вы найдете в себе силы не спрашивать её разрешения.
Пусть сказка задиристо дёргает вас за игрушечный хвост и не пылится в темном углу в обнимку с ни разу не читаной книжкой.
И пусть на вопрос: "Знаете ли вы, что такое счастье? Ощущали ли вы его?" - вы изумленно вздернете бровью и тихо ответите: "Конечно! Вот, например, буквально вчера..."
С наступающим вас, мои дорогие! Сбывайтесь и ни о чем, ни о чем не жалейте!


@темы: вам письмо, картинки у меня в голове, пробегая пальцами по клавишам, сказка в дверь стучится

00:10 

Мрачных сказок в студию.

Следуй за белым кроликом (с).
Знаешь, они так часто молчат. Вот, бывало, проникнешь лёгкой невидимкой в какой-то дом, дотронешься до косяка, расставишь пошире резонаторы-уши, а там...
... Она такая красивая сегодня. Фиолетовый очень ей к лицу, а эти сверкающие бриллиантики в ушах - изящное дополнение к нежному образу. Вот так бы дотронуться до неё осторожно-осторожно, приобнять и признаться, что влюблен в неё с 7-го класса и никогда, никогда её не забуду. Но у неё уже есть суженый, куда полезу я со своим несчастьем?
... Он так загадочно смотрит на меня сегодня. Может быть, он всё-таки ко мне неравнодушен? Может, я что-то для него значу? Но что за пустые фантазии глупой, безответно влюбленной девчонки? Он бы, конечно, намекнул, показал как-нибудь. Вон Пухляков, тот что ни день, то букеты притаскивает.
- А, здравствуйте, Пухляков! Спасибо, дорогой! И вы - будьте здоровы!
Или.
... Почему Аня опять общается только с Лизой? Конечно, она умнее, интереснее, вон как на саксофоне играет. Я так не умею, да и вообще мало что... Но я же всё-таки подруга! Или и не подруга вовсе? Вдруг не подруга? Она ведь даже не спрашивает, а значит, не замечает.
... Гаечка опять на меня за что-то дуется. А я никак не могу понять, почему. Спросишь - отмалчивается, не спросишь - тоже. Может быть, мне кажется, и она просто не с той ноги встала? Она же бы не стала скрывать, она бы обязательно поделилась...
И ты бы должен стоять, записывать эти мысли-речи, а так подчас трудно поднять перо. Ведь известно же, чем подобные истории заканчиваются. Приходит даже порой шальная идея: так, может, просто... помочь им? Открыть глаза друг на друга и на себя самих?.. Но ты не можешь. "Любое внешнее вмешательство..." - как гласит кодекс...
Зелёное существо в форме шарика на тонких ножках, в огромных круглых очках и с тростью шумно вздыхает и закуривает трубку.
Напротив него сидит белокурая девочка в платьице в цветочек. Она смотрит пристально-пристально прямо в глаза и, едва заметно зябко поёживаясь, спрашивает:
- Дядя Зяблик, а что будет если...?
Дядя Зяблик плотно вжимается в табурет и едва не сминает толстыми пальцами рукоять трости.
- ... помочь им?
Он уже справился с обуревающим его ужасом и только беспокоится за это неразумное создание, а потому нарочито рассерженным тоном бросает:
- А ты даже думать об этом не смей, слышишь? Владыка такого не прощает. Вечно будешь бродить между мирами и маяться, маяться. А может, и того хуже - почем мне знать.
Продираясь сквозь накаленную обстановку, девочка всё же довольно спокойно уточняет:
- А они... не маются?
Её голос звучит кристально звонко в этой пугающей своим безмолвием тишине.
- Маются, - в подкорке у дядюшки кричит: "Соберись, соберись! Ещё можно что-то изменить!" Но он не справляется с собственным страхом:
- Если хочешь знать, та девушка вышла за Пухлякова, у них три кривеньких малявочки, а Гаечка разругалась с Аней и укатила на другой континент. Ну_и_что? Понимаешь, это не важно! Не для нас с тобой. Это достаточно досадно, да, и вызывает определенные - хм - сожаления, но Аля!
Голос предательски дрожит и вот-вот разорвет воздушный покров.
- Но у них ведь жизнь наперекосяк!
Детский максимализм, детский максимализм, - деревянным молоточком стучит по зеленому затылку. Может, и обойдется.
- Но ты не сможешь ничего исправить, моя дорогая! Они попросту тебя не услышат!
Изящная трубка с грохотом падает на стеклянный стол.
... Она идет по темному бесприютному городу с огромным свитком под мышкой. На нем записаны все те слова, что когда-то не сказали друг другу люди. Если приглядеться, можно заметить на нем поблекшие капли крови - той, что по капле вытекает из её сердца после неочередной неудачи. Так странно, правда? Ты приходишь к ним, чтобы подарить надежду, а они мало того что не слышат тебя - не слушают! - и гонят с порога в ливень, в пекло, в метель... Ну, подумаешь, не видят. Ну и что, что для них я только призрак! Я же ведь помочь хочу! И я помогу - хоть кому-нибудь.
И крепко стиснув зубы и переложив пылающий от людских эмоций манускрипт из правой подмышки в левую, девочка продолжает идти. Ведь должен быть в этом мире хоть кто-то, кто её не отвергнет?.. Пусть даже один-единственный человек?
Счетчик лет, поставленный в надмирном пространстве в день, когда она ушла "исполнять свою миссию", замирает на цифре 30.

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

03:49 

Схожу с ума-а...

Следуй за белым кроликом (с).
Скрежет лопаты по мостовой.
Где-то за 37-м поворотом
Спит на пороге старик-домовой
Грузным, потрескавшимся койотом.

Шёпот ветвей, солнца ласковый луч,
Цепь от следов на снегу у забора -
Им не отбить у заоблачных туч
Сердце покинутого домового.

Вдруг - светлый сон. Дядя Миша-портной
С хмурой ухмылкой выходит из дома,
Лёля смеётся на кухне, босой
Толик живее любого живого.

Вмиг оживает продрогший старик,
Вспомнив, что жизнь не проходит напрасно.
Худенький Лель крепко к липе приник -
Вновь его мысли как будто лекарства.

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

03:05 

Когда отредактировать значит написать заново. Ну, хоть так.

Следуй за белым кроликом (с).
А знаешь, на острове в самом центре мирового океана дремлет трубка миров. Многие рассказывают о ней, да немногие видели. Деду моему довелось.

Он плыл тогда на корабле юнгой. Беспокойным, радостно-смущенным, конопатым отпрыском отправлялся он в свое первое плавание. С берега ему махали родные и товарищи, первая любовь восторженно подмигивала из-под шелкового платка, а дед и радовался, и будто чего-то боялся: всё-таки первое серьёзное путешествие.

Поначалу дела на корабле обстояли хорошо. Нос весело разрезал озорные волны, корма задорно пританцовывала, настроение у экипажа было бодрым и боевым. А потом они увидели те самые облака… Если бы капитан не поднял так высоко подзорную трубу, если бы команда вела себя поразвязнее, если бы судну нужно было спешить, ничего бы не случилось. Но… Представьте себе аккуратную гряду белых лебедей, прорезающую небо и растворяющуюся в его голубизне. Они манят, завораживают, приковывают к себе взгляд… Капитан, не раздумывая, велел следовать за ними.

Чем дальше они так плыли, тем больше лебедей становилось. Уже можно было различить цвет каждого пёрышка, увидеть, что нет среди них ни одного чисто белого…
Как вдруг начался шторм. Небо за считанные минуты потемнело, волны поднялись так, что накрыли собою киль…

С палубы смыло всех. Дед чудом уцепился за кусок обшивки. К утру его прибило к берегу скалистого острова...

Подняв голову, он обнаружил, что лебеди-облака кружат прямо над ним.

Дед долго взбирался по скользким берегам, пока наконец не очутился на крошечной лужайке. Там зеленела трава, алели цветы, голубели ручьи. Солнце щедро грело натруженные бока. В тени же какого-то чахлого деревца что-то чуть заметно сверкало… Дед подошел поближе и увидел неприметную, всю в проплешинах трубку. Ветер выдувал из её горлышка облачных лебедей…

Когда дед дунул, он почему-то отчетливо представил себе дом. Старое кресло-качалку, читающую молитвы бабушку, наглого серо-черного кота. Рисунок моря прямо над скрипящей кроватью, распахнутое порывом ветра окно, нетопленую печку.
Представил – и сразу же оказался там...

Односельчане тогда очень удивились и обрадовались. Сначала долго хлопали по плечам – правда, что ли, живой? – потом кормили оладьями, снова и снова звали в гости, слушали с открытыми ртами рассказ про чудесное спасение... Но хотя дед не раз пытался уверить их в том, что стоило дунуть в трубку и вообразить что-то несуществующее, как оно бы тут же воплотилось, мало кто ему верил.
Зато многие искренне восхищались тем, что он сумел выбраться из жуткого Бермудского треугольника. Сколько судов там бесследно пропало.

@темы: картинки у меня в голове

18:30 

Наверное, криво и странно, но пусть так.

Следуй за белым кроликом (с).
- Поккупайте апельсины, недорого!

- Газета «Московский комсомолец», газета «Московский комсомолец»!
- Яички! Деревенские, отборные, прямо из-под наседки.
… Толчея, шум, гам, пьяные выкрики. И среди всего этого утреннего воскресного сора – она. Серая ворона со связкой заледенелых бубликов на шее. Идет и смеется, идет и смеется…


"Чтобы найти дверь в мир, нужно просто её открыть", - мягко говорила высокая длинноволосая женщина в чёрном кожаном пальто девочке лет пяти. Они стояли друг напротив друга на берегу горной речки. Солнце дурашливо перепрыгивало с камешка на камешек, гоняясь за своим отражением, и девочка от всего сердца благодарила его за эту показную вольность. Слёзы пересыхающими ручейками выползали из глаз, собираясь, словно шарики от гольфа, в порки-лунки, но, не подсвеченные солнцем, были надежно скрыты от стороннего наблюдателя.
Она не понимала, что говорит ей женщина - было слишком сложно это понять - но её голос, тихий, уверенный, накрывал теплотой и надежно успокаивал.
Девочка очнулась, когда женщина стала прощаться и вдруг обронила фразу про странную дверь. Мягким пушистым комочком она осела где-то глубоко в голове, попутно нажав на "сохранить" на личной клавиатуре головного мозга.
На дворе стояло удушающе жаркое лето, девочке было пять лет, звали её Эльза Кроунстон.

Про себя Эльза знала мало. И не знала бы совсем ничего, если бы не служба опеки, с показной точностью составившая анкету про ФИО, возраст, место рождения, причину смерти матери и прочее, прочее. Правда, к чему ей знать об этом теперь, когда дядя Вейнер и тётя Рельки так о ней заботятся. Ой, нет... Папа Вейнер и мама Рельки, неблагодарная.
Приёмная семья попалась Эльзе и правда хорошая. Они не отказывали ей ни в чем, кроме карманных денег, и очень обижались, когда она, оговариваясь, называла их "дядя" и "тётя". "Котёночек, ну мы ж тебе не чужие", - просящим тоном взывала к сердцу ребенка всегда аккуратно причесанная женщина средних лет. Папа Вейнер ни к чему не взывал, но один его взгляд был способен заставить делать всё что угодно.
Эльза старалась. В службе опеки ей надежно - тринадцать раз - повторили про то, что нужно стараться радовать новых родителей. Нужно улыбаться, когда они ждут от тебя улыбки, всегда радостно делать то, что тебе велят, и ни в коем - слышишь? ни в коем случае! - не сердить папу и маму громкими криками, слезами и просьбами. Всё, что тебе необходимо, тебе и так дадут, про остальное даже не заикайся.
Эльза ни о чем не просила, хотя иногда так хотелось мороженого, не кричала - даже в ответ, но не плакать она не могла: ей постоянно снились страшные сны. Правда, пока приемные родители не видели её слёз: малышка всегда убегала в сад, вытирала их, успокаивалась и только тогда "спускалась" к завтраку - но она плакала, да, и очень боялась, что преступление рано или поздно раскроется, и из-за этой неприятной "особенности" её снова поместят в детский дом.

А сейчас эта женщина. Откуда она взялась, что видела, что расскажет?.. - бумерангом проносилось в голове ребенка. Сердце же тихо отвечало: "Никто. Ничего. Никому".

Из записок Эльзы Кроунстон (Эльзе 6 лет).
***
Я очень боюсь. Там где-то паук. Я знаю. И течет вода. И звук. Он везде. Я затыкаю уши. А он только громче. Я сижу там долго-долго. Я не могу больше там сидеть. Темно. Громко. Трубы-змеи. Я просыпаюсь.
***
Чёрная пасть смотрит на меня и вот-вот съест. Я отползаю. Она ближе. Я кричу. Но везде этот звук. Мне от него очень плохо. И я не слышу своего голоса. Может, я больше не смогу говорить? Глаза закрыть страшно. Когда я их закрою, она меня проглотит.
***
Сегодня я лежала. Когда лежишь, не так страшно, потому что уже всё равно. Я смотрю вниз. Внизу темно. И повсюду этот звук. Может быть, это кто-то кричит? Может, его успокоить надо?

(Эльза не хотела вести дневник. Найдут, не понравится, отправят в детский дом. Но иногда, только написав что-то, удавалось перестать плакать).

Когда Эльзе исполнилось семь, её отправили в школы обычную и музыкальную, по классу флейты. Но если в школе обычной тихая, зажатая, ничем не примечательная девочка училась хорошо, то в музыкалке ей постоянно не хватало внутренней свободы, отчего играла она чисто и правильно, но без блеска. Учителя удивлялись: вроде, и талант у ребёнка есть, и желание, а не получается, хоть на стенку лезь. Вот и отдавали соло в музыкальных спектаклях другим детям - пусть и менее одаренным, зато с искрой в игре. Эльза переживала. Родители печалились.

Из записок Эльзы Кроунстон (Эльзе 9 лет).
***
Сегодня мне исполнилось 9. Но сон опять всё испортил. Опять звучали каноном водосточные трубы. Опять я затыкала уши, но становилось только громче. Опять казалось, что ещё один шаг - и я упаду в бездну. Из которой никогда не найду выхода. Было очень страшно.
***
Я взяла с собой в сон флейту. Но когда я играю там, я не слышу себя. Водосточные трубы по-прежнему всё заглушают. Это правда никогда не кончится?
***
Сегодня я решила быть храброй и поискать выход. Вдруг тут не везде так темно. Но я сделала несколько шагов куда-то и почувствовала, что стены стали липкими. А если это чья-то кровь? Нет, я никуда больше не пойду.

(Эльзе 12 лет).
***
Сегодня я впервые решила полезть наверх. На своем уровне я уже всё обходила и поняла, что ничего похожего на свет или дверь здесь нет. Причем тут ничего не меняется, я не раз проверяла.. Лезть было страшно. Всё время кажется, что вот-вот сорвешься. И ещё этот звук... Но я не сорвалась. Была там недолго, быстро проснулась. Пока ничего не нашла.
***
Обидно, что каждый раз приходится начинать с начала. Снова лезть вверх, проходить те места, что не раз проходила. Но я верю, что всё это не зря! И когда-нибудь звук затихнет, и я увижу солнце, небо и лес.
***
Чуть не сорвалась, когда пыталась дотронуться до потолка. Вдруг надо только нажать в нужном месте?

(Эльзе 15 лет).
***
Сегодня я дошла до последнего уголка. Я берегла его, простукивая крышу, потому что надеялась: пусть здесь не получится, зато там точно будет выход. И вот я пришла. Но выхода там нет. Значит, его нигде нет? Значит, я обречена слушать это всю свою жизнь?
***
Снова снился всё тот же сон. Я никуда не ходила - а зачем? Я уже была везде, я простучала каждый миллиметр этого пространства. Ни света, ни двери. Всё так же темно и громко, как в детстве.
***
В музыкалке мне сегодня сказали: "Борись! Не прекращай искать! Скоро выпускной отчетный концерт, мы все так в тебя верим!" Если бы они знали, как это бессмысленно... Если бы они понимали, что когда ищешь - не находишь. Сколько бы ни старался. Я уже давно перестала пытаться. Просто сижу, обнимаю трубу и стараюсь думать о своем. На днях вспомнила слова той странной женщины. Меня тогда так поразило, что на дворе лето, а она в теплой кожаной куртке... И вот сказала же она тогда: "Чтобы найти дверь в мир, нужно просто её открыть". Что она имела в виду? Как это вообще? Я столько простукивала в надежде, что где-то что-то откроется, но ничего не открылось. Или она говорила тогда про другое? Как вообще она меня нашла?..
***
Это был прекрасный день. На отчетном концерте я всех поразила. Правда! Директор нашей музыкалки вдруг встал и зааплодировал, когда я закончила играть. Моя преподавательница сказала, что это было волшебно, что я наконец-то сумела прожить в себе музыку, и сделала это так хорошо, что довела до слёз всю комиссию. Мне предложили поступать в музыкальный колледж. Я пока не решила, хочу ли этого, но я очень-очень счастлива, как никогда в жизни. Точнее... Как накануне ночью.
Мне снова снился сон. Но нужно было сосредоточиться перед выступлением, и я не стала обращать на него внимания, пытаясь спокойно проиграть в уме свою партию. Помню, я закрыла глаза и попыталась представить себе, что буду играть. Не было смысла вспоминать звучание музыки - в этом сне ведь она своя, трубная; не было смысла в очередной раз тренировать технику - на репитиции лучше потренирую; но можно было посмотреть кино про то, чем эта музыка стала для меня за этот год. Кино о том, что я играю. И вот я мысленно нажала на play и погрузилась в этот невероятный мир. Там было солнце, ручьи, подснежники, маленькая девочка, которая идет по лесу и собирает их. Там было голубое небо и кучевые облака в форме дедов морозов, влажная от росы трава и белка, любующаяся на своё отражение. Картинки сменяли друг друга как шаги в вальсе, и я будто бы танцевала вместе с ними. Когда я открыла глаза - там, во сне, я ведь их закрывала на время кино - я обнаружила, что в двух шагах от меня вырос подснежник. И я так была рада его появлению здесь, что даже не заметила, когда пространство вокруг меня целиком заполнилось цветами, деревьями, ручьями, солнечным светом, песнями маленькой девочки.. И звук тоже ушел, уступив место трелям соловья, шуму воды, шелесту листвы, шепоту моего дыхания. Я была так счастлива, что впервые обрадовалась слезам на щеках наутро: это ведь добрые слёзы, другие, они про то, что искать всегда стоит, про то, что я наконец поняла слова той странной женщины. И про то, что теперь всё будет по-другому - уж я-то точно знаю.

... Толчея, шум, гам, серая ворона со связкой заледенелых бубликов. Она знает, что один из них недавно исчез с её шеи, но идёт и смеётся, идёт и смеётся... Ведь пропал один - появится другой: в этом мире по-другому и не бывает.

@темы: картинки у меня в голове

Упражнения в прекрасном.

главная