• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: картинки у меня в голове (список заголовков)
15:32 

Следуй за белым кроликом (с).
Простите, я упоролась. Так что пока я редактирую (читай: переписываю) одну сказку, тут полежит её предыстория. То, из чего сказка, собственно, и выросла. Со своей предысторией сказка имеет мало общего, и вообще предыстория набросана в кофейне человеком, который малость сошел с ума. Извиняйте.
Испугаться?

@темы: мир на сетчатке глаза, картинки у меня в голове

16:54 

Следуй за белым кроликом (с).
А всё же очень просто.

Знаете, где-то не то в горах, не то на самом-самом краю леса живет отшельник. Когда-то он был маленьким мальчиком и играл в футбол с товарищами на школьном дворе; потом постигал азы ядерной физики в университете, запивая всё это по вечерам чашкой крепкого горячего чая и обществом любимого друга; потом стал пленником многих-многих дорог - кажется, что это невозможно, но всё наоборот: стоит тебе полюбить их, как тут же появляется риск попасть в плен; дороги привели его в эту самую глушь.. Нет, он, наверное, даже счастлив - вставать на рассвете, заваривать себе чай, ухаживать за растениями и животными, слушать глас природный - но он живет тут, в этом странном одиночестве, много-много веков подряд, и иногда становится тоскливо. Иногда даже хочется закричать: смерть, приди за мной, где ты бродишь? Или хотя бы: приведи человека! Но ни намека на людей за все эти годы...
И вот сегодня отшельник садится за письменный стол и начинает писать. Перо с ленивым скрипом плывет по бумаге, мысли с трудом формулируются после стольких лет... Он пишет письмо своему другу. Это не первая его попытка, но отчего-то кажется, будто в этот раз оно дойдет. Будто долетит до места назначения посланная птица и передаст листок в нужные руки. И отчего-то верится, что, если послать письмо прямо сейчас, его получит не далекий потомок, но тот самый родной человек. На третий день после его - отшельника - исчезновения. Ведь этой ночью звезды сложатся в тот же узор, что и тогда.

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

02:24 

Про мальчика и горы.

Следуй за белым кроликом (с).
Говорят, в одном маленьком уральском городе жил мальчик. Лет 6-ти, белобрысый, с огромными добрыми карими глазами. С другими ребятами он почти не играл: скучно ему было с ними, зато нередко можно было заметить, как он сидит на крыльце двухэтажного блочного дома и внимательно смотрит на горы. Он мог так сидеть час, два, три, день напролёт – пока не придёт за ним полная разгорячённая бабка в ярко-красном переднике и голубой косынке и не уведёт его в дом. Соседи говорили, что не раз пытались окликнуть мальчика, позвать в гости, просто угостить чем-то, но он и головы не поворачивал, не то что слово сказать. Зато некоторые утверждали, будто видели, что у неподвижно сидящего ребёнка шевелятся губы. «Разговаривает он с кем-то али что», - рассказывала подружкам бабка Марта.

Как-то раз отмечали всем двором 8 марта. Позвали и бабку мальчика праздновать. А там слово за слово, тост за тост, обмолвилась она кумушкам, что внучок-то её горную речь понимает, с горами днями напролёт разговаривает. Соседки посмеялись и давай выспрашивать, а та заладила: «Разговаривает, родимые, ей-богу разговаривает. Сам мне, соколик, сказал прошлой весной, когда матушка его болезная скончалась». Кумушки только головой покачали, но слух по городу пошёл: есть, мол, такой мальчик.

В соседнем же селении жил Васька. «Обормот!» - звали его все взрослые окрест. Рос он и правда обормотом. Крепкий, подтянутый, с вечно отстёгивающейся штаниной и огромным желтым пятном на тельняшке. Для всех мимопроходящих у Васьки была заготовлена история о том, как в стародавние времена он командовал каким-то небольшим судном. И вот однажды, спускаясь с капитанского мостика, он о чем-то ненадолго задумался. В этот самый миг на него налетел повар и облил свежесваренной похлебкой. Вкусная похлёбка была! – любил прибавлять Вася в конце истории и смачно облизываться. Один раз какой-то заезжий интеллигент осмелился поинтересоваться, почему, собственно, капитан был одет в тельняшку. На что Васька успел сообразить: «А судно-то особое было. Там капитан в тельняшке, а матросы в костюмах парятся». Интеллигент подумал-подумал да и не стал придираться и задавать вопросы про всем известную страну Наоборот.
По утрам Васька ходил в местную школу, а по вечерам колесил на велосипеде в магазин, на заброшенную стройку на окраине города, в лес, на деревню к дедушке, обратно. Главное, было, проезжая этим некоротким маршрутом, не обронить где бадью с молоком, а то тётя Нюра ой как заругает.

Но, конечно, как-то раз он её чуть не обронил. А дело было так. В один погожий солнечный денёк ехал Васька по окраине города, напевал какую-то ему одному известную песенку, крутил головой направо-налево, как вдруг раздался какой-то странный звук, велосипед резко остановился и начал падать. Васька среагировал мгновенно: с бадьей в левой руке он уже было соскочил, но, спрыгивая, слишком сильно потянул велосипед на себя, и тот со всего размаха приземлился на Васькину правую руку. Боль была адская, но хуже было осознание того, что пробита покрышка. Как ему её заменить с такой рукой? А пешком до деревни не дойдешь…
Наметанный глаз заскользил по сторонам. Улица словно вымерла и издевалась пустынными дорогами. Положение казалось безвыходным, как вдруг взгляд упал на мальчика, который сидел на крыльце красного двухэтажного дома и преспокойно смотрел куда-то вдаль. «Нет, ну надо же! - возмущенно воскликнул Васька. – Я тут попой пыль собираю, а он, понимаешь, сидит себе, созерцает!»
- Эй! – воскликнул он уже вполне призывно. - А ну-ка иди сюда, помоги!
Реакции не последовало, поэтому Васька, матерясь и слегка наигранно хромая, подошел к крыльцу. Мальчик сидел как ни в чем не бывало. Васька потряс его за плечо.
– Эй, ты вообще живой?
Тишина.
– Так живой или нет?
Мальчик медленно повернул голову. В его глазах каким-то неведомым образом продолжали отражаться горы, при этом они сияли таким чистым, незамутненным спокойствием и светом, что Васька невольно зажмурился.
- Ну-ну, потише на поворотах-то, - чуть слышно пробормотал он и поднял руку. – Вот, видишь, рука. А там велосипед. Сломанный. Помочь надо.
Последняя фраза прозвучала даже немного растерянно.
- Помочь надо, - медленно протянул мальчик, будто бы пробуя каждое слово на вкус. Интересно, с какого бока вкуснее, с этого или с того? Но вскоре образовавшиеся на лбу морщинки разгладились, и он с восторгом воскликнул: «Помочь!» – и задорно дёрнул Ваську за рукав: рассказывай, мол, кому и как.
Васька жест оценил и, вытянув указательный палец, бросил короткое: «Туда!»

Велосипед они чинили весело и быстро. Точнее, весело было Ваське, и чинил, собственно, он один, мальчик же просто держал, что говорили держать, и смотрел на происходящее в задумчивости. Наконец Васька не выдержал и спросил:
- Эй! А ты вообще чем занимаешься? С ребятами ты, верно, не общаешься, на велосипеде не ездишь, в школу… ходишь в школу?
– Нет, - как будто понуро ответил мальчик. – Я с горами разговариваю..
- А-а, - непонимающе протянул Васька. – Подожди, так это правда? К нам в прошлом месяце в деревню клоун приезжал. Говорили, он сначала тут, у вас, представления давал, а потом к нам перебрался. И вот как-то вечерком выпил он с нашими и давай за жизнь. А нашим-то больше, что у соседей творится, происходит, интересно. И они давай его подначивать. Он и рассказал… много всего. И про мальчика, который с горами разговаривает. Мы тогда ему не поверили, а оно вон как выходит..
Мальчик продолжал рассеянно смотреть куда-то вперёд.
- Подожди, ну а как это, с горами разговаривать? Вот что ты делаешь?
Васька с надеждой уставился на мальчика. Тот только передернул плечами.
- Просто разговариваю. Мысленно.
- И ты их слышишь? – тихо спросил Васька.
- Слышу, - так же тихо ответил мальчик.
- А они тебя?
- И они меня.
- Ух ты… - Васька будто бы завороженно перевел дух. – Но послушай, - со всей своей детской серьёзностью продолжил он, - их ведь нельзя услышать, как слышу я тебя?
- Нельзя… - легко вздохнул мальчик.
- Но раз нельзя, то ты мог только придумать, что говоришь с ними? Тебе кажется, что ты говоришь, а на самом деле…
- А что на самом деле? – неожиданно резко возразил мальчик. – Я не знаю. Тебе нравится ездить на велосипеде? Ты говоришь: «Я люблю кататься на велосипеде». А сегодня ты упал. Мне кажется, тебе могло разонравиться ездить на нем поэтому. Но если я спрошу тебя сейчас: «Васька, тебе нравится кататься на велосипеде?» - ты ответишь: «Конечно!» - просто потому, что ты давно убедил себя в том, что тебе нравится это делать. Так и с горами. Я могу выбрать, понимаешь? И даже если это было неправдой, оно станет правдой для меня и для них. Главное, верить.
- Бррр, - Васька изо всех сил потряс головой из стороны в сторону. – Непонятно. То есть если я решу, что это мотоцикл, а не велосипед, он превратится в мотоцикл?
- Нет, не превратится, это ведь только слова. Но если ты поверишь в то, что он может ездить быстрее, он станет ездить быстрее.
- Не-по-нят-но. Хм… А давай, я тебя прокачу?
Мальчик изумленно вскинул брови.
- На чем? На этом?
- Ну а что? Ты любишь разговаривать с горами, я люблю кататься на велосипеде. Я хочу покатать тебя на велосипеде. Почему нет?
- Не знаю, - мальчик рассеянно посмотрел прямо перед собой, - я никогда не катался…
- Ну, это как раз нестрашно. Если ты спрячешь куда-нибудь этот бидон, мы сразу и покатаемся.
Поначалу неуверенно, но потом всё быстрее и быстрее мальчик направился к подъезду и вскоре вышел оттуда радостный и легко улыбающийся.
- Отлично, погна-али! – прокричал Васька, и велосипед, как новенький, поскакал по камням и кочкам.
Спустя два часа они вернулись сияющие и счастливые к подъезду мальчика.
- Смотри, ты обещал! Я завтра приеду, и мы будем вместе говорить с гора-ами! – прокричал он, уже вертясь на очередном вираже.
Мальчик только тихо улыбнулся и впервые сам пошел домой, к бабушке.

На другой день Васька, как и обещал, приехал снова и, увидев всё так же пристально смотрящего на горы мальчика, истошно прокричал: «Приве-ет!» Мальчик, как ни странно, обернулся.
- А, Васька, ты…
- Нет, моя бабушка! Кстати. Ты мне так и не представился. Я тебе сказал: «Меня Васькой зовут», - а ты что? – Васька задиристо оттопырил руки в карманах.
Мальчик заметно побледнел.
- А я…
Будто что-то поняв – хотя что тут можно было понять? – Васька перебил:
- А давай ты будешь Васильком? Пойдет? У тебя, правда, глаза не голубые, зато, когда в них видно горы… настоящие васильки!
- Правда? – мальчик смущенно повел плечом. – Ну, тогда всё хорошо. Давай смотреть на горы.
И они долго на них смотрели, и мальчик иногда спрашивал: «Ну что, получается?» - и Васька судорожно кивал головой, хотя и был уверен в том, что придумывает все эти разговоры.

Как-то незаметно они подружились. Катаясь на велосипеде, играя в игры, разговаривая с горами, мальчишки встречались почти каждый день, и если Васька не приходил, Василёк к вечеру становился какой-то напряженный и грустный: беспокоился. Соседи теперь редко говорили про то, что Василёк – странный мальчик. Раз с ним водит дружбу такой обормот, значит, всё в порядке. Тем более что и Василёк стал посговорчивее – вон, даже здороваться через раз начал. Васька же, напротив, стал тише и молчаливее – вон до чего дружба такая странная доводит.

Так прошел сентябрь. А в октябре Васькиного папу-военного внезапно перевели на север. Тот повозмущался-повозмущался, да и стал готовить вещи к отъезду. Васька же ходил как в воду опущенный. Василёк пытался подбодрить его, но тут разве поможешь? Только в последнюю встречу ему удалось поселить в друге какой-то лучик надежды.
- … и если тебе захочется, ты просто подумай обо мне. И заговори. И я отвечу, вот увидишь, - донеслось до Васьки сквозь звенящую пустоту. Он словно спохватился.
- Но как я пойму, что это ты? Как узнаю, что не я сам себе это всё придумал?
- Верь. И узнаешь, я обещаю.
На этом и простились.

Когда Васька приехал на север, он первое время обживался, узнавал, что да как – в общем, был занят по самые уши. Но потом как-то раз, когда выходил в нелюбимую школу в мороз, вспомнил о Васильке, и такая тоска поселилась в сердце. «А говорил, что будем разговаривать. Говорил, что я обязательно услышу. А я тут один как…»
- А ты там шапку-то надень, холодно, - прозвучал в голове знакомый голос.
- Есть, капитан!
И Васька впервые робко улыбнулся.

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

02:25 

Следуй за белым кроликом (с).
Над Ичиганом снова восходило солнце. Пугающее своей болезненной багровостью, оно медленно покрывало каждый миллиметр пространства. Травинки сонно потягивались под его пока ещё нежными лучами, забытый прошедшей осенью кленовый лист боязливо вжимал сухие плечи, а пробегающий мимо ручеёк, пользуясь случаем, наводил марафет - но даже теперь никто не догадался, что он на самом деле ручеиха.
Она же беспокойно спала в наскоро сооруженном шалаше. Острые плечики, иссиня черный сарафан, сплетенные в две неравные косы русые волосы, мрачно сосредоточенный под прикрытыми веками взгляд.
- Тили-тили-бом, загорелся кошкин дом, - задорно мурлыкал огромный кузнечик.
- Летай иль ползай, конец известен, - бодро поддакивал скользкий уж.
- Счастье начинается там, где заканчивается сознание. Мудрость имени меня, разумеется, - гордо кудахтала сонная ушастая сова.
Но никакой реакции на это не следовало, только обреченные вдох-выдох, вдох-выдох.
Воображение, словно обленившись, уже которую ночь подряд вместо разноцветных пушистых снов подсовывало всевозможные, отнюдь не радостные воспоминания. Вереница лиц проносилась перед измученными глазами, складываясь, словно паззлы, в различные неприятные ситуации - о части из них она помнила всегда, часть давно удалось позабыть, и вот на тебе, с новой силой.
- А ещё эти Мешины... - обессиленно проговорила она сквозь сон и со стоном выдохнула накопившийся воздух; как вдруг...
Словно отклик на её отчаянный возглас, в воздухе появился лёгкий аромат мёда. Едва слышное поскрёбывание сухих веток-стен, приглушенные шаги. И вот над ней склонилась улыбающаяся волосатая мордочка то ли человека, то ли не человека без пола и возраста. Он опустил руку на её волосы, будто к чему-то сосредоточенно прислушиваясь, задумчиво нахмурился на какую-то долю секунды, но тут же ловко достал из котомки крошечные липкие песочные часы и поставил их у её ног. С полминуты гость внимательно наблюдал за её сном - словно бы мог на что-то в нем повлиять - в момент же, когда весь песок пересыпался, рывком перевернул механизм и так же тихо вышел, оставляя за собой нелепый медовый след.
Когда она проснулась, то почувствовала, что на душе легко, как в далеком-далеком детстве. Но если тогда хотелось прижать к груди весь мир и бегать с ним, словно с новорожденным облаком, то сейчас её глаза светились пониманием и ясностью. Пронзительно и спокойно. Спокойно! Она встала с изумляющей грациозностью, оправила платье, внимательно посмотрела на часы, будто кивнула им и тихо пошла дальше, в противоположную от цепочки липких следов сторону.

@темы: картинки у меня в голове

02:22 

А просто.

Следуй за белым кроликом (с).
Солнце робко пело над крышами.
В рюкзаке догорал закат.
Не волнуйся, брат! Слышишь, вытащим!
Серый - друг мне, сохатый - сват.

Чёрной змейкой вкруг шеи косатая.
Всё теснее озлобленный круг.
Потанцуем, шутница рогатая?
Подползает заточенный плуг.

Звук сирены. Глаза убитые.
Подлетают, сбиваясь, орлы.
Два на шесть. Горсти, стоном залитые.
Ветер воет отчаянно "мы".
 

@темы: тяпкой в душу, картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер

01:22 

- Стихов не пишем? - Не пишем! - Но иногда очень надо? - Очень надо!

Следуй за белым кроликом (с).
На высоте надоблачных вершин
У самой кромки раненого лета
Седой старозаветный пилигрим
Замешивал соленые рассветы.
- Добавить сойки песню, скрип косы
И солнца луч, погнутый в середине,
Три капельки предутренней росы
И крошки неба в свежей паутине.
Мешать размеренно, пока не пропоют
Чернушки, что уже вовсю резвятся.
Взять в пригоршню: дадут тепло, уют
Пока ещё не высохшие пальцы.
И убаюкать в сонной тишине
Под ветра стон и эха переливы,
И выплеснуть в бескрайней вышине
На океаны, горы и равнины.

И разомкнулись пальцы, и в груди
Зияющего чернотою неба
Мелькнула вспышка. Выдохнул: "Иди.
Рассветной пыли полщепотки мне бы".

@темы: тяпкой в душу, картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер

00:54 

Следуй за белым кроликом (с).
Я тут решила молодость вспомнить, ага. В пору которой писала не-сказки, и что-то, кажется, даже слегка получалось)
P.s. А Кувакинское сначала не было названием. Оно просто намекало на то, что текст написан на лекции по русской философии, которую в ту пору у нас читал Кувакин. Но люди почему-то восприняли как название, так что с тех пор не отдерёшь)

Кувакинское.
- Мама! Мама! - послышался крик из крошечной комнаты. - Мама!
Светловолосая женщина в цветастом халате быстро поднялась с кухонного табурета и пошла на голос.
- Да, Наденька, я тут. Что-то случилось? - спросила она и тихим усталым взглядом посмотрела на дочь. Было восемь часов вечера.
- Мамочка, я так перепугалась! У меня уже было, - малышка взяла в руки двух плюшевых мишек, коричневого и белого, - Пушок пошёл в гости к Снежинке. Он хотел, чтобы с ней на улицу пойти. И тут вдруг.. Мамочка, знаешь, такой шорох. Ужасный! Я уже подумала…
- Надюш, не бойся, это просто Васька на полати забрался.
- Нет, мама, я видела…
- Надя…
- Чего?
- Как сегодня в саду? Марья Петровна на тебя не ругалась?
- А сегодня лапша была, любимая моя. Я всю скушала! А ещё, ещё.. Мама, знаешь, я сегодня даже почти спала в тихий час!
- Почему «почти», Наденька?
- А я лежала тихо-тихо, с закрытыми глазами. Знаешь, там, на улице, такой дождь был! Стучал так в окно: бум-бум-бум. А я слушала. Думала: сейчас вот что-нибудь обязательно случится. Как в той сказке. Помнишь?
- Помню, солнышко, как не помнить?..
- Мама, мамочка, а давай поиграем? Тихонечко. Вместе. Я буду за Снежинку и ещё за учительницу. А ты за Пушка. И я учить буду. Будем писать и читать. Чуть-чуть. А потом ещё петь. Давай?
- Миленький, мне работать нужно..
- Ну хоть чуть-чуть! Ну мамочка, мама, ну пожалуйста!
- Надюша, вот завтра мы с тобой обязательно-обязательно поиграем, слышишь? Возьмём Пушка, возьмём Снежинку и ещё Зайца с когтями и…
- Мама, мама, ну отчего же, отчего? Мама! - Девочка с какой-то недетской болью посмотрела на мать. Женщина крепко обняла ребёнка и осторожно произнесла:
- Не знаю, Надюш. Но вот зато летом мы с тобой уедем далеко-далеко отсюда. Вдвоём. И будем играть. Обязательно. С утра и до самого вечера.
- Правда? – спросила девочка, и будто тень улыбки проскользнула по её худому личику.- Ой, мамочка, как же хорошо! Ты не представляешь.. Ну ты тогда поработай там совсем-совсем чуть-чуть и потом приходи ко мне. Мамочка, ты ведь придёшь?
- Конечно, конечно, Надюша. Играй.- Мама тихо затворила за собой дверь. Ей нужно было ещё связать носочки, и ещё рубашечку, и ещё шарфик. За одну ночь. К утру. Она сидела и иногда слегка покалывала себя спицами. Чтобы не уснуть после бессонной ночи. Надя же.. А Надя осталась. Она сидела с широко открытыми голубыми глазами и мечтала. Как такое тёмное тёплое море. И мама. И хорошо.
А на будущий год уже в школу..

@темы: воспоминательное, картинки у меня в голове

14:07 

Следуй за белым кроликом (с).
***
В городе Н. жила девочка. Она ничем не выделялась среди тысяч таких же, кроме того что в любую погоду ходила босиком, зажимая под мышкой скрипку. Никто не знал, откуда она здесь появилась, где живет, кто её родители. Но каждый житель города Н. хоть раз да видел босые ноги и потрепанный деревянный каркас.

Собственно, девочка долгое время никому и ничему не мешала. Она перебегала с улицы на улицу, резко останавливалась около какого-нибудь кафе и начинала играть. Звуки, вылетавшие из её скрипки, наполняли каждую клеточку окружающего пространства, и, казалось, весь мир вздыхал свободнее в этот момент. Что она играла… Каждый находил в её музыке что-то своё. Одни говорили, что это шум прибоя, другие – что звучание сфер, третьи – что смех детей. Наверное, они все в какой-то мере были правы, ведь девочка светло улыбалась всякий раз, когда ей предлагали очередную версию, и тихо кивала головой.

Она могла играть какую-то минуту, а могла целый час. Никто никогда не знал, насколько она задержится в том или ином уголке города. Но услышать её игру считалось хорошим знаком. Она поселяла мир и спокойствие в душе. Поэтому даже новоиспеченные супруги не ругались, когда обнаруживали девочку у себя под дверью или под окном часа этак в три ночи: просто просыпались и умиротворенно слушали. И бабушки на улицах всякий раз одобрительно стучали своими палками, проходя рядом со своими маленькими внуками и внучками: спать лучше будут малые. А иные даже звали девочку на различные мероприятия. «Ты ведь придешь, поиграешь?» - просительно спрашивали они и пронзительно глядели ей в глаза. Она обычно ничего не отвечала, но ровно в тот момент, когда семейное торжество грозило перерасти в крупную ссору, где-то близко-близко раздавалась её музыка, черты сидящих смягчались, споры затихали, и праздничный стол охватывал блаженный покой.

Город, кажется, тоже любил девочку. По крайней мере, замечали, что стоило ей оказаться на набережной, обнять каменные глыбы, опустить ноги в воду и заиграть, как тут же и шторм заканчивался, и ветер переставал раздирать на мелкие куски рекламные плакаты.
- Хорошо! – восклицал в таких случаях Федька-рыбак, закидывал удочку на плечо и отправлялся удить рыбу.
Впрочем, город и в принципе… цвел от её присутствия. Никого уже давно не удивляло, но небо над ним представляло собой невероятно красивый, сочный
калейдоскоп из плавно перетекавших друг в друга соцветий. А разве может быть по-другому? – изумились бы странному предположению старожилы. Молодые бы и просто недоуменно покачали головой.

И кто знает, сколько бы ещё продолжалась эта своего рода идиллия, когда бы в один прекрасный день в город не приехал новый учитель литературы. Он был молодой, несколько заносчивый, с усиками и имел убеждения. В городе вообще было не принято иметь их, но его это мало интересовало. Ведь его распределили в эту
глухомань после отличного окончания института! Куда только смотрели власти! Поэтому чуть ли не в первый день он начал наводить всевозможные справки и узнал и про
девочку тоже.
- Как это она нигде не учится?
- А друзья, соседи у неё есть?
- Кто несёт ответственность за несовершеннолетнего ребенка?

Учитель задавал такие и подобные вопросы прохожим на улице, а они мялись и не знали, что ответить: до этого никому не приходило в голову их задавать. Ведь если человек целыми днями гуляет и играет на скрипке, значит, ничего другого ему и не нужно?

Учитель же смотрел в полные недоумения глаза своих соседей и злился ещё больше. «Это ж надо, какая безответственность! И глупость! И как только можно! Ну, они
у меня попляшут!» И когда девочка не раз и не два приходила к нему в эти минуты гнева, он затыкал уши и кричал: «Не верю! Ты их всех околдовала!» И девочка уходила. С каким-то обреченным вздохом.

… Долго ли, коротко ли, учитель добился издания какого-то очередного указа, тем более что в городе их мог издавать всякий, просто никто не видел в этом
необходимости, поймал девочку, обул, цивильно одел, поселил в детском доме, заставил ходить на учебу. И она честно ходила на занятия с другими школьниками,
где постигала азы математики, чистописания, чтения. Но когда в какой-то момент она заиграла на уроке, и учитель, который всего только пробегал мимо, услышал музыку, ворвался в класс и попытался отобрать у неё скрипку, девочка посмотрела на него долгим задумчивым взглядом и ушла. Больше никто её тут не видел.

И с тех пор когда-то особенный город Н. превратился в город типичный и обыденный. Люди стали ругаться на улицах, дома, на вечеринках. Во взглядах появилась скрытая враждебность, недоверчивость, злость. В сердцах многих поселилось уныние. То же прекрасное полотно, которое некогда составляло небо города и радовало взгляд волшебным калейдоскопом, поистрепалось и явило взору серые рваные облака. Впрочем, может быть, это просто… новопостроенные заводы его перекрасили?

@темы: картинки у меня в голове

17:11 

Следуй за белым кроликом (с).
Иивушка, ивушка зеелёная мооя-а-а!
Чтоо же ты, ивушка, нее весело стоишь? (с, русская народная песня)


По освещенной крутящимися газовыми фонариками улице проехала карета. Словно тыква из сказки, однако массивная и смешно подпрыгивающая на ухабах. Её было хотели задержать двое мужчин в милицейской форме на гнедых лошадях, но она лишь недовольно взбрыкнула и направилась дальше. Мимо разноцветных пряничных домиков бургеров, мимо хлипких лачуг бедняков, мимо лесов и полей, вдоль сказочно звёздного неба. Где-то в районе созвездия Андромеды карета остановилась. Из неё лёгкой летящей походкой выскользнула молодая девушка. Толстая коса, повязанная ярко-красной лентой, плотно оплетала волосы и спадала на худые плечи, пузырящееся на ветру летнее хлопковое платьице цвета морского прилива подчеркивало юность и стройность, босоножки, сплетенные из вереска, плотно облегали худые стопы. В руках у девушки был гладкий прозрачный кубик, освещаемый лучами заходящего солнца. Он чуть заметно пульсировал всеми цветами радуги. Опустившись на траву, девушка приоткрыла крышку и заглянула внутрь. - Не бойся, глупое создание! Никто тебя не обидит! - мягко прошуршало в воздухе.
Из кубика робко высунулась наружу маленькая зелёная голова с двумя рожками и двумя большими круглыми глазами. Рожки, словно антенны, поворачивали в ту сторону, откуда дул ветер, глаза нервно хлопали. Какое-то время понаблюдав за окружающим миром и не найдя в нем ничего устрашающего, существо выползло из кубика целиком и примостилось на тонкой руке девушки. Оно было похоже то ли на крошечную змейку, то ли на крупную гусеницу.
- Вот и хорошо, - ласково прошептала девушка и прикрыла глаза. - Теперь нам остается только ждать.
На какое-то время и она, и существо будто заснули.
Спустя час, а может, два, а может, всего каких-то пять минут - время в этом краю текло причудливым образом - где-то высоко и далеко раздалось характерное жужжание. Как будто там, вдали, плавно прорезал воздух крошечный вертолет. Девушка приоткрыла глаза и довольно потянулась. Существо, не удержавшись на пришедших в движение руках, стремительно соскользнула на землю. Раздалось недовольное бурчание.
- Ну что ты, Понти, опять начинаешь? Полакомись росой напоследок. Кто его знает, когда мы эту росу ещё увидим...
Вертолет меж тем плавно закружился над их головами.
"Ну вот и всё. Вот он, вертолет с усатым пилотом, вот она, поляна, с которой он забирает пассажиров. Всё так, как бабушка рассказывала", - девушка это только подумала, но её мысли прогремели над поляной хмурым майским громом. Она удивленно вздернула брови.
По веревочной лестнице к ним на траву медленно спускался пилот. Длинные усы, закрученные крупными волнами, надетая набекрень вязаная беретка, глаза - черные бусинки. Плотно облегающий тело ярко-коричневый плащ слегка вздымался в такт ветру, кожаные сандалии при каждом шаге намеревались соскочить, но что-то удерживало их волевым усилием.
- Хм... А обычно вы за своими гостями не спускаетесь, - несколько неуверенно и исподлобья произнесла девушка.
- А обычно, сударыня, они сами ко мне не приезжают, - пилот произнес это чуть раздраженно и громко.
Девушка едва заметно зарделась.
- И поэтому, может быть, Вам стоило бы уехать туда, откуда прибыли в сей край неизвестный? - спросил он как будто с вызовом.
Девушка встряхнула косой.
- И никуда-то мы отсюда не поедем! Правда, Понто? Если только с Вами.
Словно в ответ на эту смелую реплику, деревья вокруг встревоженно зашептались.
- Ну хорошо, - раздумчиво произнес пилот. Как Вы сказали, Понто? Так вот, Понто останется здесь, а Вас я, так и быть, заберу в виде исключения.
Воздух едва не порвался от навалившегося на него возмущения.
- Простите, что? Оставим Понто? Ну уж нет, я на это не соглашусь, - девушка прихлопнула ножкой и покосилась на пилота.
Тот вздохнул.
- Ну ведь Вы же должны понимать, что Ваш Понто... даже не человек! А мы и людей-то редко перевозим.
Пилот слегка растерянно развел руками.
- А я понимаю. Но без него мы не поедем, - словно отрезав, сказала девушка.
- Ну что ж, ладно... Пилот чуть заметно повел усами, и Понто вдруг оказался маленькой трёхлетней девочкой, заходящейся от рыданий.
- Маша, Машенька, где же ты? - раздалось поблизости.
- Так Вы согласны?
Девушка смотрела на молодую женщину в крестьянском платье, которая озабоченно прижимала к груди Машеньку и будто спрашивала заискивающе: "Она Вам не сильно помешала?"
Девушка улыбнулась и, чуть зашевелив губами, ласково бросила: "Идите, конечно. Всё хорошо". Крестьянка успокоенно удалилась.
- Ну вот. А теперь... - Девушка мечтательно улыбнулась и посмотрела в глаза пилоту. Но недобрые это были глаза.
Она хотела спросить что-то или, может быть, действительно уехать.. Домой, к родителям и друзьям. Но и шагу ступить не успела, как пилот снова повел усами, и на том месте, где ещё недавно стояла красавица, выросла небольшая ива с молитвенно протянутыми куда-то вперед ветками.
- Ну, не тянись, не тянись. Глядишь, наплачешься, и пруд рядом вырастет. А то вы, ивы, без воды никуда, - бросил пилот и хотел было уже подниматься обратно, как вдруг что-то его остановило, и он произнес: И запомни. На будущее. Никогда не стоит торопить время и искать Грааль, который не для тебя спрятан. Придет час - и он сам тебя найдет. В противном случае... Ну да ты сама видишь. А, и ещё, - добавил он, уже отвернувшись. - Взрослых иногда стоит слушаться. По крайней мере, некоторых.
С этими словами пилот вскарабкался по своей веревочной лестнице в вертолетик и улетел.
А ива и по сей день там стоит и плачет. Только иногда глаза её просыхают, как, например, сегодня.
Сегодня Дрейка - задорная молодая женщина с горящими проницательными глазами, которая когда-то была Понто, потом Машей, потом Лизхен, потом... ещё много всяких разных потом - с песней собирает грузди в близлежащем лесу. Она собирается сварить вкусный суп своей новообретенной семье. И иве почему-то кажется - очень-очень отчетливо кажется, - что вот ровно сегодня пилот, который с тех пор забрал много достойных людей и увёз их в сторону неба, приедет наконец и за Дрейкой. Интересно, а она вспомнит?.. Но в любом случае, от этого так хорошо, что никакого пруда не надо, - думает молодая девушка, сидя на поляне и перебирая цветы.
Может, и ей сегодня повезёт?

@темы: картинки у меня в голове

20:18 

Следуй за белым кроликом (с).
Тасара-бокка, а это тебе) И да будет свет.

День с самого утра как-то не задался. Посуда валилась из рук, на работе начальница накричала за опечатку, на улице прямо в чисто выстиранную желтую юбку ударил футбольный мячик, испуганные пацанята, конечно, очень извинялись, но... Но она вчера видела его с ней! Они улыбались друг другу в кафе в то самое время, как она размазывала слёзы по покрасневшим щекам. И он же знает, он же должен понимать, каково это. Так нет, вместо того чтобы просто ощущаться рядом, он сидел и радовался жизни! Конечно, она с ним порвала. Он пытался что-то сказать, но она бросила трубку. Сволочь. Будет тут ещё оправдываться. И вот теперь... Ну что ты будешь делать, солнце бьет прямо в глаза, подсвечивает слёзы.
- Привет, Тася! - раздался в ушах задиристый ребяческий голос. Тася подняла голову. На самодельных веревочных качелях сидела девочка лет 10-ти и жмурилась на чистый-чистый свет. У неё были две толстые косички, завязанные разноцветными тряпочками, легкое платьице всех цветов радуги и расклеившиеся на швах красные босоножки. "Пэтти", - теплом отозвалось на сердце Таси, и она ответила:
- Привет, Пэт! Что это ты тут делаешь?
Пэтти заулыбалась и быстро произнесла:
- А ты угадай!
Тася легко вздохнула:
- А я не знаю.
- Неправда, знаешь! Тася, Тасенька, ну ты же всё на свете знаешь, просто не хочешь себе в этом признаться, - как будто умоляюще сказала Пэт. На детском лбе появилось две морщинки в подтверждение.
- Ну Тася же!
Но Тася только медленно качала головой.
- Как китайский болванчик, честное пионерское! И хотя я вовсе не пионер, но я же только качаюсь на качелях. Смотри, если я протяну ноги, качели полетят ввысь, ввысь, ввысь, к звездам, а если только чуть-чуть согну, то... - И вот качели уже уверенно рассекали унылый воздух вокруг себя.
- А, ну да, я могла догадаться. Ладно, Пэттичка, я пойду. А то мне ещё ужин готовить, и вообще... - Девушка тоскливо посмотрела куда-то поверх деревьев.
- Ммм... А вот и не пойдешь!
Пролетев совсем рядом с Тасей, Пэтти вдруг схватила её за руку и усадила рядом с собой.
- Пэттиии, что ты делаешь, они же не выдержат и упадууут! - Глаза Таси округлились, и она хотела было притормозить, но Пэтти удержала её.
- Конечно, упадут, - Тася непонимающе покосилась на девочку.
- Если ты будешь бояться, они, конечно же, упадут. Но только при этом условии. А пока они не упали... Выкладывай! - глаза Пэтти ярко светились в сгущающихся сумерках.
- Что мне тебе выкладывать, Пэт? - как будто заискивающе пробормотала Тася. - У меня нет корзины с грибами в руках, если не видишь. И выкладывать вовсе нечего.
Голос её дрожал, но становился тверже и решительнее с каждым словом.
- А жаль, Тася! Действительно, очень жаль! Знаешь, как давно я не ела грибов, а бабушка не покупает, боится, отравимся. Ну да... с Витей опять поругалась? - посерьёзнела девочка.
- Пэт, извини, конечно, но что ты во всём этом понимаешь? - Тася слегка раздраженно выдохнула воздух.
- Возможно, больше, чем ты думаешь. Ну что, не пришел с букетом цветов в День рождения, не пригласил тебя на танец на вечеринке, улыбался секретарше? - чуть утомленно отчеканила девочка.
- Он не просто улыбался ей, понимаешь! Он вчера с ней обедал как ни в чем ни бывало! И это когда мне было так плохо. Когда я, может, была в шаге от бесконечности! - Тася распалялась всё больше: Я думала о нем, я писала ему, а он... просто сидел и жрал! Жизни радовался! Потом ещё небось до дому провожал! Конечно, я с ним порвала!
- А зачем, Тасечка? - Горящими непонимающими глазами Тася сверкнула на Пэт и, казалось, вот-вот прожжет девочку насквозь. А та раскачивала качели и светло улыбалась:
- Тебе стало от этого легче? Да нет же, я ведь чувствую. Тогда зачем? Он же улыбался, понимаешь? Он просто сидел и улыбался, ему было хорошо... А это же.. самое важное, чтобы любимому человеку было хорошо. Тебе ведь от этого хорошо! Что ему хорошо. Вот мне хорошо, когда тебе хорошо. Мне плакать хочется от радости. А сейчас вот от слез. Что лучше? - Девочка едва слышно вздохнула.
- Пэтти, но ты ведь не понимаешь! Он же бросить меня может и уйтти к этой... секретарше! - Тасю разрывало на части от невыплаканных слёз.
- Так и пусть уходит! Зато счастливым. Вы, взрослые, такие странные. Хотите быть первыми и единственными. А не в вас счастье. Счастье в другом. Вон, смотри, малыш какой бежит, улыбается... Я смотрю на него, и мне хорошо. А вон какая счастливая пара. Идут, всматриваются друг в друга. Как будто делают снимок на память. Может быть, они завтра расстанутся, я не знаю, и уже ты будешь его девушкой, или какая другая. Но сейчас-то они идут и ни о чем больше не думают. И столько света от них на меня вываливается, что... А ты идешь нос в землю, хмурая, убитая и ничего не видишь. И меня бы не заметила, когда бы я тебя не окликнула... Сколько вам дано! А ты, вместо того чтобы проживать каждую секунду полно-полно, придумываешь, сколько они уже с ней встречаются, о чем разговаривают при встрече, много ли целуются. Да какое это имеет значение? Какое? Если после он придет к тебе, и все твои невзгоды моментально забудутся? А, ну да, свои невзгоды он забывал с ней. Или хуже: свою радость он уже поделил с ней. И теперь придет счастливый и пустой поесть-поспать. А может, он к свету придет? Он ведь мог бы и не приходить, но пришел, потому что ты для него что-то значишь. И да он не знает, что ты что-то там знаешь. Вот ты и не знай. Зачем тебе это знать? Чтобы потом оказалось, что он успешно провел переговоры с фирмой-конкурентом, а вы уже всё порвали? Странные люди. Ну да неважно всё это. Но вот если ты сейчас не пойдешь и не засветишься, я тебя из леечки полью. А там вода холодная, учти!
Пэтти действительно казалась серьезной и решительной в этот момент. Но Тася уже улыбылась. И так и ушла в какой-то переулок, забыв улыбку на лице. А на пороге её ждал Витя с букетом роз. И она даже не поняла, за что ей такое счастье.
Пэт же ещё немного покачалась, зашла зачем-то в ларек, запрыгнула в комнату через окно, и не дав бабушке вволю наворчаться, прошептала: "Бабуль, а у меня тут мед есть цветочный. Сделаем тосты?"

@музыка: ДДТ - Юго-западный ветер

@темы: картинки у меня в голове, тяпкой в душу

04:02 

lock Доступ к записи ограничен

Следуй за белым кроликом (с).
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
04:54 

Сказка о том...

Следуй за белым кроликом (с).
... как погибли Помпеи.

Необъятный песчаный берег неизвестного людям острова. Вечныечайки, вечный штиль, вечное солнце. У самой кромки воды примостилась девочка лет 12-ти и что-то задумчиво рисует на песке длинными тонкими пальцами. У неё светящиеся русые волосы, спускающиеся к плечам небрежными волнами, легкое фланелевое платьице, отливающее на солнце розовым, и ярко-голубые глаза, сосредоточенно устремленные на рисунок. Рисует она уже давно, картинка почти готова и напоминает собой какой-то огромный мегаполис. Летают машины по проспекту, ученики с огромными ранцами спешат в школу, а под сенью раскидистого дуба расположилась влюбленная парочка и о чем-то взволнованно воркует. Ещё один штрих – и центр города наполняется туристами. Они идут дружной толпой к палаткам с сувенирами, за спинами у них небольшие дорожные рюкзачки, через плечо свисают фотоаппараты, в ушах особые туристические наушники. Девочка встряхивает рабочей рукой и какое-то время пристально смотрит на получившееся изображение. Затем осторожно поднимается и отходит. Кажется, она довольна своей работой. Однако, не пройдя и десяти шагов, она снова останавливается и начинает рисовать. На этот раз какой-то совсем другой город.

Она не знает, кто она и откуда. Иногда перед её глазами встают дикие гуси и огромные – заселенные и незаселенные – просторы, над которыми они пролетают. Но девочка старается сразу отогнать эти миражи: она здесь не за этим. Она должна рисовать, постоянно рисовать то, что стоит перед глазами, и не давать разрушать рисунки мальчишке лет 5-ти, который тоже живет на этом острове. Мальчик этот даже для своего возраста небольшого роста, у него мягкие-мягкие золотые волосы, он одет в ярко-синие шорты и мятую тельняшку. В отличие от неё (она никогда не спит и не ест, ей это не нужно), он очень много спит и время от времени, кажется, чем-то питается. А ещё он неразумен и портит рисунки, как будто его что-то подталкивает. Как будто она обречена на то, чтобы их от него защищать.

Обычно она чувствует, когда он просыпается. Между ними существует некая связь, которая помогает девочке быстро найти мальчика, взять на руки, накормить бананами, если они вдруг попадутся на дороге, и снова уложить спать. Пока он ничего не испортил. Но вот если она чуть-чуть задержится…
Недавно она так задержалась. Рисунок её задержал. Она услышала, что мальчик проснулся, но ей никак не удавалось море. Почему-то оно ужасно штормило и пыталось залить маленький приморский городок. Чего она только ни придумывала, чтобы спасти эти пряничные домики и их жителей. В конце концов, она закрыла глаза, спустя мгновение удовлетворенно хмыкнула и нарисовала горы. У самого-самого моря. Они смогли защитить город от волн и ветра, и вот уже детишки, радостные, побежали кататься на новых качелях. Только тогда она улыбнулась и поспешила искать его. Но странно. Обычно ей это легко удавалось, а тут он как будто пошел в другом направлении. Почему? Что его побудило? Девочка прибавила ходу и спустя время обнаружила мальчика затаптывающим старую-старую картину. И как только она умудрилась про неё забыть? Хотя их тут столько… Она прибежала, схватила отбивающегося ребенка, но было уже поздно: картины словно и не существовало. На её месте полыхал огромных размеров костер. Оказывается, растоптанные города сами себя уничтожают. Кажется, этот погиб от внезапно проснувшегося вулкана.

Она не сожалела о произошедшем, ведь что суждено, то суждено. Но с тех пор девочка инстинктивно старается быть более осторожной и внимательной: ей нравится рисовать, она готова восстанавливать рисунки-города после случившихся от незначительных повреждений войн и стихийных бедствий, но вот видеть перед собой это огромное несмываемое черное пятно, которое неминуемо остается на песке после исчезновения города, нет, это слишком больно. А ей нельзя чувствовать боль. Ей вообще нельзя что-либо чувствовать. Только рисовать, рисовать, рисовать.

@темы: картинки у меня в голове

02:39 

С Ночи Сказок.

Следуй за белым кроликом (с).
Предупреждение: мрачно.

Качели.
Маленькие деревянные качели. То замрут, то снова побегут, словно какая-то невидимая рука аккуратно подталкивает их куда-то вперед. Ромка смотрит завороженно. Качели. Красивые. В самой-самой лесной глуши. Там, где их никогда прежде не было. Качаются...
Ромке шесть лет. Он живет вдвоем с мамой в крошечном лесном домике, много гуляет и рисует. Странные, но невероятно талантливые рисунки. Иногда мама спрашивает его тихо: "Это ты так видишь? Правда? Да?" Он только удивленно кивает.
Сейчас Ромка спешит домой. Ему нужно кому-нибудь рассказать о том, что он увидел.
Дома мама стоит у плиты и помешивает суп. Рядом стоит чайник, из которого вот-вот пойдет дым. Ромка влетает на кухню и выбрасывает: "Мама, мама, представляешь, я видел качели! На той поляне, что за старым дубом! Настоящие! Хочешь посмотреть?"
Мама устало и слегка раздраженно оборачивается и выплевывает: "Ром, ну что ты опять придумываешь?"
"Я не придумываешь!" - в отчаянии закусывает губы Ромка и замолкает. Не сейчас. Определенно не сейчас.
Вечером он возвращается на полянку. Качели гипнотически раскачиваются - вниз-вверх-вниз-вверх. Ромка тихо пробирается домой, чтобы ни одна дверка не скрипнула, подходит к мирно вяжущей маме со спины, обнимает за шею и осторожно произносит: "Мам, а может всё-таки сходим, м?" Мама как будто мягче, мама как будто может согласиться. "Ну что с тобой будешь делать, пойдем", - и хочет рассердиться она, но не может.
Когда они приходят на полянку, у Ромки сверкают глаза. Сейчас она откроет глаза (он наказал ей идти с закрытыми), увидит всё и каак выдохнет! "Открывай!" - счастливо кричит мальчик, мама вздыхает и непонимающе смотрит в пространство. Никаких качелей нет. "Мама... но ты же не можешь не..." "Ром, за кого ты меня держишь? Пошли домой! Полянка и полянка, я же тебе говорила". "Подожди - дрожащитм голосом продолжает ребенок, - пусть ты не видишь, но ты же... должна слышать. Ведь ветра нет - посмотри на деревья, но шум от него стоит". Мама печально смотрит на сына: "Нет никакого шума. Пойдем домой. Завтра рано вставать - морковку пропалывать". Ромка только огорченно вздыхает. На следующий день он возвращается. И на следующий. И на следующий. Вид этих удивительных качелей завораживает его, он не может отвести глаз. В какой-то момент он задерживается аж на три дня, возвращается домой, смущенный и пристыженный, тихо крадется на кухню - там мама печет блины. Шаркает. Она бросает ему: "Ну, что стоишь? Не стой! Садись, сейчас будем обедать. Если всё съешь, разрешу поиграть с лошадками". Ромка только непонимающе смотрит в пространство. "Мам, а ты что... не испугалась даже? Не расстроилась? Меня ведь целых три дня не было!" - робко, но твердо говорит мальчик. "Рома, ну что ты несешь? Каких ещё три дня? Ты полчаса назад ушел в огород полоть морковку - я тебя попросила, - а сейчас вернулся". Ромке остается только молча согласиться. Вот, значит, как.
Его теперь часто не бывает дома. По пять дней, по неделе, по двум. Ну а... что? Всё равно же никто не замечает, а качели, качели... Он уже не боится залазить на них и аккуратно раскачиваться. Вверх-вниз, вверх-вниз. Это ни с чем не сравнимое ощущение. Какое-то слияние с неизвестностью. И ветер. Всё тот же тихий шелестящий ветер. Как-то раз, закачавшись и ненароком достав пятками до верхушек соседних берез, Ромка увидел край неба. Такой притягательный и волшебный. Он лежал прямо над ним, и стоило только поднатужиться, и он бы туда залетел. А уж там - он-то знал - должно быть очень и очень хорошо. Но как быть с мамой? А вдруг он больше никогда к ней не вернется? Ромка зажал в ладошках эту мысль, остановил качели и побежал прямиком домой. Вечером они читали вслух сказки, а наутро рисовали разные пушистые деревья. Мама счастливо улыбалась. Но спустя неделю, терпеть стало уже как-то совсем невозможно. Ну подумаешь. Ну мама же не замечает, когда его нет. А тут. Ну да, другое пространство, но это же не значит, что насовсем! Оно же такое притягательное, оно же не может взять и обмануть! И Ромка решился. Забравшись на качели и раскачавшись до максимума, он аккуратно привстал, отцепил одну руку, другую, слегка присел в прыжке и... Рука. Жилистая корявая рука оказалась прямо перед его глазами, схватила за шкирку - как котенка! - и выкинула. Куда-то вниз, куда-то в мир, обратно...
Так что Ромкина мама так никогда и не узнала, как мог её сыночек, её любимый сыночек, который родился в лесу, знал здесь каждую тропинку и рисовал невероятные вещи, в тот злополучный день вдруг взять и утонуть в близлежащем болоте...

@темы: картинки у меня в голове

01:48 

Переклинило.

Следуй за белым кроликом (с).
... Она родилась мёртвой. Ну а каким ещё может родиться человек, самолично утопившийся в прошлом своём воплощении? Руки, ноги, уши, рот, глаза - всё, вроде бы, на месте, даже сердце, а и чего-то ощутимо не хватает. Умения чувствовать? Души? Ощущения того, что сквозь тебя проходит жизнь?
Она совершенно не умела взаимодействовать с людьми, люди же - в свою очередь - не стремились ввести её в собственный круг. Ибо хотя они не всегда понимают, что перед ними мертвец, однако распознают это подсознательно с необыкновенной точностью. Так вот эта Лиза, Наташа, Маша... с ней было интересно разговаривать, местами даже слишком интересно, но и только. Чувствовать же её составной частью своего собственного существования - неинтересно и жутко. Она ведь никогда ничего не отдавала, только брала. А разве это честно?
Никому бы и в голову не пришло, что у этой Лизы, Наташи, Маши внутри - огромная бездна. Эмоциональная. Которую необходимо заполнить - постепенно, по крупиночке, ежедневно ощущая себя Сизифом, - эмоциями. Потому что если наполнить бездну, то... а вот что, никто и не знал.
Лиза, Наташа, Маша жила где-то под Архангельском. Она закончила там сначала среднюю школу, потом университет - образцовая, прилежная девочка - и теперь работала секретаршей у директора местного завода. Посему днем работа, вечером - посиделки с друзьями с чаем и гитарой у кого-нибудь на квартире. Если повезет. С годами подобные квартирники стали случаться, правда, всё реже и реже... Молодость предательски подходила к концу, пока... в один из тёплых июньских дней проходя по главному проспекту своего города, Лиза, Наташа, Маша не заметила его. Он был одет как заправский колхозник: грязно-коричневые свободные штаны на резинке, хлопковая рубашка в клеточку, дедовская фуражка набекрень и, конечно, незашнурованные ботинки. Шнурки ведь существуют для интеллигентов. Лиза, Наташа, Маша увидела его и влюбилась. Крепко и с первого взгляда. Ибо такое иногда случается. Поначалу он был странно холоден и как будто пуст, но потом жизнь постепенно наладилась и пошла своим музыкальным чередом, так что даже казалось, слово в их маленьком домике высадили семена растения под названием "Тихое семейное счастье". Лиза, Наташа, Маша ликовала. Лиза, Наташа, Маша как будто наконец узнала, что такое радость и любовь к жизни.
... Апофеозом всего стал их совместный поход в парк аттракционов. Они, хохоча, катались на детских каруселях и на страшных американских горках, изгибались от сдерживаемого гоготания в комнате смеха и, шутя, слизывали друг с друга следы от вишневой сахарной ваты. Казалось, этот день никогда не закончится. Казалось, вот сейчас они вернутся, окрыленные своим счастьем, домой, зажгут разноцветные свечи, зачнут долгожданного малыша, и жизнь отныне и навсегда будет всё такой же волшебной. Или ещё больше.
Не учли они всего лишь двух вещей: мертвый не может зачать ребенка, а Снегурочка, полюбив каждой корочкой своего собственного существа, гибнет от охватившего её жара.
Да. Лиза, Наташа, Маша умерла на следующий день. Внезапно. Оставив после смерти безутешного мужа. Сколь-либо правдоподобного диагноза врачи так и не сумели поставить. Но одно отныне ясно: мертвые умирают, стоит им стать лишь по-настоящему горячими и живыми. Ибо бездна не любит отпускать своих собственных пленников. Ибо, как платой за смерть становится жизнь, так и платой за жизнь - смерть.

@темы: картинки у меня в голове

03:30 

Время сказок.

Следуй за белым кроликом (с).
Сказка, придуманная ещё к прошлогодней ночи сказок, но записанная только сейчас. Пусть полежит)

Маленький деревянный домик в самой гуще леса. Из трубы прерывающимися потоками валит дым и оседает на разноцветные пряничные окошки белым потом. На покатой крыше примостилась пеночка: чистит крылья. Тишина, хрупкая, хрустальная тишина. Внезапно в воздухе проносится скрип. Распахивается дверь, и наружу выбегает девушка с густыми-густыми русыми волосами, которые опадают ей на плечи смешными волнами. На ней лёгкое жёлтое платьице и разноцветные фенечки; она босая. В руках у девушки – маленькое тёмно-синее ведёрко, взгляд из-под пушистых ресниц наполненный и счастливый. Она бежит, не останавливаясь, с десяток минут и замирает, светлая и невозможно тёплая, у источника, из которого льётся-льётся на сочную землю вкусная прозрачная вода. Девушка наклоняет ведёрко и аккуратно наполняет его. Обратно спешить не нужно: важно не расплескать, ведь чтобы заваривать деду чай, нужна вода. Без чая он не то чтобы не дедушка, но какой-то не такой словно. Девушка идет медленно, чувствуя изнутри каждый свой шаг. Вдруг – что это? Будто бы какой-то посторонний шорох? Белки шевелятся иначе, сова, если проснулась средь бела дня, сразу подала бы возмущенный голос. В воздухе раздается робкое: «Эй!» Что, кто-то? В этой-то чаще? Впрочем, какая разница, тут такой странный лес, что ещё и не такое случается. Девушка осторожно оборачивается. Метрах в пяти от неё робко пристроился юноша. Рваная майка, шорты в заплатах, огромная ссадина через весь подбородок, необработанная. Её взгляд сразу смягчается.
- Ты кто такой будешь? Нездешний?
Мальчик растерянно качает головой. Видать, заблудился.
- Хочешь, я тебя выведу?
- Не-ет, - только и отвечает он и просительно смотрит прямо в её широко распахнутые глаза. – Я должен найти. Я очень давно ищу. Сам пока не знаю, что именно. Но без него мне возвращаться никак нельзя.
- Ммм. Не хочешь, как хочешь. Но пойдем, я тебя хоть чаем напою. Да и поешь по-человечески. Пойдем-пойдем, - уверенно повторяет девушка, наблюдая замешательство паренька.
- Ладно, - мальчик откидывает непослушную прядь с веснушчатого лба, забирает у девушки ведро и идет за ней тихо след в след.
- Смотри, только не расплескай! – наставляет девочка и, кружась, двигается вперед. Кажется, будто музыка прячется в каждой клеточке её тела.
Мальчик послушно вышагивает за ней, время от времени проверяя воду.
В домик они возвращаются уже вдвоем. Девушка разводит огонь, накрывает на стол: нужно успеть к дедушкину приходу. Мальчик аккуратно ей помогает. Ему кажется, что в этом доме всё настолько хрупкое и на своём месте, что стоит поставить куда-то слегка не туда – забурчит и разобьется. Миниатюрные стульчики, фигурный резной очаг, часы в форме совы на нём, сковородки и кастрюльки, чашки и ложки – всё словно вчера вылеплено из глины и ждёт своего часа. Застеленные кровати с вышитыми гладью покрывалами и дерево. Сколько же дерева!
- Эй! Ты что, заснул тут? Не время, подавай-ка лучше воду – поставим чай, нужно поспеть, - нарочито строго прикрикивает девушка, и мальчик не смеет её ослушаться.
- А твой дедушка, он?..
- Не будет ли он против того, что ты здесь? Не будет, - слегка ухмыляясь, отвечает девушка. – Скоро сам всё увидишь. «И не пытайся торопить время!» - хочется произнести ей также, но она молчит.
И правда. Совсем-совсем скоро – или это только так кажется за кухонными заботами? – сказочная дверь отворяется, и в домик входит дед. Не седой, не хромой, не дряхлый, но вот именно дед и никак иначе. Уши у него большие и слегка оттопыренные, из рукавов свисают часы, которые, впрочем, кажется, не ходят. Дед почему-то одет по-зимнему и при входе стаскивает с себя валенки – они все в снегу.
- Ох, внученька, ну и день сегодня выдался, - кряхтя, произносит он и невидящими глазами смотрит на мальчика. – А, вот и ты, я тебя давно поджидаю. Только ты всё бегаешь от меня по всему лесу зачем-то… Ну вот хоть к внучке моей заглянул, молодец! – монотонно, но выразительно проговаривает дед и протирает глаза. Спать иногда всё же стоит.
- Так а я разве?.. – с недоумением спрашивает мальчик и смотрит на него неуверенно.
- Разве, разве, - проговаривает старик и развязывает котомку, что висит у него за плечами. Вот. Узнаёшь?
Белые часы в чёрную крапинку с красным драконом на циферблате.
- Ой! Мои! А я-то искал… - раздумчиво произносит ребенок, наблюдая за тем, как часы верной рукой препровождаются на полку в скрытый шкафчик с сотней, сотней таких же! И пусть на них вовсе и не драконы нарисованы – разве это важно? Главное, они те же, те же!
- Ну, то-то же, узнал! – одобрительно хмыкает дед и чуть заметно качает головой. - А-то заладил: не убегал я, не убегал я! Как же. А сам настроил время и жил по нему! В нашем-то лесу! Представляешь, внученька?
Девушка лишь загадочно улыбается в ответ.
За ужином они разговаривают о многих-многих интересных вещах, о дороге и времени, а после чая дедушка вдруг начинает куда-то стремительно собираться.
- Ты куда это, дедушка, собрался? – спрашивает девушка и чуть слышно проводит плечом по стене. Мол, понимаю я, понимаю, ты вот только гостю нашему не забудь объяснить.
- А я, внученька, гостя-то нашего провожу чуток. Через меня ведь многие такие, как он, проходили. А ещё больше не находили деда в лесу и возвращались. Куда они там возвращались – дело, скажем так, личное. Видать, обратно из сна в жизнь. Но только те немногие, кто не сдаются, имеют возможность договориться со временем, попасть в другую временную петлю. Чтобы одновременно – на старой и на новой петлях - и заново, заново, а вместе с тем совсем по-иному. А здесь, за домиком, все эти петли, кстати, вместе собираются. Пойдем выберем ту, что покраше? – обращается дед к мальчику и чуть заметно подмигивает. Заговорщически.
Рассказывают, будто мальчик выбрал оранжевую – только его и видели. А дед с внучкой словно бы так и живут на том месте, уже много-много веков, не меняясь ни внутренне, ни внешне. Верно, всё ждут новых заблудших - дабы проводить их на долгожданную дорогу.

@темы: картинки у меня в голове, мир на сетчатке глаза

18:24 

Извините, странное.

Следуй за белым кроликом (с).
По заснеженной дороге идет человек. Темное драповое пальто в клеточку, черная остроконечная шляпа, армейские сапоги. За плечом - небольшой узелок, в руке - корявая палка. В лицо ему сухими пригоршнями влетает снег, под заплатанный воротник порывами заползает ветер и вынуждает зябко поднимать плечи. Холодно. Кажется, что впереди, а также на сотни миль вокруг – поле, огромное, продуваемое со всех своих многочисленных сторон, и ни тебе ни хижины, ни деревца, ни мудрого собеседника.
- Иван Васильич, чтой-то ты приуныл? – Откуда-то из неведомой человеческому глазу воздушной червоточины выпрыгивает навстречу прохожему улыбающийся рыжий кот. – Извини, цепь я по рассеянности дома оставил, ну да я и так могу. «Ты спеши, ты спеши ко мне, если я вдали, если трудно мне…», - жалобно завывает кот, осторожно переступая четырьмя аккуратно подстриженными лапами в сторону право. – Интересно, и где в этом странном мире кончается право? Ну ладно, - он задумчиво повернул обратно и заголосил ярмарочным голосом: «Верьте аль не верьте, а жил на белом свете Федот-стрелец, удалой молодец». – А ведь и лево должно где-то кончаться! Интересно, какие координаты у этой точки?.. Ну да неважно. Иван Васильич, слушай меня внимательно. Совет дам. Там дальше-то дорога растроится. Скоро, скоро сие случится, не переживай. Так ты прямо не ходи, налево сворачивай. Это самый верный путь к Марье Моревне. Или как вы её нынче называете? Счастье? Ну, так вот к нему. А теперь мне домой пора, дуб скучает, уж не обессудь – и кот растворился также необъяснимо и невесомо, как в первый раз. А Иван Васильич, казалось, его не слышал и не видел. Он брел, опустив глаза долу. Потихонечку, не делая остановок, точно вперед.
Вот и обещанная развилка. Ноги несут измученного путника прямым путем. Нет сил думать, выбирать, решать что-то. Какая разница, куда и ни пойти. Ты же не в сказке. И вот когда палка готова стукнуться о неправильное направление, прямо у дороги вдруг вырастает дерево. Большое, корявое, с отдельными пожелтевшими листьями. Оно наклоняется, отбрасывает тень, защищает человека от снега. «Ну же, обрати на меня внимание, ну же, передохни хоть недолочко, силы-то на исходе!» - как будто шепчет оно низким просительным голосом. А на его толстой ветке сидит в задумчивости ушастая коричневая сова. «Иван Васильевич, здравствуйте. Вообще обычно я с людьми не разговариваю, благо, сама аристократических кровей. Но вот не могла мимо пройти. Понимаете, гидрофосфат натрия… Ох, нет, не тот параграф», - Сова перелистывает пожелтевшие страницы лежащего прямо перед ней трактата, - «Ага, вот. В соответствии с результатами последних исследований индийских ученых, каждый человек сам строит себе дорогу. Пока вы здесь не проснулись, здесь была, свежесть и пустота, а теперь, как отмечают местные СМИ… Ой, да вы меня совсем не слушаете! Подумай только, какая важная персона. Ну и идите себе вперед, коли хочется. И да, вообще-то я мудрая сова, а мудрые совы так не разговаривают, я знаю. Но извините любезно, многоуважаемая публика, в гостях можно».
А Иван Васильевич продолжает идти. И ветер усиливается, и жестче становится снег.
- Иван Васильевич, Иван Васильевич, хотите помогу? – пропищал спустя недолгое время какой-то крошечный комок шерсти, катаясь по человеческому телу вперед-назад. - Я клубок, моё дело размотаться, ваше дело – не отклоняться от указанной дороги. Только возьмите меня за хвостик, так сподручнее выйдет. Я считал: пройти-то так всего каких-то 500 шагов, не замерзнете. Зато потом… будет вам дворец и Счастье, торжественно обещаю. Ну что, согласны? Иван Васильевич, миленький, ну же! Вы меня вообще слышите? - Взгляд в пол, мерные шаги, без остановок, без остановок. Клубок тем временем заметно порозовел. «Что ж Иван Васильевич, не взыщите. По работе вызывают. В очередную сказку. Ещё немного – и включат громкую связь. А я так не люблю, так не люблю засорять пространства», - и шарик медленно исчезает в неизвестности.
А человек идет и идет. Сквозь снежную бурю, сквозь усталость и сквозь желание лечь, закрыть глаза и больше не проснуться. Он не может остановиться, он ещё не дошел. А если он не дойдет сейчас и ляжет, он снова проснется в самом начале пути – сколько раз такое с ним уже случалось… И не припомнить. А оглянуться, посмотреть по сторонам, увидеть своих странных помощников, он тоже не может. Он слишком устал, слишком сосредоточен и ему слишком, слишком надо дойти. До того дворца, где начинается счастье и долгожданное небытие. Или бытие? Как знать, как обозвать…
P.S. Иван Васильевич Гурьев. Умер в возрасте 63-х лет от сердечного приступа в городской больнице города Новосибирска. По нашим данным, скончался от переутомления в пути. В «небытии» отказать.
- И потом ведь ещё жалуются, что жизнь трудна, а помощи ждать неоткуда! А мне кого им, Змея-Горыныча что ли посылать?! Чтоб уж наверняка? Я бы послал, мне нетрудно, но они же и его не заметят! Скажут, сверхъестественные силы спалили мой дом! Ну действительно, глаза же открыть невозможно, прямо никак! – беспорядочно выкрикивало бестелесное существо, нарядившееся на этот раз Колобком, раздраженно куря трубку и запивая её крепким горячим кофе.

@темы: тяпкой в душу, картинки у меня в голове

12:53 

Следуй за белым кроликом (с).
Тик-так, тик-так, кот-не-плачь, кот-не-плачь. Когда-нибудь небеса вспыхнут алым пламенем, и придет твое время. Ты обуешь ярко-красные сапожки, возьмешь в одну лапу державу, в другую - скипетр и отправишься управлять Землей Русской. На пути тебе встретятся многочисленные опасности и преграды, но ты все их обойдешь стороной и выйдешь на белый свет. А уж там, а уж там хор светлячков встретит тебя у лесной опушки и торжественно препроводит в царскую опочивальню. Жена у тебя, разумеется, тоже будет, да не какая-нибудь облезлая кошка, а самая красивая в округе. Ты будешь по утрам заказывать ей цветы, а вечерами заплетать шерстинки в косички, чтобы всет думали, что это африканская принцесса. Не спрашивай, зачем тебе это будет нужно. На завтрак ты будешь выходить в любое удобное для тебя время. В свою очередь повара обязуются держать его в целости, сохранности да теплости вплоть до твоего прихода. Равно как обед, полдник и ужин. Меню составляется тобой самолично. И даже если за каким-нибудь ингредиентом вдруг придется ехать на самый край света, не беспокойся: твое дело – приказать, наше – выполнить. В конце концов, ковры-самолеты не самые глупые из людей придумали. Днем, конечно, тебя ждет немного политики, но это необременительно, ведь истинно самая-самая малость, а вечером – бал-маскарад. Вход по подписанным тобой приглашениям, только представь. Поразвлечетесь с супругой, ух! А уж ночь… Что и говорить, мечта поэта. Ты только не плачь, котик, ты только не плачь!

Алиса – маленькая девочка с ярко-зеленым бантом - аккуратно приподняла белого плюшевого кота и уложила его с собой в кроватку. Погасила свет. Сегодня ночью он опять ей приснится. И, как и раньше, будет смотреть на неё в упор и плакать, плакать, плакать. Но вот только… а, проблема-то нынче небольшая! Свистать всех наверх, достать королевские красные сапожки с верхушки новогодней ёлки! И какой шутник их только туда повесил?..

@темы: картинки у меня в голове

23:41 

Следуй за белым кроликом (с).
"Хотеть внимания и просить внимания не стыдно" (с). Ну да, просто это не измеряется в таких категориях. Не стыдно, просто нельзя. Если ситуация не перешла за границу критичности. В понимании твоего адресата.

А вообще всё проще, проще, проще.

... Мы тотально одни, и это, наверное, нормально...
Загребая в охапку бесцельно прожитые дни,
Улыбаться тому, что когда-то буквально-буквально
Засияют на струнах березы слепые огни.

И обрушится мир, и в какой-то бесформенной жиже
Отмывая следы с в кровь потертых, исчерченных рук,
Мы услышим знакомое: "Ниночка, встаньте, ведь вы же..."
Улыбнемся светло и подумаем: "Тут он, мой друг".

@темы: тяпкой в душу, рифмой из-под рёбер, кружок по плетению мыслей, картинки у меня в голове

03:16 

Следуй за белым кроликом (с).
01:13 

Следуй за белым кроликом (с).
Я гуляла и думала, пила чай и думала, ехала в электричке и думала. Было четыре фразы, которые хотелось написать. Но вместо этого пришла строчка. И образы. И название.
Я, увы, не поэт и не пытаюсь. Наверное, логичнее было бы написать голые мысли. Но видите, они не хотят быть голыми! Так бывает. Терпите.

Читать дальше?

@темы: тяпкой в душу, рифмой из-под рёбер, кружок по плетению мыслей, картинки у меня в голове

Упражнения в прекрасном.

главная