• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: картинки у меня в голове (список заголовков)
00:21 

Следуй за белым кроликом (с).
Когда мой друг выбивает танго в ритме три на четыре на девятнадцать на тридцать шесть,
Я пою.
Я пою - это я рисую, нанизываю слова, словно кольца на палочку, составляю меню,
Смеюсь с друзьями, говорю, мыслю, существую.
Я не знаю, как это - взять и пуститься в пляс.
Каждое мгновенье своей жизни я почти умираю.
Вот летит самолётик бумажный, сейчас он развернётся, начнёт опускаться и рраз -
Ты снова проснешься в мире, в котором друг друга топят, а не друг с другом взмывают.
- Блик, пойдём танцевать.
- Я не умею, Фредди.
- Это совсем не важно. Ты просто...
- Вдохни? Вспомни про осанку и повторяй на счёт "пли"...
- Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Снова и снова.
- Фредди, я прокляну этот доморощенный вальс.
Я буду думать о вечности за окном и в своей ладони.
Я поверю в то, что мы никогда не умрём,
В то, что однажды прилетят белоснежные кони и...
- Блик.
- Помолчи, Фредди. Видишь ли, меня никто никогда никуда не приглашал.
Я застряла в этом мгновеньи.
Сейчас я выползу, только ты не мешай.
Моя душа не выдержит казни забвеньем.
- Блик, ты помнишь про ритм?
Раз-два-три, раз-два-три, раз...
- К лешему ритмы, Фредди.
Будь сейчас, пой сейчас, танцуй сейчас,
Если видишь в нём вечное, священное, непререкаемое, если...
- Живёшь не раз?
- И внутри танцевать умеешь.
Смешивая скрипку с бубном, с трубой контрабас, с виолончелью...
- Голос?
И всё-таки раз-два-три, раз-два-три, раз...
- Не останавливайся, мгновенье.
Пролетай, мгновенье.
Мы не умрём сейчас.

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

00:59 

Следуй за белым кроликом (с).
В стране Миррел никогда не видели лета. Дни здесь протекали быстро и просто: за чаем со сливками да за пирогами с яблоками и корицей. В перерывах можно было почитать про иные миры, поиграть на кларнете, потанцевать; вечером - принять гостей, если те решатся пробежать пару кварталов в метель.

... Когда у Али вдруг заиграл рождественскую мелодию дверной звонок, она стояла у плиты в фартуке, украшенном еловыми ветками, и погружала очередной противень в, казалось, бездонную духовку. Смахнув муку с ладоней и задорно хмыкнув, девушка радостно побежала отпирать: всё-таки не шутка прийти в гости в -40! Она уже представила, как отчитает Бьотти за её безрассудство, а потом накормит свежеиспечённым печеньем с начинкой из елового сиропа, отодвинула дверной засов и... изумлённо уставилась на мужчину средних лет в шляпе из гусиных перьев.
- Можете не впускать меня, Али, если боитесь, - пробормотал он тихо, угадывая все её безмолвные сомнения.
- Да нет, вы заходите, - почти прошептала она. - Но из каких краёв вы к нам прибыли и откуда вам известно моё имя?
Мужчина пожал плечами и дрожащими руками принялся расстёгивать протёртое до дыр пальто.
- Вестимо, из далёких. А про людей я в принципе кое-что понимаю иногда.
- Гкхм, занятно, - хмыкнула девушка. - Ну да, как бы ни было, проходите в столовую, я вас сейчас накормлю.
Мужчина прошёл в крошечную светлую комнатку. Следом за ним туда проник какой-то неизвестный сладковатый запах. Он облетел стол, стулья, дверь, приземлился где-то в углу и задремал.
Али не удивилась; она спокойно разливала чай в кружки, сотканные из кусочков разноцветного стекла, и улыбалась солнечным зайчикам.
Мужчина как будто согревался; вылепленные морозом морщины разглаживались, белоснежные волосы перекрашивались в природный тёмно-русый, с ресниц стекали крошечные капли.
- Не знаю, что и рассказать тебе. Вроде, вся жизнь сплетена из историй. А вроде... не передать ничего словами.
- А вы про себя поведайте, дедушка, - раздался весёлый, звонкий окрик, и в столовую влетела девушка в платье, сшитом из разноцветных лоскутков, и с множеством косичек на голове.
- Бьотти, дошла-таки! - заулыбалась Али и обняла её.
- А то как же! Печеньками пахнет, ммм. Ничего от меня не укроешь, подруга! А вы бы правда... про себя!
Мужчина сдул смешинку в бороду.
- А что это за запах, кстати, там дремлет? - спросила она тут же весело.
- Бьотти... - пробурчала Али. - Ну...
- Невежливо, что ли? Да ладно тебе, я ж так, из любознательности, - озорно парировала девушка.
Али и мужчина рассмеялись; Бьотти тоже расхохоталась за компанию.
- Это друг мой, Эки его зовут, - тихо ответил гость. - Он родился в стране, в которой всегда тепло.
- Это как? - перебила Бьотти.
- Ну как объяснить... Вот у вас в доме тепло, а за окном сейчас холодно. А есть страны, в которых холодно вообще не бывает.
Девушки задумчиво покачали головами.
- Ему, наверное, совсем тяжко, - с грустью протянула Бьотти, исподтишка взглянув на запах.
- Да не то чтобы, - улыбнулся мужчина. - Он, как оказалось, странствовать любит.
- Как вы? - воскликнула Бьотти и задорно посмотрела прямо в глаза гостю.
- Хм... А ты думаешь, я люблю? - ласково уточнил он.
- Но вы же вот странствуете! - воскликнула девушка.
- А ты думаешь, у меня есть выбор?.. - тихо пробормотал странник.
- Это как? - искренне изумилась Бьотти. - Вы хотите сказать что выбора может не быть?
- Бьотти, - вмешалась было Али. - Гость с дороги, устал. К чему ты бомбардируешь его вопросами?
- К тому, что тебе тоже интересно узнать на них ответ, но ты молчишь!
Али вспыхнула.
- И не делай вид, будто это не так, пожалуйста! - добавила Бьотти нарочито резко.
- Активная у тебя подруга, однако, - иронично заметил мужчина. - Так вот, отвечая на твой вопрос, девочка. Чтобы делать то, что хочется делать, жить нужно для себя. А я так давно не умею и... не собираюсь учиться.
- Значит, вы делаете то, что вам говорят? - уточнила Бьотти.
- Кто говорит, белый мишка?.. - нахмурился было гость, но тут же взял себя в руки. - Нет, милая. Исключительно то, что я сам себе говорю.
- Но вы же не фанты вытягиваете. Вы же почему-то говорите именно то, а не это! - не унималась девушка.
- Разумеется.
- Это всё из-за боли? - вдруг спросила она.
Гость поглядел на неё внимательно с полминуты и ответил:
- Смотря что ты имеешь в виду. Не потому что мне хронически больно, Бьотти. Не чтобы перестало болеть. Но чтобы утверждать не только на словах, но и на деле.
- Что утверждать, дядюшка? - потрясла головой девушка, пытаясь увязать одно с другим и с третьим.
- То, во что веришь. Или то, что осмеливаешься знать. Тут уж... кто как назовёт.
Бьотти пожала плечами.
- А у нас не так, - тихо протянула она. - Мы живём по привычке.
- Верно ли?.. - улыбнулся гость одними глазами.
- Ну да. Я, конечно, стараюсь быть разной...
- Своеоб-разной, - в один голос поправили Али и дядюшка.
- Так вот я стараюсь, но как-то наполовину что ли. Потому что я делаю то, что хочу делать. А если... мне чего-то не хочется, я и не буду, - хмуро прошептала девушка.
- Потому что тогда перестанешь быть самой собой? - лукаво подмигнул странник.
- Потому что я не для себя не умею, - призналась Бьотти вполголоса. - Но вообще да. Я не я буду.
Дядюшка улыбнулся и ответил тихо-тихо:
- Так это здорово же, милая! Я иной раз думаю, что, если бы можно было жить без боли, в мире с близкими тебе людьми и с самим собой, в радости, было бы... очень и очень хорошо.
- А я иной раз думаю, - парировала Бьотти, - что, если бы я знала, зачем живу, если бы я понимала, к чему мне стремиться, так прекрасно бы было!..
Али и мужчина переглянулись.
- Но ты ведь понимаешь, Бьотти, что там, где есть вопрос, или знание, или непреодолимое стремление к чему-то, не бывает просто? - улыбнулась Али.
- И не больно тоже не бывает, - вставил гость.
- А ещё там бывает что-то, кроме холода за окном! - воскликнула девушка восторженно. - Значит, так. Дядюшка и Эки. Я торжественно объявляю, что мы с Али отправимся вместе с вами странствовать.
Али поперхнулась.
- Бьотти, мы...
- Помолчи, сестрёнка. Мы отправимся с вами изучать другие страны. Мы не боимся боли. И вообще... сколько можно этот холод терпеть?!
- Бьотти, я никуда не пойду, - тихо произнесла Али.
- По-че-му? - спросила Бьотти.
- Потому что я не хочу видеть выражение твоего лица в тот момент, когда ты поймёшь, что я не справляюсь, - отчётливо проговорила девушка.
- А я вот твоё не боюсь увидеть, Али. Знаешь, почему? Потому что я уверена: что бы ни случилось, ты будешь в меня верить. Даже тогда, когда не будешь.
- Это абсурд, нет? - съязвила Али.
- Это моя вера в тебя. Ничего больше. Собирайся, в общем, - пропела Бьотти и принялась кружиться по комнате.

... Когда через несколько лет девушки заехали в Миррел погостить, они привезли с собой платья, в карманах которых танцевало лето. Они выпустили его бродить по центральной площади, по близлежащим улочкам, познакомили с местными достопримечательностями и с мудрецами, а сами вновь отправились странствовать.
С тех самых пор в Миррел бывает тепло. Пока всего два месяца в году, но и это не так мало? Для начала?)

@темы: картинки у меня в голове

04:10 

Следуй за белым кроликом (с).
В тот день у озера было зябко. Брик куталась в лёгкое осеннее пальто и сосредоточенно глядела на звёзды. "Вон большой ковш - Большая медведица. А это Полярная звезда и Малая медведица. Если отсчитать..." - вертелись в голове разрозненные клочки ни для чего не нужной информации. "Впрочем, если вот так бесцельно думать о чём-то, не так страшно и не так промозгло", - уверенно констатировала про себя Брик и продолжила мысленно расчерчивать небо.
- Да ничего подобного! - обиженно выдохнул маленький белый тюлень и шлёпнулся к её ногам. - Мне, знаешь ли, порой снятся кошмары. В них за мной гонятся на немаленькой такой скорости огромные кальмары. Так вот думать о том, какой сегодня прекрасный день, как солнце загадочно светит, ничуточки не помогает!
- Ну Ро, - улыбнулась девочка, поглаживая тюленя по головке, - у тебя-то страх взаправдашний. Кальмары - пусть и только во сне, но за тобой гонятся. А я-то боюсь того, чего нет и в помине.
Ро захихикал. Его смех напоминал звук, с которым в шторм волны накатывают на берег. Казалось, ещё чуть-чуть - и появятся запахи и вкус морской соли на языке.
- Брик, а Брик, это только слова. Помогает другое.
- Знать, что кальмары просто тебе снятся? - усмехнулась девочка.
- И да, и нет. Если они и правда сон, этого достаточно. А если нет, важно быть уверенным в том, что ничего дурного с тобой не случится.
- То есть, если я уже падаю в пропасть со скалы, эта уверенность подарит мне парочку крыльев?
- Быть может. Только ты лучше не падай, Брик. Такая уверенность вполне и этому может посодействовать.
- Ты романтик, Ро.
- Я тюлень. Прочее спорно.
- Ты не учитываешь одного: тюлени не разговаривают.
- Может, ещё добавишь: не мыслят?
- Разумеется.
- И то, и другое, скорее, про людей?
- Да.
- Значит, я человек?
- Человек в обличии тюленя. Как в древних преданиях прямо...
- Но ведь вряд ли наоборот?
- Отчего?
- Может ли человек стать волком, Брик?
- Нет.
- А волк человеком?
- Тоже нет.
- Но при этом и волк, и человек могут есть, спать, передвигаться, сбиваться в стаи, размножаться, испытывать ярость?
- Могут.
- А кто из них способен ревновать?
- Человек.
- А в чём отличие ревности от обычной ярости? И то, и другое ведь чувство?
- Да, но в основе ревности цепочка из умозаключений.
- То есть она сложнее?
- Ну конечно.
- И тот, кто умеет - пусть даже потенциально - её испытывать, сложнее, чем тот, кто способен только на ярость?
- Да.
- А если этот самый более сложный столкнется с чем-то прежде ему неизвестным, но более простым, сможет ли он разобраться в его устройстве?
- Вероятно.
- А если более простой столкнется с чем-то более сложным?
- Так ведь у него даже механизма для этого нет!
- Т.е. не понять волку человека никак?
- К счастью.
- А человеку волка?
- А человеку волка условно можно. Но Ро, зачем человеку, который пытается понять волка, представлять себя им? Ведь ты же сам сказал: волк неспособен мыслить. Значит, стоит мне им "сделаться", я лишь отдалюсь от понимания, а не приближусь к нему? Я стану зеркалом, потеряю собственную суть на это время; вернувшись же вновь в себя, я не вспомню ничего, кроме чувств. Но их я и сама по себе испытать могу; они не приблизят меня ни на йоту к тому, кого я стремлюсь понять.
- К чему ты клонишь, Брик? Не к тому ли, что в моём случае тюлень - это просто форма, ничем не отличающаяся от маскарадного костюма на Земле?
- В каком-то смысле. Сознательно тобой избранная. Для... может быть, более удобных перемещений меж пространствами.
Тюлень расхохотался.
- Если бы я руководствовался соображениями удобства, я бы, думаю, превратился в дракона.
- Ну не знаю тогда. Я сейчас просто предположила...
- А не знаю, тогда поплыли! - воскликнул Ро, плюхаясь в воду.
- Я не умею, Ро, - улыбнулась Брик, - и вообще...
- Ну вот заодно и научишься! Давай-давай! Скорее! А то не успеть нам ключ твой забрать. А без него тебе до следующего замка никак не добраться. Так и будет сердце твоё работать в одну сотую силы.
... И Брик поплыла. И потеряла счёт времени и препятствиям, возникавшим и возникавшим на пути. Даже про ключ спросить забыла, когда говорила Ро: "До скорой встречи!"
Но домашние ещё долго изумлялись из ниоткуда появившимся в ней мягкости и отголоску доброты.
Девочка не замечала всего этого. Она продолжала ходить в школу, гулять в одиночестве и всматриваться - теперь не в заученные схемы, но в сами звёзды.
Где-то же на 15-м этаже огромной новостройки семиклашка Рональд слушал бабушкины рассказы, смотрел добрые, светлые сны, складывал бумажные кораблики и терпеливо ждал своего следующего плавания.

@темы: картинки у меня в голове

23:22 

Следуй за белым кроликом (с).
Корабль плыл уже двадцатые сутки, а суши всё не было видно. Тучный капитан с седеющими бакенбардами и пронзительным взглядом сплёвывал что-то сердито перед собой и кричал юнге:
- Подойди!
- Проваливай!
- Подойди!
- Проваливай!
Худой конопатый парень уже запыхался от бега и растерянно оглядывался по сторонам в поисках защиты. В паре метров от него прохаживался наглый чёрно-белый кот; над котом кружил огромный ручной ворон и словно говорил:
- Пшёл прочь! Пшёл прочь! Я тут главный!
Время от времени он щипал кота за хвост, и, казалось, ещё пара минут - и Гришка забудет про свою котовскую гордость и сбежит на нижнюю палубу.
Однако в дверь постучали.
Юноша с надеждой обернулся.
Худой, с резкими чертами лица лоцман показался в проёме и, нарочито громко пошаркивая сапогами, начал докладывать:
- Осмелюсь доложить...
- Пшёл вон! - взревел капитан внезапно и расправил скомканную на столе карту.
С видом сосредоточенной важности принялся рассматривать её, водя толстым бледным пальцем по бумаге.
- Капитан, матросами был замечен айсберг! - не унимался лоцман.
- Пшёл! - приподнялся капитан, потрясая кулаком, и вдруг замер:
- Что сказал?.. Айсберг?
Лоцман подчёркнуто вежливо наклонил голову и добавил:
- Прямо по курсу.
- Но мне казалось, - пробормотал капитан осторожно, как кошка, ощупывающая что-то прежде ей неведомое, - мне казалось, мы идём на юг! Какой, к чёрту, айсберг?
- Изволите убедиться сами? - молниеносно отодвинулся лоцман, освобождая проход.
- Сам, - грозно щёлкнул зубами капитан и покинул каюту.
Юнга Федька облегчённо выдохнул.
- А ты что тут прохлаждаешься? - повернулся к нему лоцман. - На палубу натягивать паруса марш!
И Федька, грустно вздохнув, поспешил к матросам.

- Конопатый, ля-ля-ля! - смеялись матросы, натягивая тросы и изредка отвешивая юнге пощёчины. Тот озорно уворачивался от них и надрывно смеялся в такт.
- И откуда ты только такой взялся?
- Я из... - начинал было отвечать парень, но его перебивали:
- Да уж знаем! Ты лучше отвечай: танцевать могёшь?
- Могу... - протягивал юнга.
- А петь?
- Тоже...
- А ну давай комаринского. На счёт...
- Эт-то ещё что? - проревел вдруг возникший близко-близко капитан. - Почему паруса лазурные?
- Белую парусину мыши сгрызли, товарищ капитан! - отрапортовал один из матросов.
- А кот где был?
- Кот изволил спать! - откликнулся другой.
- Ну, спать, так спать, голубчики, - протянул капитан, и взгляд его вдруг сделался мягким, добрым.
- Ждёт матушка? - обратился он к дородному матросу, чему-то тихо ухмылявшемуся.
- А то как же не ждать! - улыбнулся он во весь рот. - Носочки вот связала, - добавил матрос с тёплой смешинкой в голосе.
- Ну и славно, - мягко кивнул капитан. - Юнга, за мной!
И Федька, еле слышно заскулив, отправился след в след.

- Что творится-то, а? - ворчал капитан, указывая на пролетающие мимо хлопья снега.
Юнга виновато вжимался в пол. Ворон насмешливо кружил над отвоёванном в честном поединке пространством, кот хмуро глядел в крошечный трюм, недовольно подёргивая хвостом.
Волны с оглушительным треском врезались в корабль, то дразнясь, то яростно атакуя. Уже не первый час судно, нащупывая хрупкий баланс, проходило сквозь нежданную суровую бурю.
- Я вот люблю бури, парень! - рычал капитан, резко поворачивая руль. - Но когда представляю, куда иду.
- Ты откуда взялся, чёрт подери! - закричал он вдруг на очередной айсберг, чудом не задевший обшивку. - Но откуда айсберг, скажи ты мне?!
Федька растерянно щурился и зябко потирал руки.
С детства он мечтал попасть на море - и чтобы непременно юнгой! - но...

Море вдруг сделало сальто. В оглушающем потоке не видно стало ни зги. Одна бесцветная пелена вокруг, составленная из яростно мерцающих красок.
Стихли разговоры, смех, ругательства. На корабле всё словно замерло, озабоченно-заинтересованно вглядываясь в широко распахнутую пасть стихии...

... В этот день в крошечном южном городке палило солнце. Коты недовольно щурились и уползали в подвалы, вороны спали, люди предпочитали лишний раз на улицу не высовываться.
Ровно в полдень в крошечную бухту причалил корабль.
Матросы, весело покрикивая, сворачивали паруса, капитан, недовольно урча, глядел на город в подзорную трубу, ворон беспечно гонялся за котом. Лишь бледный юнга беспокойно оглядывался по сторонам, словно не веря тому, что видел вокруг себя.
- Федька, ты долго тут сидеть будешь? - прикрикнул капитан, зацепив юношу пронзительным взглядом.
Федька не откликнулся.
Проходивший мимо лоцман тряхнул его за плечи:
- А ну, поднимайся!
Юнга медленно приподнялся, оглянулся кругом виновато, снова присел...
Когда лоцман скрылся за высокими мачтами, капитан тихо пробормотал:
- Тебе не приснилось. Что было, то было. Но держи себя в руках, наконец, мальчик!
- Но как же... - пробормотал было Федька.
- Ты думаешь, один наш корабль такой 'особенный'? Окстись. Просто всякий понимает: морское остаётся в море, земное - на суше. Будешь смешивать, получится грубо. Да и не поверит никто. Заканчивай страдать и придумай себе уже какое занятие.

Корабль, весело заваливаясь на правый борт, задорно фыркнул и наконец причалил.
Толпа на берегу зашевелилась, вверх полетели разноцветные букеты, звуки поцелуев, объятий.
Бабушка Федьки, Нина Петровна, как и прочие, что-то радостно щебетала внуку. Юнга ловил отдельные слова:
"Целый месяц. Передавали штиль. Солнце. Радио. Планета".
"Месяц? - думал он про себя. - Да тут жизнь пролетела. И не одна. Но то было в море, а тут..."
- Бабушка, а какой сегодня суп? Свекольный же? Правда? - воскликнул Федька и вприпрыжку побежал к дому.
Нина Петровна тихо улыбнулась и поспешила за внуком.
В следующий раз, пожалуй, и на два месяца отпустит.
Почему бы и нет.

@темы: картинки у меня в голове

03:48 

Следуй за белым кроликом (с).
Поезд весело мчался в гору. Анданта задумчиво глядела в окно и улыбалась птицам, деревьям, облакам. Ей казалось, что дорога - это только спираль, на которой и она, и поезд - точки, и что можно переместить её, например, как этакую неуверенную в себе точку, в дом с горячим чаем и тёплой постелью, и ничего от этого не изменится.
- Ну как же, нет! - возмущался внутренний голос. - Нарастут привычки, люди, обязательства, вещи.
- Неправда, - парировала Анданта. - Люди не становятся дальше или ближе, оттого что живут в том же городе на улице Флагов. А прочее... шелуха. "Каждый день я встаю в половину восьмого утра, завтракаю, отправляюсь на работу, там обедаю, если повезёт, возвращаюсь вечером, готовлю ужин, прибираюсь, ложусь спать". В этой обёртке так удобно прятаться от самого себя. Ведь ты уверен - понимаешь? - уверен в том, что, вроде как, контролируешь свою жизнь. В том, что завтра будет таким же, как вчера, в том, что на твой город не обрушится ни цунами, ни просто ураган, в том, что существует что-то неизменное...
- А оно не существует? - вклинился вновь внутренний голос.
- Ну как... Существует-не существует... - пробормотала Анданта. - И да, и нет. Одновременно. Но точно не во внешних формах.
- Откуда такая уверенность? - усмехнулось внутри.
Девочка пожала плечами:
- Так было бы слишком просто?
Внутренний голос улыбнулся - одними ямочками, светло, как он всегда хорошо умел.
- А вдруг всё ещё проще, чем слишком?
- Вдруг. Но знаешь, человек отличается от машины тем, что умеет чувствовать. В самый неподходящий момент самое что ни на есть глупое, но сильное. Жил себе рассудительно, ничего ему не мешало - а потом плюнул. Возмутился. "Не могу, нет. Неправильно, неразумно, да безумно практически - но я сделаю так!"
- Право имею?
Анданта рассмеялась.
- Это крайности. Не умещающаяся в стакан с водой душа, понимаешь? Но если не ставят ей этих стенок, если не ограничивают ни в чем, она будет летать себе, счастливая, и не мыслить зло.
- Да прям, Анданта! Не мыслить зло... Чтобы не мыслить зло, нужно...
- ... многое про себя (и не только) знать. И ещё больше уметь. Но при соблюдении этих условий...
- Ок, ты права. Смотри, станция какая-то. Выйдем?
- Как в старые-добрые времена? Не зная ни куда, ни зачем?
- Ага.
Анданта улыбнулась, наскоро собрала вещи и выскочила из поезда на крошечной станции, которую плотным кольцом окружал мрачный таёжный лес. Мягким светом горело окошко в домике смотрителя, но Анданта отвязала от рюкзака лыжи и радостно побежала в чащу. За щёки озорно щипал мороз, внутренний голос тщательно застёгивал вторую флиску и одновременно тянулся за шарфом, перед глазами мелькали не то сосны, не то ели...
- Ух! - воскликнула девочка, заехав неведомо куда. Мерно падал снег, угрожающе шипели ветви деревьев. - Что скажешь?
- Ты идиотка!
- Но?
- Но если нам очень повезёт, и за ночь на нашу палатку не нападут ни голодный волк, ни рысь, ни тигр, это будет лучшим приключением в моей жизни.
- А если нападут, не будет? - подмигнула озорно Анданта, бросила рюкзак и побежала собирать дрова.
- Ты знаешь, я предпочитаю об этом не думать.
- Да ты как будто боишься, голосок?
- Я... как будто отвык ль безумия, Анданта. Я как будто слишком хорошо знаю, что бывает, когда ты перестаёшь всё тщательным образом продумывать.
- Ты смешной. Давай-ка готовить ужин, потом спать, потом наутро... помчимся куда глаза глядят. Ты как будто в самом деле не в курсе, от чего всё зависит.
- Это, кажется, ты не в курсе девочка. Слышишь? Волки завывают.
Анданта посмотрела кругом себя строго-строго. Упаковала в котомку подступивший было ужас, потушила костёр и, изо всех сил не теряя внутреннего спокойствия, легла спать.
- Доброй ночи, милый. Я буду верить в то, что с нами ничего дурного не случится. Если станет совсем невмоготу, благодари. И молись за тех, кому жутче, чем нам.
Анданта погасила фонарик и уснула твёрдым, спокойным сном.
На пугающе мрачную тайгу опустилась тихая звёздная ночь.

@темы: картинки у меня в голове

01:47 

Следуй за белым кроликом (с).
У старой мельницы, притаившейся у заболоченного пруда, никогда не росли цветы. Сколько их ни высаживали заботливые нянины руки, сколько ни бегали поглядеть на молодые отростки озорные подростки, проходили месяц, два - и вновь пустырь оказывался пустырём. Словно и не знал запаха молодой зелени.

Маленькая Ворожея любила садиться на нижнюю ступеньку мельницы и мечтать. Иногда ей казалось, что специально для неё птицы придумывают свои песни, иногда - что мельничное колесо лениво вертится на ветру (хотя оно давно уже никуда не торопилось).
В местной ребячьей группировке Ворожею принято было обходить стороной. Считалось, что колдуны опасны, кто-то поговаривал, будто они и не люди вовсе - но, если уж совсем откровенно, ребят отталкивали Ворожеина замкнутость и серьёзность.
- Наверное, заклинание какое сейчас читает. Бегите! - громким шёпотом произносил кто-то, едва завидев девочку, и развесёлая орава уносилась на другой конец деревни, оставляя после себя лишь полосы вытоптанной травы.
Ворожея тихо проходила к ручью, набирала воды и спешила домой. Дома её ждал вороной жеребец, которого она упорно называла Единорогом. Конь смотрел на неё огромными голубыми глазами, а Ворожея, подливая воду в корытце, приговаривала:
- Ты только не забывай, что ты Единорог, ладно?.. - и иногда начинала плакать.

Особенно часто и сильно Ворожея плакала по ночам. По ночам мрак спускался на её деревушку, покрывая собой всё, даже старую мельницу. Становилось жутко. Казалось, то, во что она так сильно верит, тоже окрашивается в грязно-чёрный, а потому как будто перестаёт существовать.
- Но всё-таки, всё-таки, всё-таки... я не брошу! - кричала она едва не в исступлении и засыпала тяжёлым, беспокойным сном.

Как-то раз в деревню пришёл мужчина в длинном чёрном плаще. Никто не знал, откуда он тут взялся и куда путь держит. Ребятня окрестила его Вороном и вечерами собиралась у старой мельницы, в которой он поселился, слушать истории. В историях Ворона оживали цветы и деревья, разговаривалаи животные, у людей отрастали крылья - ребятня сидела с открытыми ртами и слушала.
Вот и нянюшка как-то пришла высаживать свои цветы.
- А что там за девочка живёт в оранжевом доме? - вдруг спросил у неё Ворон.
- Да это Ворожея наша. Дикая она, никто ей не нужен. Вот и бродит одна-оденёшенька сутки напролёт.
- Ммм, - пробормотал Ворон задумчиво. - Может, она кого вспоминает?
- Да кого ей вспоминать, батюшка? - взмахнула руками няня. - Говорю же: дикая.

- Ты чего тоскуешь, девочка? - спросил вдруг Ворон, столкнувшись с Ворожеей на ромашковом поле.
Она вздрогнула, отшатнулась, но ответила спокойно и твёрдо.
- Я не тоскую.
- А... - хотел было продолжить Ворон, но Ворожея его перебила:
- Я собираю цветы, чтобы поставить их на обеденный стол. Вы ещё о чём-то хотели спросить? Или, может быть, попросить, чтобы я и вам букет составила?
- Да нет... - продолжил Ворон тихо-тихо. - Я просто...
- А просто, так не выдумывайте, - бросила Ворожея и принялась сосредоточенно собирать ромашки.

- А почему тебя Ворожеей называют? - спросил назойливый Ворон, случайно встретив Ворожею у ручья. Она, не оглядываясь, набрала полные котелки воды, взвалила на худенькие плечи коромысло и тогда ответила строго:
- Потому что это моё имя.
- Но кто-то же тебя так назвал! - не унимался гость.
Девочка усмехнулась, взглянула на него остро-иронично, ответила:
- Очень может быть. Только я этого не помню, вероятно, потому что была маленькая. Вы лучше прямо спросите, дядя, - добавила она с лёгкой грустью.
- Ты знаешь Арлекина?
Девочка чуть заметно вздрогнула.
- Допустим.
Он велел тебе передать, что не хочет связывать тебя твоим обещанием, что отныне ты свободна, а он женится на знакомой цветочнице.
- Но я и так свободна, дядюшка, - усмехнулась Ворожея и ускорила шаг.
- Ты не поняла. Он никогда на тебе не женится. Понимаешь? Никогда!
- Понимаю, - ответила Ворожея очень тихо и спокойно.
- Да нет. Он помнить про тебя не желает. Он, пожалуй, уже забыл...
Ворожея усмехнулась светло:
- На то его воля.
- Ну, и он хочет, чтобы и ты...
- Я? - воскликнула она и вдруг захохотала. - Какое ему дело до меня, дядюшка? Он хочет быть счастливым - он будет счастливым. Он хочет забыть - он забудет. Но мою волю поработить не пытайтесь. Очень вас об этом прошу.
И Ворожея, озорно улыбаясь одними глазами, захлопнула дверь перед самым носом Ворона.

Наутро Ворон нашёл Ворожею весело высаживающей цветы у мельницы.
- Приживутся? - спросил он, указывая на чахлые отростки.
- А то! Не-пре-мен-но! - протянула девочка.
- Почему, Ворожея? Чему ты радуешься? - не выдержал, однакоо, Ворон.
- Он наконец счастлив. Это для меня важно.
- Но ты ждала его 10 лет...
- Всего 10? Ну да, наверное. Я, дядюшка, буду ждать ещё 300, 400, 500. Нет-нет, я буду счастлива, вы не думайте: я своим горем его не свяжу)))
- Но ты ведь можешь...
- В любой момент приготовить снадобье и забыть? Да, могу. Но мне нравится помнить без всяких снадобий. А ещё я его люблю. И это тоже важно. А вам бы...
- Уходить, потому что вечером тут будет Ящер?
- Откуда вы знаете? - улыбнулась Ворожея светло-светло.
- Развлекаюсь чтением мыслей в свободное от полётов время. Всего тебе доброго, девочка!
- И вам не хворать.

... На третий день вся деревня изумлялась тому, что возле старой мельницы уверенно расцвели незабудки. Ребята даже Ворожею хотели позвать посмотреть на это чудо, но как ни стучали, никто им не открыл. Только старый пёс Лямбда знал, что прошлой ночью она ускакала на своём Единороге в волшебный лес. Но о том, что Лямбда умеет говорить, никто, кроме Ворожеи и, пожалуй, Ворона, в деревне не ведал. Поэтому пёс тихо потявкивал и косился на горы. Горы возвышались за волшебным лесом и берегли тех, кто не искал у них защиты. Наверняка и Ворожею вот так сейчас охраняли.

@темы: картинки у меня в голове

01:15 

Следуй за белым кроликом (с).
По тёмной аллее мчится конь.
Алая грива над золотым крупом.
Из-под копыт штормы, бури, огонь.
Тут и там, время, увитое трутнем.
Сжимается до хлопка,
Раскидывает пряди кругами,
Превращается вдруг в парня из сундука,
Говорящего: "А что будет - решайте сами".
"За 900-м годом пришёл 901 год", -
Выводит старательно мудрец-летописец.
"Время циклично". - "Оно спираль!" - "И вот
Времени нет..." - спорят философ, учёный, колдун, провидец.
А конь всё бежит, да бежит, да бежит,
Чёрным хвостом отбиваясь от трутней.
Там, где разгонит, время стоит.
Там, где их тучи, не миновать серых будней,
Войн, раздражений, неполадок в сети...
Или напротив - мира, поладок,
Счастья и радости, света в пути,
Здоровья, удачи, букета из сказок.
Мчится без устали труженик-конь.
И покуда он мчится,
Не иссякнет в горнилах духа огонь.
И случится то, что хотело случиться.

@темы: картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер

00:14 

Следуй за белым кроликом (с).
За тридевять земель от подземного острова,
Там, где вода переходит в огонь,
Там, где из всех зверей - каурый конь,
А горы не один век без остова,
Живёт отшельник.

Не велик, не мал,
Телом не грузен, не сух; удал.
По седым бакенбардам сквозь перепутье лет
Плывёт рыбёшка, тихий привет
Вышивая из ломких волос и воздуха.

"Дедушка, миленький, помоги!
Силу огня ко мне призови!
В этом лесу в ночь не видно ни зги!
Под ногами болото, в небе - месяц в крови.
Я не боюсь ни волков, ни ветров.
Но закон для тайги один. Он суров.
И если я не найду до рассвета пару коров,
Гореть мне навеки в паутине из снов".

В тёмном лесу замерцал огонёк.
Энки вновь видит лабиринт из дорог.
Если умеешь один - вперёд.
Но убедись, что брод - это брод,
А не твоя иллюзия.

Отшельник (кудесник? волшебник?) тот
Без числа лет на свете живёт.
Он придёт.
К тем, кто его зовёт.
К тем, кто не зовёт.
Он, не колеблясь, новую нить вплетёт
В полотно, что шьёт
Из языков пламени и ликований рассветов.

@темы: картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер

02:12 

Следуй за белым кроликом (с).
- Робби! - голос мягким эхом пробежал по самым верхушкам деревьев и упал на рыжую лопоухую голову. - Робби! Ты кашу ел сегодня?
Глаз, укрытый длинными рыжими ресницами, приоткрылся, раздался печальный вздох, и до маленькой женщины в ярко-малиновом переднике долетело:
- Нет, мама. Но я всё утро наблюдал за сверчками. За тем, как они наперегонки скачут через луг. И забыл про кашу.
- Робби! - от грозного выкрика затрещали великанши-горы, опоясывающие поляну. - Или ты немедленно добегаешь до чана и накладываешь себе свою порцию, или...
- Да, мама, хорошо, мама. - И конопатый озорник, скатываясь по лианам, словно обезьянка, добрался до огромного чёрного котла, придирчиво приподнял крышку, повёл носом: "О, пшеничная! Славно!" - и через мгновение уже сидел-уплетал за обе щеки.

- Почему эта река течёт? - спрашивает Гек ранним-ранним утром у маленького паренька. Тот стоит, задрав голову, смотрит в небо. Услышав вопрос, слегка вздрагивает, улыбается светло, отвечает:
- Говорят...
- Да что бы ни говорили, Роб! Почему день приходит - она течёт, день уходит - она снова?..
Паренёк продолжает улыбаться и вздыхает чуть слышно:
- Не знаю.
- А кто знает, Роб?
- Да как будто бы никто, Гек.
- Вот! - глаза паренька загораются озорным блеском. - Значит, мы с тобой можем быть первыми! Мы можем открыть, почему наша река...
Роб усмехается - как-то мягко, по-доброму:
- Не можем, Гек.
- Это ещё почему? - Негодование отпечатывается на худеньком личике двумя глубокими впадинками. Голова нервно вертится из стороны в сторону.
- А потому что этого никто не закрывал. Дверь отперта. Нужно только заглянуть.
- Опять ты со своей философией? - нервно усмехается Гек, размахивается и бросает трёхцветный камушек прямо в изумрудно-лазурную гладь реки. Вокруг камня расходятся круги, и крошечная белая рыбёшка начинает вертеться, словно самодельный волчок.
- Красиво... - вздыхает Робби и вдруг с разбега ныряет. Волны на несколько секунд смыкаются над ним, но вскоре на поверхности появляется кучерявая голова.
- Ну ты... охломон этакий! - ругается ошарашенный Гек и бросается вслед.
Смешинки ещё долго порхают над рекой.

Про Гека в племени мало что знают. Скромный мальчишка, работящий такой. Но откуда он и кто...
Гек пришёл два года назад - худенький, сгорающий от жары - с анакондой через плечо. Поначалу подумали, что она атаковала ребёнка, но вскоре выяснилось: наоборот, защищала. Пока он один брёл через джунгли, совершенно не помня, кто он и откуда.
- Что ел? - допытывалась у него мама племени.
- Фрукты, - отвечал ребёнок.
- Что пил? - ещё настойчивее уточняла женщина.
- Воду из реки... - вздыхал мальчик.
- Не из ручьёв? Почему не из ручьёв? - продолжала она "допрос".
- Не знаю... Мне показалось, вода в ручьях странная какая-то...
- Ну и молодец, - подытожила женщина и убежала по хозяйственным делам.
А Гек остался жить в племени. "Подрастать и отъедаться" - всё по тому же меткому выражению матери.

А потом Гек познакомился с Робби - мальчиком из местного племени, прославившегося своей непредсказуемостью. Тот мог разговаривать о чём-то, а затем вдруг - словно по щелчку пальцев - всё поменять. Никто не понимал, как это так у него выходит, а Робби не находил в своей особенности ничего особенного.
- Да какой я особенный! - в сотый раз пытался донести до местной жрицы паренёк. - Я самый-самый обычный, а особенный... Вот, поглядите!- и он указал на Гека, с криком выпрыгнувшего из реки и вновь попавшегося в рыболовную сеть. Жрица хотела было побежать за помощью, но Робби усмехнулся ехидно:
- Погодите.
И вытянул Гека вместе с сетью.
- Славный у нас сегодня обед будет!
- Что ты сказал? - Гек затрясся мелкой нервной дрожью и сжал кулаки.
- Что слышал, - спокойно ответил Роб и, пока Гек растерянно переводил взгляд с него на потоки воды, стекавшие с одежды, добавил:
- Сети тебе теперь расставлять, - и убежал куда-то. Мыслить.

- Опять думаешь?.. - потряс Гек Роба за плечо, после того как минут 10 украдкой наблюдал за ним из-за куста и наконец не выдержал.
Роб посмотрел на друга пристально, улыбнулся и побежал вдоль берега, на бегу выкрикивая: "Чего стоишь?"
Гек рванул вперёд, и ребята понеслись вместе. Рядом-рядом трещала река, пел лес, визжали птицы, а они просто жили и радовались этому.
- Прибыли, - вдруг резко затормозил Роб, и Гек от неожиданности в него врезался.
- Бо-ольно! - промычал он нараспев, но тут же добавил:
- А куда?
Где они только ни перебывали, и всякий раз место оказывалось удивительным.
- А не знаю, - бросил Роб. - Сейчас выясним.
И они принялись исследовать пространство, и столько всего нашли замечательного! Гек не переставал восхищаться!
В какой-то момент он взглянул Робу в глаза и отстранился: в них застыла отрешённость.
- Роб!.. - обратился он тогда к другу робко. - Тебе это всё неинтересно, да?
- С чего ты взял? - искренне усмехнулся мальчик. - Т.е. да, мне интересны другие вещи. Но знаешь, что замечательно? Они случаются синхронно с теми, что интересны тебе.
Гек, однако, не успокоился:
- Но что, что интересно тебе?
Роб улыбнулся тихо:
- Почему это так для тебя важно?
Гек нервно сглотнул:
- Я хочу тебя понимать!
- И что тебе мешает? - уточнил Роб шёпотом.
- То, что ты... словно в другом мире живёшь. В мире, в который мне никак не попасть.
- И?
- Я не знаю!
- Ты ждёшь, что я что-то тебе посоветую? - приподнял Робби брови иронично. - Я этим не занимаюсь. Впрочем, может, ты не знаешь... В мире, в котором мы с тобой живём, полно дверей. И их настолько много, что приходится рисовать свои.
- Что? - тряхнул Гек лохматой головой. - Это же нелогично!
- Да ну! - захохотал Роб и за какую-то минуту забрался на огромное дерево. - Айда осматривать окрестности!
И мальчишки ещё долго восхищённо взирали вниз: вид того стоил!..

Когда ребята выросли, они отправились в путешествие в большой город.
Гек рисовал картины (на которых, как правило, помещал - в самом неожиданном месте! - дверь), Роб... занимался, чем придётся.
Что бы он ни делал, выходило прекрасно. Окружающие, впрочем, возмущались: на все руки мастер, а словно не тут, не с ними.
Роб не реагировал на придирки. Он смеялся во сне, молчал за завтраком и ехидно похлопывал Гека по плечу:
- О, дверь с порталом! Такую до тебя, конечно, никто не выдумал.
Гек возмущался, но покуда соображал, что ответить, Роба уже и след простывал.
Так и жили.

- Двери! Окна! Продам оптом и в розницу! - как-то раз услышал Гек восклицания босоногого парня на торговой площади.
- В потусторонний мир продашь? - ехидно поинтересовался он, проходя мимо. Гек был в мерзком расположении духа, потому что утром внезапно закончилась тушь, и сейчас нужно было брести через весь город за новой баночкой.
- Говорю же: "Двери, окна!" А ты, как маленький, переспрашиваешь. Может, мне ещё и цвет уточнить?
Гек передёрнул плечом, однако нашёлся:
- Товар вперёд.

- А тебе зачем? - допытывался приставучий продавец, пока они месили сандалями раскалённый песок.
- Друга понять, - огрызнулся Гек наконец.
- Дальше не пойду, - замер парень.
- Это ещё почему? - нахохлился Гек.
- Потому что ты дружбу купить хочешь. А я такого не люблю.
- Я не купить, я понять... - протянул Гек почти жалобно.
- Всё равно.
И парень вприпрыжку побежал обратно.
- Впрочем, - остановился он вдруг ещё на пару мгновений, - я вот что. Если я хочу построить дом, я строю его долго из каких-то мелких деталей. Не бывает так, чтобы я захотел, и дом сам собой появился. Может, у тебя и по-другому, я не знаю.
С этими словами продавец убежал, а Гек остался стоять на крошечной улочке, пытаясь разобраться в его словах.

Прошло немало лет.
Гек в совершенстве научился рисовать дверные ручки, замки, таблички.
Бросил рисование, занялся мореплаванием.
Дома его не бывало часто по году - по два.
Вернувшись из очередной кругосветки, он хлопнулся на диван и просидел на нём неподвижно с час.
Затем посмотрел на Роба, аккуратно нарезавшего рыбу к ужину.
- Почему ты не сказал мне тогда, что всё так просто?
Раскладывая рыбу по тарелкам, Роб отвечал - тихо, мелодично:
- Потому что тогда бы ты не нашёл то, что так долго и упорно искал. Просто не стал бы этим заниматься: ты же бы ведь и так "всё знал". Приятного аппетита, Гек.
- Приятного.
И друзья принялись за ужин. По старой привычке - в тишине.

@темы: картинки у меня в голове

00:47 

Следуй за белым кроликом (с).
- Здравствуй, Лотти! Что тебя ко мне привело? - Мягкий, тихий голос скользнул по сводам пещеры, отскочил от стен и, наконец, приземлился где-то в центре, на словно специально устроенную для него мраморную приступочку. Светло улыбающаяся женщина в развевающейся болотно-зелёной накидке неслышно появилась прямо перед худенькой девочкой и посмотрела на неё огромными карими глазами.
Лотти чуть вздрогнула, попыталась собраться с мыслями - а перед женщиной в это время сгрудились всевозможные картины: на этой девочка ещё дома, лакомится спелыми лиловыми сливами; тут она вдруг торопится на вокзал с крошечным рюкзачком за плечами; поезд; леса, пустыни, скалы; здесь Лотти пасёт коров; тут колет дрова для отшельника. Через что она прошла, чтобы вновь оказаться здесь?.. И что она запечатала в своём сердце настолько хорошо, что не увидеть, не услышать, не понять, несмотря на многовековой опыт чтения людских душ...
- Матушка Бахчи! Я много думала, но всё-таки не могу понять. Что один человек может сделать для другого? Если... любит его?
Лотти выдохнула, посмотрела женщине прямо в глаза, но, т.к. та не отвечала, продолжила:
- Я могу, например, приготовить ему вкусный ужин. Если он пришёл усталый после тяжёлого дня, а я всё равно дома. Но... не сделаю ли я тем самым лучше себе, но хуже ему? Потому что увидела в нём слабость, вместо того чтобы любоваться силой?
- Лотти, - женщина начала говорить очень медленно и как будто нежно. - Ты сама прекрасно отвечаешь на свои вопросы. Сделаешь. И ровно по этой самой причине.
- Но как же тогда быть, матушка? - в голосе прозвучали тревожные нотки, хотя Лотти сохраняла внешнее спокойствие и невозмутимость.
Матушка улыбнулась широко-широко и произнесла:
- Нет готовых ответов, девочка. Ты сама это прекрасно знаешь. Но я могу сказать то, что будет приятно услышать лично тебе. Нет-нет, - поспешила загладить произведённое последней фразой впечатление Бахчи, - это не самообман. Это... своего рода правда, одна из граней кристалла. Будешь слушать?
И, не дожидаясь ответа, продолжила:
- Всё, что один человек может сделать для другого, - это поверить в него и услышать. Вера вытаскивает оттуда, откуда не вытащит, как кажется, уже больше ничто. Вера... солдат матерям с войны во все века возвращает. Живыми.
- Верить в другого легко... - протянула было Лотти.
- Хм, - рассмеялась Бахчи звонко-звонко, - тебе - легче, чем многим. Ты можешь верить, не колеблясь, как бы больно тебе ни было, что бы тебе при этом ни бросали в лицо или в спину. Ты слишком любишь их, девочка. Для тебя это меньшее, что ты можешь отдать... А кто-то обидится, или бояться начнёт, или рассуждать. Кто-то скажет: "Я пытался что-то наладить 20 лет. Хватит" - там, где ты 20 веков вытерпишь. Да мало ли что бывает.
Услышать действительно труднее. Чтобы это смочь, нужно полностью забыть о себе, но при этом собой остаться. Недостаточно знать, кто ты, недостаточно стремиться понять другого... Нужна красота внутренняя, Лотти, ничем не замутнённая, выкованная самым тяжёлым и грязным молотом.
Зато, когда тебя слышат - того самого, настоящего тебя, а не эгоиста с большой дороги, каким ты себя представляешь, - ты можешь больше, чем всё.
- Уметь бы так, - грустно вздохнула Лотти.
- Научишься, - улыбнулась Бахчи.
- Вот видишь, тебе и правда понравилась такая моя версия, - сказала матушка спустя какое-то время, когда угощала девочку вкусной холодной водой из местного водопада.
Лотти встряхнула золотыми локонами-кудряшками, повела бровью, закрыла лицо красными, обветренными ладонями и не то заплакала, не то засмеялась:
- То есть это всё вы?..
- Нет, не придумала для твоего успокоения, милая. Повторю: и это правда. И такой путь рано или поздно приводит к истине. И если сейчас он тебе близок, то стоит ли его так сразу вычёркивать?..
Девочка чуть заметно нахмурилась, провела рукой по камню и ответила:
- Нет, отчего же. Я его не вычёркиваю, матушка. Но сейчас я бы хотела услышать то, чего, по вашему мнению, я бы услышать не хотела.
Бахчи посмотрела на Лотти сначала строго-оценивающе, потом весело, потом превратилась в огромный сияющий шар, облетела пещеру по периметру, вернулась...
- А ты, однако же, пылаешь ещё сильнее, чем в тот раз, когда мы с тобой впервые встретились, - задумчиво произнесла женщина. - А я-то думала, куда исчезла эта твоя неукротимость... Никуда. И славно.
Не хотела бы ты сейчас услышать, что для другого ничего сделать нельзя.
Бахчи выдержала томительную паузу и добавила:
- Хм. Сколько же ты перенесла всего, что даже не собираешься мне перечить?.. Хорошо, Лотти. Я продолжу.
Ничего нельзя сделать по одной простой причине: никакого другого не существует. Те бетонные стены, что люди привыкли воздвигать друг перед другом, - в их головах. Сегодня они любят, завтра - ненавидят, послезавтра несут какую-нибудь ерунду... Они считают, что идти по краю пропасти опасно, потому что непременно в неё упадёшь. Они всерьёз полагают, что у реальности есть границы, что кошка - это 4 лапы, хвост, голова, бесконечное "мяу" - и больше ничего...
Лотти... Ты ничего не можешь сделать для другого.
- Разве что понять, что вы имеете в виду? - с иронией произнесла девочка.
- А ты и так не просто понимаешь, но и твёрдо знаешь. Сейчас я это вижу. Не скрываешь больше?..
- А зачем, матушка? - усмехнулась Лотти печально. - Вы очень помогли мне, благодарю.
- Постой, - улыбнулась Бахчи, поправила на Лотти футболку, пригладила непослушную чёлку. - Ну а теперь отправляйся.
И девочка - неведомым ей самой образом - очнулась вдруг в поезде, который ехал аккурат в её родной город.
А Бахчи долго ещё стояла в центре пещеры, наблюдая за ней украдкой.
- Сейчас она думает, что то, что она не должна была хотеть услышать, и есть истина, - бормотала она про себя. - Что, конечно, это больше, чем один из миллиарда путей, больше, чем какая-то правда... И хорошо. Как прийти к истине, всеми силами души не веря в истинность одной из правд?
- Как сделать что-то для другого, зная, что сделать для него ничего нельзя? - размышляла Лотти, пока шла по широкой сельской дороге к дому, перекидывая рюкзак с левого плеча на правое и наоборот. - Это как будто что-то невозможное. Но я найду ответ. Я, конечно, справлюсь.
В такт её тревожным чувствам на небе разгорелся пунцово-рыжий закат.

@темы: в зеркале моих восприятий, картинки у меня в голове

01:33 

Следуй за белым кроликом (с).
По ржавой рельсе бежит трамвай.
Свет пробивается из окна.
"Ну, ну же, милый! Давай! Давай!" -
Кричит чуть слышно девчонка одна.
Ей завтра 10. В селе говорят,
Придёт однажды чёрный колдун
И уведёт. Не помогут ни "свят",
Ни даже местный умелец-ведун.
Девчонка... думают, что ревёт,
Едва в сенях остаётся одна.
Она же ножницы достаёт,
Пилу, верёвку, кусок бревна
И принимается вырезать
То, о чём жадно просит душа.
Даже мальчишкам не всем понять,
С каким упорством, едва дыша,
Она добавляет последний штрих
К тому, что творила не месяц-не два.
И вот маяк мягким светом горит,
Вот тихо-тихо поют жернова...
Ей завтра 10. Сегодня в путь
По одной рельсе ушёл трамвай.
"Если колдун не решит повернуть...
Что ж. Станет белым", - бормочет Свай
И разбирает рельсу.

@темы: картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер

02:13 

Следуй за белым кроликом (с).
Шорох шороху рознь.
Гром гремит над столицей.
По Тверской проплывают знакомые лица,
Шелестят кто зонтом, кто трубой.
Погадай мне на перьях жар-птицы?
Говорят, ей сегодня не спится.
Правда, каждые сутки на лицах
Отблеск перьев жар-птицы той.
Впрочем... к лешему эти преданья.
Слышишь, где-то на расстоянье
Пары-тройки заезжих вёрст
Добрый сказочник ухнул о струны.
Друг из светлых, волшебник юный,
Переходит лазурный мост.
Достаёт кларнет - и по свету
Разлетается звук планеты.
Самый тихий и мирный; где-то
Самый чистый и верный звук.

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

01:39 

Следуй за белым кроликом (с).
На улице Конгрессов тихо играет флейта. Бригги мягко ступает по мостовой, подходит вплотную к музыканту и кричит ему прямо в оттопыренное ухо: "Фью!" Старик чуть заметно морщится, поворачивает к девушке своё усталое лицо и вдруг улыбается светло-светло:
- А, Бригги! День добрый!
Девушка в шутку обижается:
- Даже не закричал! Не испугался!
Но вскоре заливается радостным смехом.
- Всё сидишь? А чего сидишь? - спрашивает она минуту погодя.
- Может, тебя жду, - тихо отвечает дед.
- Да нет, не может! - парирует Бригги. - Это было бы просто бессмысленно! Ты ведь отлично знаешь, что я никогда не прихожу туда, где меня ждут.
- Ну, вот пришла же... - бережно отвечает дед и смотрит прямо ей в глаза, тихо, пристально.
Бригги смеётся надрывно и неестественно громко. Делает глубокий вдох, трёт правой рукой левую - быстро-быстро, словно мочалкой - сглатывает и бросает как бы невзначай, но предельно серьёзно:
- Давно ждёшь, Ари?
- Как видишь, - мягко отвечает он.
Если бы в его реплике был хоть какой-то намёк на иронию, на сожаление о себе самом, на скрытую обиду или злость, Бригги бы отреагировала соответственно. У неё даже была запасена пара фраз на такой случай, в духе: "никто не заставлял", "сам виноват", "оставь меня в покое". Но он действительно ничего не имел в виду, и девушка подхватывает рюкзак и убегает в ближайший проулок, чтобы не заплакать при нём.
Он ждал её тут, на Земле, более 40 лет. За это время из бойкого, жизнерадостного юноши он превратился в старика. Он мог улететь, как это сделала сама Бригги, и сохранить молодость, он мог забыть о ней или хотя бы не относиться к своему обещанию так серьёзно, он мог... всё что угодно. А он... Прямо сейчас он играет мелодию из какой-то очень знакомой сонаты и ничего не имеет в виду. Он поймёт, если она сейчас уйдёт, и это самое страшное. Он, конечно, будет продолжать играть и ждать. Но ждать не того, что она захочет к нему прийти, тем более не того, что она почувствует себя виноватой - но чего-то, чего никак не ухватить словами.
- Того, что ты будешь счастливой, - отвечает мелодия.
- Да что же делать!.. - восклицает Бригги отчаянно. - Что бы я ни сделала, выйдет плохо. Притом, что я абсолютно ничем не связана. Такой парадокс.
Мимо пролетает огромная бабочка-махаон, но как будто тревожно машет крыльями.
"Если выхода нет, создай его", - всплывают в памяти чьи-то слова.
Бригги судорожно кусает губы, выдыхает, успокаивается и возвращается к Ари с листком бумаги и отточенным разноцветным карандашом в руках.
- Слушай, я давно думала, как бы выглядел замок Neuschwanstein, если бы его построили на нашей родной планете. Я обычно рисую его таким, но мне кажется, чего-то тут не хватает.
Ари смотрит внимательно на набросок, на неё, берёт карандаш, поправляет какие-то линии, добавляет пару штрихов - как он один умеет - и рисунок оживает в его руках.
Он возвращает его Бригги:
- Я думаю, как-то так.
- Ага, - отвечает она твёрдо, словно это само собой разумеется. - Тогда пойдём строить.
Взгляд спокойный, уверенный, утверждающий. Улыбка где-то на дне души. Вот сейчас, ещё пару мгновений - и станет легко.
"Наивно, Бригги", - бурчит про себя девушка, не всерьёз, так. Но не слышит ни слова в ответ.
Проходит с полминуты. Она начинает понимать, что он, в общем-то, может не согласиться. Да почему может? Скорее всего, не согласится. Это же... настолько мелко и ни о чём. И вообще он ничего ей не должен".
Проходит ещё столько же. Ари вертит в руках флейту и ничего не говорит.
"Ну и пусть глупо! Ну и пусть эгоистично! Ну и пусть безумно, в конце концов! А я всё-таки пойду и построю, потому что так хочу!" - трепещет девушка внутри.
- Да почему безумно-то, Бригги? - вдруг спрашивает Ари очень мягко и тихо.
Девушка осторожно поднимает на него свои большие зелёные глаза. Смотрит вопросительно и робко.
Спокойствие Ари словно бы передаётся Бригги, и она перестаёт дрожать.
- Хорошо, пойдём строить, - соглашается дед.
... И они улетают в Лифляндию - в свою родную страну, в которой никто и никогда не стареет.
Говорят, почти построили.

@темы: картинки у меня в голове

00:52 

Следуй за белым кроликом (с).
В тридевятом играет скрипка,
В тридесятом танцуют вальс,
В триодиннадцатом под липкой
Гусь раскладывает пасьянс.
А теперь... я сложила карты.
И на месте всех этих царств
Не гранатовые палаты,
Но альпийский луг без прикрас.
Пустота? Кошмар? Разрушенье?..
Что ты знаешь про привкус бездн?
Вот оливковое варенье.
Съешь. Увидишь, как млечный тлен
Превращается в трели, в радость,
В лучи солнца, в крик петуха.
Вроде, скажешь, такая малость.
А как будто дрожит рука,
И скользит по губам улыбка,
Когда зоркий чеширский глаз
Обнаруживает и липку,
И все царства в сердцах у нас.

@темы: картинки у меня в голове, рифмой из-под рёбер

17:23 

Следуй за белым кроликом (с).
Ещё три километра вперёд - и уткнёшься в болото.
С час по кочкам его осторожно, но твёрдо скачи.
Заприметишь избушку. Крепко, верно её для кого-то
Стерегут в непогоду нахохлившиеся грачи.
Дед пройдёт - корку хлеба к окошку приложит,
Ребятёнок конфету-сосалку в листок завернёт.
Иссушённая мать пару строчек черкнёт. Вдруг поможет?
Друг, тепло поклонившись, тихо мимо пройдёт.
В той избушке бывает раз в год, а то и в полвека,
Светлый Юкки с холщовой сумкой наперевес.
Говорят, что добрее, честнее его человека
Не видал ни один от начала времён заболоченный лес.
Юкки тихо бредёт по изнанке Земли, снимая
Боль, тревоги, страсти с прошедших лет.
Не читает молитвы во здравие, заклинанья.
Но посмотрит - мягко, тепло, вдохновенно - вослед,
И уже от невзгод согбенному человеку
Легче петь и дышать на торном его пути.
Улыбается Юкки. Вброд переходит реку -
Ему много веков до скончанья Земли так идти.
Он опора для слабых, покой для сражённого в битве,
Бессловесный свидетель кончины болезных сердец.
Его имени нет ни в одной самой горькой молитве,
Но трёхлетний ребёнок назвал его как-то "отец".

@темы: рифмой из-под рёбер, картинки у меня в голове

19:03 

На этом тексте у меня вчера сломался пробел. А сегодня уже всё на месте)

Следуй за белым кроликом (с).
Когда в колоколах поёт ветер, хочется забиться под крышу, заткнуть уши и уснуть глубоким-глубоким сном. Трудно выносить чужую тоску, а ветер переносит её на кончиках пальцев, замешивает в музыку - и вот рождается удивительная по своей мощи симфония. Представь: звёздная ночь, луна изливается томно-болезненным светом, расходятся соловьи и совы, как вдруг звучит первый аккорд, всё на миг замирает, чтобы затем погрузиться в эту бездну из боли и ужаса... Ты скажешь: не погружайся, Серый, это вполне в твоих силах. А лучше переселись на какой-нибудь отдалённый морской берег, сооруди себе там маленький маяк, который всё-таки каждую ночь будет подавать сигнал проходящим судам, сочиняй эпиграммы, улыбайся солнцу...
... Просто знай, что не в моих.
Пусть я и крошечный по твоим меркам, в меня помещается очень много грусти, потому что я неотступно скучаю по тебе.

Серый, хранитель колокольне в Лейпце
для Ани

Здравствуй, Серый!
Я написала несколько ответов на твоё письмо, а потом сожгла их. Так бывает)))
Представь себе огромного белого слона. Он идёт где-то по Версалю и заливается смехом. Туристы смотрят на него огромными глазами, вороны кружат вокруг встревоженно, кошки и вовсе жмутся к земле - а ему всё равно: он счастлив, потому что он белый слон, который идёт по крупнейшему парку Франции, и ни один полицейский не рискнёт его сейчас остановить.
Вдруг солнце скрывается за тучами, начинается дождь... Люди надевают зонты, портфели, бумажные пакеты из макдональдса прямо на выпученные головы, зябко кутаются в мокрые куртки. А слон идёт и радуется, потому что он <...> [вырезано].
Я хотела сказать, что тоже по тебе скучаю, может быть, даже сильнее, чем ты по мне. Но если рядом с моим кораблём проносится тоскующий ветер, я стараюсь понять, какой он и почему тоскует, но не тосковать в ответ. И если мне это удаётся, волнение затихает, тучи расходятся, маяк на горизонте светит - не тревожно, приветливо. И я смею надеяться, что тому ветру становится легче.
Т.е. тосковать я тоже умею, правда)) Только зачем?

Ани, хранительница корабля у мыса Кордол
Серому

P.s. Слушай, Серый, а зажги на своей колокольне маленький маячок. И я на "Быстроходном" зажгу. Может, скорее свидимся?


@темы: в объективе, картинки у меня в голове

02:11 

Следуй за белым кроликом (с).
- А впрочем, выбирай, Элис! - глухо мурчал пухлый рыжий кот, лениво играя лапой со звёздами. - Я могу сейчас тут всё поменять. Скажем, организовать новую галактику с иным, нежели настоящий, порядком звёзд. Он будет идеальным, а главное, самобытным. Элис, ты только прислушайся. Никто до меня никогда не создавал такой формы! Я первый так повернул светила!.. Улыбаешься? Правильно, родная. До меня был только космос, и он, конечно, понимал, что когда-нибудь любование пустой формой достигнет воистину вселенских масштабов.
- Хм. Погоди, не перебивай меня так сразу, пожалуйста. Я упомянул о выборе, но не сказал, из чего ты можешь выбирать. Так вот. Я могу попробовать создать содержание! К лешему эти формы! Значит, смотри: возьму эту вселенскую пустоту, помну в лапах, раскрашу в бледно-зелёный и малиновый и буду наблюдать за рождением новой жизни. Искренне полагая, что ранее никто подобными способностями не обладал.
- ... Снова улыбаешься, девочка? Я могу сложить перед тобой внушительную стопку из вариантов. И каждый последующий будет не менее безумный, нежели предыдущий. И я, наконец, добьюсь того, что ты засмеёшься! Искренним, заливистым смехом. А иначе, для чего я всё это говорю?
Элис сидела, прижавшись к большой ярко-жёлтой звезде. По её длинному тёмно-синему плащу в пол сползали соцветия из созвездий. В волосах пылал венок из одуванчиков.
Кот мерно плыл где-то под потолком и беззвучно звал в какие-то неведомые выси на берег дикого, безбрежного океана. А может, и в сам океан.
Элис посмотрела на него грустно, поманила, погладила по загривку и прошептала: "Уходи".
- Что? - весь напрягся рыжий, выпячивая жёсткий хребет. Он, наверное, впервые в жизни не понимал, что она хотела сказать, и от этого ему становилось ещё больнее и страшнее.
- Я вернусь, рыжий. Когда разберусь в том, что происходит. Непременно, непременно вернусь! - почти прокричала она ему в сжавшееся ухо. - А сейчас уходи, пожалуйста.
Кот вздрогнул всем своим крошечным телом, тряхнул головой, растерянно принялся собирать звёзды, которые творил для неё одной, в маленький тёмно-коричневый чемоданчик, собрал, отвернулся, потому что побоялся посмотреть ей в глаза, и пробормотал тихо-тихо:
- Все так говорят, Элис. А потом всё же вырастают, узнают от знакомых, что я всего лишь иллюзия, смеются своим ребяческим мечтам и... не возвращаются ни-ког-да.
- Трир, - тихо проговорила девочка и ласково обняла его вдруг. Он разрыдался, забыв о том, что не должен уметь плакать. - Ты только что объяснял мне, что не в моих силах сказать тебе что-то такое, чего бы не говорили до меня. Не перебивай сейчас, пожалуйста. Но я всё-таки не они, я ведь я, Элис. И как я повторяю: "Вернусь. Чего бы мне это ни стоило".
И осторожно ссадив своего друга на кушетку, Элис усилием мысли отогнала наваждение.
Говорят, она много занимается и очень сильно изменилась за осень. О ней слышал едва ли не каждый второй в нашем городке.

Как-то раз я заметил её, спешащую, из окна мастерской.
Она не забыла. Что само по себе довольно странно. И, может быть, у неё даже получится разобраться за зиму.
Или за лето. Или за осень.
И, кажется, я в это верю.

@темы: картинки у меня в голове

03:41 

Следуй за белым кроликом (с).
В небо уходили караваны. По освещённой мягким утренним светом дороге, проложенной далёкими предками изийцев, поднимались ввысь, прямиком в пухлое облачное месиво, измученные длинным переходом каурые лошади, лохматые верблюды, люди в разноцветных чалмах на головах.
Много веков назад подслеповатый пророк открыл этому племени полную тревог и лишений судьбу, финал которой, однако, был воистину божествен.
И вот, обойдя Землю по диаметру, новое поколение изийцев готовилось завершить свой далёкий путь и передать потомкам тайное знание.
- Дядюшка Шут! - прозвенел в звенящей пустынной тишине твёрдый ребячий голосок.
Грузный старик в белой чалме, тихо сползавшей на загорелый морщинистый лоб, едва заметно повёл плечом: "Говори, Никитёнок!"
- Дядюшка Шут, мне всего 11, я мало чего видел на свете, мало чему научился. Позволь мне остаться на Земле - следить за тем, как соблюдается древний закон.
По старому, умудрённому знанием лицу скользнула улыбка. Шут придержал коня и спросил ласково:
- Отчего ты не хочешь на небо, Никитёнок? Отчего не веришь древним пророчествам?
Никитёнок покачнулся в седле, смущённо потёр ладонями - в который раз поражаясь дедовой проницательности, однако глаза его загорелись, и он выпалил:
- Я верю древним пророчествам, о великий Шут. Они, без сомнения, истинные, священные. Однако я сам должен постичь это, сам узнать, почему это так.
- Но Никитёнок, - глаза мудреца продолжали радостно улыбаться, - это очень древнее знание. По замыслу пророка, ты должен принять его на веру, а не постигать.
- Дедушка Шут, - вызывающим, хотя дрогнувшим голосом почти пропел Никитёнок, - нам ли решать, в чём был замысел пророка?.. Я не могу слепо верить во что-то. Мне кажется, я могу только достоверно знать.
Шут медленно расседлал коня, присел на раскаленный песок, жестом пригласил Никитёнка опуститься рядом:
- Ты не уверен в том, что эта дорога ведёт в благое место, так ли? Ты не уверен, что твоей шаткой веры хватит на то, чтобы пройти последний участок дороги? В тебе есть стремление открыть свой собственный путь? Ты, наконец, мало пожил?
Мальчик виновато кивнул головой и отвернулся. На глаза наворачивались слёзы, но их нельзя было допустить.
- Не стоит стыдиться этого, малыш. Лучше посмотри: вдруг в нашем караване найдутся те, кто поддержат тебя, кто будут готовы отправиться за тобой? Я даю тебе четверть часа земного времени, мальчик, отыщи их. Смелее.
И пока Никитёнок бегал по огромному каравану в поисках сверстников, Шут одними глазами подозвал к себе других старейшин: "Сбывается".
Кивнув, те образовали круг идеальной формы, запели что-то вполголоса, впустили в центр робко озирающихся детей.
Шут заговорил - твёрдо, размеренно, торжественно.
- Итак, повелением Высочайшего Совета вам дозволено обойти Землю в поисках того знания, что пока от вас скрыто. Это будет многотрудный путь, соплеменники. Приготовьтесь и не ропщите. Не всем из вас суждено его завершить. Но что бы ни происходило, не страшитесь трудностей и верьте Никитёнку. Он ваш вождь отныне.
Дети стояли мятой неуверенной толпой у ног владык. Может, кто-то из них и хотел обратно в караван, но выбор был сделан.
Никитёнок же трепетал, но торжествовал. В знак грядущих подвигов он, глубоко поклонившись, принял священную палицу и, не оглядываясь, повёл своё небольшое племя навстречу опасностям и приключениям. Он не знал ни чего искать, ни тем более где, только чувствовал, что нельзя более оставаться на месте.
Мудрецы глядели вслед уходящему отряду смиренно и ободряюще. Много-много лет назад старшие из них вместе со сложившими в разных уголках планеты головы собратьями образовали подобную группу и отправились исследовать Землю. А до них другие, и другие, и другие...
Воспоминания тёплыми доверчивыми шарами жались к сердцам. Морщины на лицах стариков и старух расправлялись, на душах у многих становилось тише, светлее.
Но Солнце заходило. Пора было двигаться.
Огромный караван лениво поднялся, отряхнулся, легко пронёсся по шаловливой радуге и скрылся за облаками.

@темы: картинки у меня в голове

08:35 

Следуй за белым кроликом (с).
Она живёт в маленьком домике на берегу северного моря.
Иногда в гавань приплывают корабли, но она даже не выходит взглянуть. Зачем? Она точно знает, что на них не будет никого из них.
Из окна протягиваются аккуратные нити. В каждую продет маленький бумажный кораблик. Она проходит мимо, не касаясь, тихо улыбается куда-то в пространство.
"Сегодня снова будет буря. Пойду заведу часы", - бормочет она вполголоса.
Когда начинается шторм, и какой-нибудь из бумажных корабликов принимается болтаться на волнах словно щепка, её скручивает от боли.
Значит, там, на другом конце Земли, а может, и совсем рядом, кому-то из них очень-очень плохо. А она сидит, сотрясаясь от рыданий, и ничем не может им помочь. Ей бы самой кто-нибудь. Только не надо, не надо.
Пропустив через себя самый страшный поток, она тихо поднимается, нащупывает лампадку и зажигает её от своего сердца. Осторожно ставит на подоконник, пристально смотрит куда-то вдаль... Кораблик как будто перестаёт метаться, ей становится легче, спокойнее - а может, просто она засыпает в бессильи.
Говорят, они не возвращаются. По крайней мере, никто никогда не видел. Думают, будто и вовсе забывают о ней.
А она улыбается светло, отпирает дверь в горницу, впускает весенний ветер... и, может, и прогуляется сегодня до гавани. Один раз можно.

@темы: в зеркале моих восприятий, картинки у меня в голове

03:11 

Следуй за белым кроликом (с).
- Мой хороший! Погоди немножко, я не успеваю! - прозвучал в звенящей горней тишине мягкий сопрано. Маленькая, словно воздушная, девушка приземлилась на крышу ветхого, покосившегося сарая и едва заметно выдохнула. Прядь её светлых волос золотилась на солнце, на плече девушки сидела синичка и сосредоточенно чистила запылившиеся пёрышки.
Небольшой алый дракон на полной скорости развернулся и со свистом пронёсся мимо Нюты. Он смеялся и ликовал, радуясь тёплому дню, кучерявым облакам, Нюте, синичке. Больше всего на свете он любил летать. А что он любил больше, чем больше всего, было его маленьким драконьим секретом.
- Опять уморил? - пропыхтел он невинно, пристально рассматривая девушку из-под могучих, нависших бровей.
Когда дракон говорил что-нибудь, из его ноздрей вылетал дым и собирался в причудливых форм облачки. Сейчас из него образовались аккуратные качели, и Несед не преминул пригласить Нюту прокатиться на них.
Нюта с улыбкой покачала головой.
- Нет, Нес, не уморил. Разве утомил немножко...
- У-то-мил? - как-то уж очень тоскливо переспросил дракон.
- Да нет, это не то, что ты подумал! - испугалась Нюта.
- Драконы не умеют думать... - протянул Несед. - Я ничего не подумал, я так.
- Что "так"? - напряглась девушка.
- Ничего. Ну что, отдохнула ведь уже? - внезапно оживлённо отчеканил дракон. - Тогда в путь!
Глаза его засияли, шея надулась, крылья раскрылись - и вот он уже превратился в мелкое пятнышко на горизонте.
Нюта усмехнулась - с, однако, видимым напряжением - и устремилась вослед.

Под ними проплывали расписные галактики, неисследованные вселенные, иногда как будто мелькала Земля. Нюта глядела по сторонам с восхищением, дракон хохотал.
Порой они останавливались у подножия какого-нибудь вулкана, заваривали чай с привкусом лавы, девушка рассказывала что-то, Несед сосредоточенно слушал. Порой плескались в водовороте - в молочной шестерёнке, как окрестила его Нюта, - и было хорошо-хорошо...

Говорят, перед смертью драконы чернеют и растворяются в пространстве. Никто не знает, рождаются ли они вновь: именующие себя мудрецами, конечно, утверждают, что нет, прочие предпочитают воздерживаться от предположений.
У Неседа почернела сначала правая лапа, потом брюхо. Он тщательно это скрывал (все драконы умеют это делать до поры до времени), но иногда предательская слеза всё-таки выскальзывала из глаза, и её следовало поймать прямо в воздухе, превратить в пар и...
Нюта знала и про почернение, и про слёзы и, конечно, скрывала, что знает. Не раз и не два она просила проложить дорогу в общевселенскую библиотеку, зарывалась в фолианты, тщетно пытаясь найти актуальный рецепт философского камня для не_людей.
Так прошёл, должно быть, месяц.

Тёплым майским вечером Аня Дехтерева, студентка 3-го курса географического факультета, дремала на лекции по экономической географии. Вдруг она подскочила - словно ужаленная кем-то - и мелко-мелко застрочила в подвернувшемся под руку блокноте:
"Драконы возрождаются, если только кто-то их любит. Драконы..."
"... очень-очень привязываются к людям", - продолжил кто-то замысловатым крупным почерком.
Аня обернулась. Однокурсники старательно конспектировали скучную лекцию. Лектор сам с собой играл в крестики-нолики.
Где-то далеко-далеко Несед вновь стал алым и по обыкновению расхохотался в ответ - робко и как-то беспомощно, но от всей драконьей души.

@темы: картинки у меня в голове

Упражнения в прекрасном.

главная