Хэтта
Следуй за белым кроликом (с).
В Москве ещё я совершенно внезапно для себя стоклнулась с одним из трудов Декарта.
Я решила взять первую книгу, которая мне попадётся в комнате, даже не с тем, чтобы её читать, - а выпал 1-й том "Сочинений" Декарта. И вот мама давно легла спать, а я сижу на кухне и взахлёб читаю "Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках".
... Конкретно тогда чтение конкретно этого сочинения оказалось крайне уместным.
Настолько, что я привезла книжку с собой в Питер, и вот перечитала только что.

Я и в первый раз ощущала его мощь.
Но сейчас это нечто прекраснейшее.
Ибо простым языком говорится о материях, которые тебе на данный момент, мягко говоря, недоступны.
При этом... ты думал кое о чём из описанного и потому представляешь (точнее, не представляешь), какой силой мысли надо обладать, чтобы всё это самостоятельно разложить по полочкам (и это при том, что до Декарта никто в таком ключе в принципе не мыслил).
Да даже если бы не думал.
Читаешь всё-таки взахлёб и становится откровенно стыдно за себя самого.

Сейчас эта работа для меня ещё актуальнее, нежели месяц назад.
(Тут тоже про мышление, но с другого ракурса, который покамест ближе мне).
Пусть будет много цитат.

"Ибо недостаточно просто иметь хороший ум (esprit), но главное - это хорошо применять его. Самая великая душа способна как к величайшим порокам, так и к величайшим добродетелям, и те, кто идёт очень медленно, может, всегда следуя прямым путём, продвинуться значительно дальше того, кто бежит и удаляется от этого пути" (с).
"Наоборот, сочинения древних язычников, трактующие о нравственности, я сравниваю с с пышными и величественными дворцами, построенными на песке и грязи. Они превозносят добродетели и побуждают дорожить ими превыше всего на свете, но недостаточно научают распознавать их, и часто то, что они называют этим прекрасным именем, оказывается не чем иным, как бесчувственностью, или гордостью, или отчаяньем, или отцеубийством" (с).
"Ибо мне казалось, что я могу встретить более истины в рассуждениях каждого, касающихся непосредственно интересующих его дел, исход которых непременно накажет его, если он неправильно рассудил, чем в кабинетных умозрениях образованного человека, не завершающихся действием и имеющих для него, может быть, единственное последствие, а именно: он тем больше тщеславится ими, чем дальше они от здравого смысла, так как в этом случае ему приходится потратить больше ума и искусства, чтобы попытаться сделать их правдоподобными" (с).
"Однако, что касается взглядов, воспринятых мною до того времени, я не мог предпринять ничего лучшего, как избавиться от них раз и навсегда, чтобы заменить их потом лучшими или теми же, но согласованными с требованиями разума" (с).
"Моё намерение никогда не простиралось дальше того, чтобы преобразовывать мои собственные мысли и строить на участке, целиком мне принадлежащем" (с).
"... но изучив их, я заметил, что в логике её силлогизмы и большинство других правил служат больше для объяснения другим того, что нам известно, или, как искусство Луллия, учат тому, чтобы говорить, не задумываясь, о том, чего не знаешь, вместо того чтобы познавать это" (с).

"Первое - никогда не принимать за истинное ничего, что я не признал бы таковым с очевидностью, т.е. тщательно избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и отчётливо, что никоим образом не сможет дать повод к сомнению.
Второе - делить каждую из рассматриваемых мною трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить.
Третье - располагать свои мысли в определённом порядке, начиная с предметов простейших и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу.
И последнее - делать всюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватывающие, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено" (с).

"А чтобы знать, каковы действительно их мнения, я должен был обращать больше внимания на то, как они поступают, чем на то, что они говорят, и не только потому, что вследствие испорченности наших нравов людей, готовых высказывать то, что они думают, мало, но и потому, что многие сами этого не знают; ибо поскольку действие мысли, посредством которой мы думаем о вещи, отличается от действия мысли, посредством которой мы сознаём, что думаем о ней, то они часто независимы одна от другой" (с).
"Моим вторым правилом было оставаться настолько твёрдым и решительным в своих действиях, насколько это было в моих силах, и с не меньшим постоянством следовать даже самым сомнительным мнениям, если я принял их за вполне правильные. В этом я уподоблял себя путникам, заблудившимся в лесу: они не должны кружить или блуждать из стороны в сторону, ни тем паче оставаться на одном месте, но должны идти как можно прямее в одну сторону, не меняя направления по ничтожному поводу, хотя первоначально всего лишь случайность побудила их избрать именно это направление. <...> И даже в случае, если мы между несколькими мнениями не усматриваем разницы в степени вероятности, всё же должны решиться на какое-нибудь одно и уверенно принимать его по отношению к практике не как сомнительное, но как вполне истинное по той причине, что были верны соображения, заставившие нас избрать его" (с).
"Третьим моим правилом было всегда стремиться побеждать скорее себя, чем судьбу, изменять свои желания, а не порядок мира и вообще привыкнуть к мысли, что в полной нашей власти находятся только наши мысли и что после того, как мы сделали всё возможное с окружающими нас предметами, то, что нам не удалось, следует рассматривать как нечто абсолютно невозможное" (с).
"И подобно тому как при сломе старого здания обыкновенно сохраняют разрушенные части для постройки нового, так и я, разрушая все свои мнения, который считал плохо обоснованными, делал разные наблюдения и приобретал опыт, послуживший мне потом для установления новых, более надёжных мнений" (с).
"... начал обдумывать основания новой философии, более достоверной, чем общепринятая. Пример многих превосходных умов, которые брались за это прежде меня, но, как мне казалось, безуспешно, заставлял меня представлять себе дело окруженным такими трудностями, что я, может быть, долго ещё не решился бы приступить к нему, если бы до меня не дошли слухи, будто я его успешно завершил" (с).

"Но я тотчас обратил внимание на то, что в это самое время, когда я склонялся к мысли об иллюзорности всего на свете, было необходимо, чтобы я сам, таким образом рассуждающий, действительно существовал. И заметив, что истина Я мыслю, следовательно, я существую столь тверда и верна, что самые сумасбродные предположения скептиков не могут её поколебать, я заключил, что могу без опасений принять её за первый принцип искомой мною философии" (с).
"Затем, внимательно исследуя, что такое я сам, я мог вообразить себе, что у меня нет тела, что нет ни мира, ни места, где я находился бы, но я никак не мог представить себе, что вследствие этого я не существую; напротив, из того, что я сомневался в истине других предметов, ясно и несомненно следовало, что я существую. А если бы я перестал мыслить, то, хотя бы всё остальное, что я когда-либо себе представлял, и было истинным, всё же не было основания для заключения о том, что я существую. Из этого я узнал, что я - субстанция, вся сущность, или природа, которой состоит в мышлении и которая для своего бытия не нуждается ни в каком месте и не зависит ни от какой материальной вещи" (с).
"Причина, почему многие убеждены, что трудно познать Бога и уразуметь, что такое душа, заключается в том, что они никогда не поднимаются умом выше того, что может быть познано чувствами, и так привыкли рассматривать всё с помощью воображения, которое представляет собой лишь частный род мышления о материальных вещах, что всё, чего нельзя вообразить, кажется им непонятным" (с).
"И если мы довольно часто имеем представления, заключающие в себе ложь, то это именно те представления, которые содержат нечто смутное и тёмное, по той причине, что они причастны небытию. Они в нас только потому неясны и сбивичвы, что мы не вполне совершенны" (с).

"... и, наконец, как из этой золы единственно неукротимой силой своего [огня] действия образует стекло" (с).
(В главе про физику вдруг сталкиваешься с космосом. Одно понимание автором того, как функционирует сердце человека (и как всё это вписано в Мироздание), дорогого стоит. Но этот космос не исчезает там, где завершается глава про физику. Напротив, погружаешься в него глубже, интенсивнее. И это прекрасно).

"Мне действительно хочется, чтобы знали, что то немногое, что я узнал, почти ничто по сравнению с тем, что мне неизвестно и что я не теряю надежды изучить" (с).
"Ибо стремиться побеждать все трудности и заблуждения, мешающие нам достичь познания истины, есть поистине то же, что давать сражение, а составить ложное мнение относительно какого-либо важного и общего предмета - то же, что потерпеть поражение; впоследствии потребуется больше искусства, чтобы оправиться и прийти в прежнее состояние, чем его нужно было для достижения больших успехов, когда располагаешь вполне обоснованными принципами" (с).
"Я почти никогда не встречал такого критика моих мнерий, который представлялся бы мне более строгим и более справделивым, чем я сам" (с).
"Я уверен, что самые страстные из нынешних последователей Аристотеля сочли бы себя счастливыми, будь у них такое же знание природы, какое было у него, даже при условии, что они никогда не превзойдут его в этом отношении. Они подобны плющу, который не стремится подняться выше дерева, его поддерживающего, а, поднявшись до вершины, нередко спускается вниз; ибо мне кажется также, что и эти опускаются, становясь в каком-то смысле менее знающими, чем были бы, воздержавшись от учения: не довольствуясь знанием того, что вразумительно излодено автором, они хотят у него найти к тому же решение многих вопросов, о которых он ничего не говорит, а может быть, никогда и не думал" (с).
"... ибо если они [лучшие умы] хотят говорить обо всём на свете и приобрести славу учёных людей, они легче достигнут этого, довольствуясь правдоподобием, которое можно легко найти во всякого рода вопросах, нежели отыскивая истину, раскрывающуюся с трудом лишь в некоторых из них и требующую откровенного признания в своём неведении, как только речь заходит о прочих" (с).
"Умам, воображающим, что они в один день с двух-трёх слов могут узнать всё то, что другой обдумывал двадцать лет, и тем более способным впадать в заблуждение и отдаляться от истины, чем они проницательнее и живее, мне хотелось помешать воспользоваться случаем для возведения на том, что они примут за мои начала, какой-нибудь сумасбродной философии, ошибочность которой будет приписана мне" (с).
"Я не хвастаюсь тем, что я их первый открыл, но ставлю себе в заслугу, что принял их не потому, что они были прежде высказаны другими, и не потому, что они никем никогда не были высказаны, но единственно потому, что меня убедил разум" (с).

@темы: чужими словами, книжный червь, воспоминательное, в зеркале моих восприятий