03:39 

Хэтта
Следуй за белым кроликом (с).
Почему-то художественная литература оказывает колоссальное влияние на самоощущение (а зачастую и на то, как сплетаются события между собой), когда читаешь её медленно.
Буквально неделю назад я ходила на выставку Айвазовского, поняла, что очень мне там тяжело (хотя я была практически на такой же в Москве) и что нужно срочно дочитать Ефремова и посетить её ещё раз.
Дочитала, посетила.
Совершенно иные впечатления)

В прошлый раз я не знала, что мне повезло.
Я простояла каких-то 45 минут под дождём, случайно встретила своих бывших студентов (точнее, они меня :)), прогуляла на выставке вплоть до её закрытия...
... И всё это время я боролась с мелочностью в себе.
Мне было трудно воспринимать картины, потому что огромная масса сил уходила на противодействие желанию раскритиковать людское поведение (не свойственное мне желание; я могу выражать своё несогласие с кем-то довольно резко, но всё-таки не переносить его на своё отношение к человеку, своё видение его).
Я могла только его удерживать (не пресечь полностью); параллельно думая о том, откуда оно во мне.
Нить привела к Ефремову)

Сегодня я честно отстояла час сорок на ветру.
Было холодно, порывался пойти снег - но, однако же, никто не уходил.
Это не было похоже на безумие (когда очередь повернула на финишную прямую, мы оказались напротив ларьков с матрёшками и прочими сувенирами; возле них сидели продавцы - по сравнению с их каждодневной многочасовой работой на ветру ли, под дождём ли, под снегом ли, наши час сорок казались чем-то призрачным, несерьёзным) - это просто совершалось.

... В прошлый раз я ничего не знала про то, как устроена выставка.
А она в Питере в виде двух рукавов.
В одном - картины военной тематики, в другом - "мир".

Неделю назад я, конечно, начала с войны.
Когда делаешь так, захватываешь кусочек оной в мир и искренне не понимаешь потом, почему страшнейшие штормы расположены в этом кармане.
... Когда меняешь рукава местами, восприятие кардинальным образом меняется.
Объяснимо это, вроде бы, просто: силы активно воспринимать пропадают часа через два; соответственно, волей-неволей то, что ты видел в начале, оказывается организующим звеном.
То последнее, на что сил уже нет, воспринимается через призму первого.

Отлично плыть сперва по мирному рукаву)
Я не писала, но питерская выставка сильно отличается от аналогичной московской (хотя чисто формально почти все картины, за исключением нескольких, те же).
Основных (с моей точки зрения) отличий два.

В Москве больше пространства, и дело тут не только в "количестве".
На прошедшей там выставке было задейстовано два этажа; почти все картины были собраны на первом, "мостиком" служил "Великий потоп", на втором же зритель сталкивался с моделями кораблей, флагами и т.д. и т.п.
Прелесть была в том, что со второго этажа можно было как на ладони видеть некоторые большие полотна с первого.
Сверху они выглядели совершенно иначе; настолько, что, спустившись обратно, ты начинал рассматривать прочие метров с 20-ти (это было не то что сверху, конечно; но и не то что с метра-с двух; точка_с которой_можно_воспринимать_в меру_объективно, потому что взгляд целостнее).

В Питере такое пространство можно нащупать исключительно в некоторых военных залах (и это здорово, очень уместно, я бы сказала), зато здесь есть то, чего не было в столице: бережность.
Тут всё расставлено с любовью; тут подчас очень внезапные скачки мыслей, но, если их улавливать, понимаешь: ни одна картина не находится вот_именно_в этом_углу просто так.
Более того: ты словно вписан в некую морскую повесть.

Тебя то довольно беспощадно швыряют (впрочем, никогда не в эпицентр стихии), то вдруг гладят по головке так, что на лице отрастает улыбка.
Почти вначале были бури без надежды на спасение, через "Девятый вал" (он очень светлый для меня, несмотря на) тебя провели в ещё более страшные бури, к мысу Айе, например, где ты вдруг начинаешь слышать музыку (в такие моменты кажется, что лучше бы "Похоронный марш"; он, конечно, мрачнее и тяжелее, но тихие шаги безысходности хочется сделать хотя бы громче, но если бы), - а потом вдруг спад. Переворот на 180 градусов - нежность, закаты, эстетика, волшебство...
И ведь там чисто тематически (и технически, кстати) есть очень жёсткие вещи.
Про взрыв монастыря, про желчь (?) каракатицы, с помощью которой написано несколько полотен, про те же самые штормы...
Но превалирующее настроение иное. Тебе честно дают выдохнуть.

Улыбаешься, проходя мимо тихих ночных турецких кофеен; весь сжимаешься внутри перед картиной про Пушкина (она названа "Прощай, свободная стихия..." - и на тебя обрушивается трагедия поэта, нарисованного мятежником внутри, который в последний раз смотрит на то, что ему созвучно); не можешь оторваться от "Данте и художник в горах" (потому что Айвазовский - сказочник, конечно; но как же прекрасно ему подчас удаются небо и мифология) и вообще от всего, что про горы.
У Айвазовского не очень много гор, но до чего же сказочные изображенные им ущелья!)

Ещё я очень люблю его штили и рассветы)
Штили у него зачастую словно стеклянные, про бесконечные отражения, хрупкость и тонкость; рассветы - про торжество дня, про улыбку до ушей и ликование.
(Про одну картину я думала, что на ней закат; стояла и удивлялась, отчего чувства-то такие яркие, незакатные)) Добралась до названия - оказалось, рассвет :))

... То чуть слышный полёт, то безмолвное созерцание, то стойкость и непоколебимость.
И даже картины околорелигиозного содержания не стоят особняком, как это ощущалось в Москве, но также аккуратно вписаны в общую канву.
И фонари (!), и флаги, и модели кораблей, и колокол - всё на месте.

... В Питере, в отличие от московской выставки, нет ни слова про картины.
Не знаю, плюс ли это, минус ли (я не любитель такого рода информации, но в Москве я её частично читала, и не могу сказать, что она была однозначно лишней) - но оно сосредотачивает.
Вместо того, чтобы узнавать, что Айвазовский не был в Антарктиде, а написал "Ледяные горы", ты просто смотришь на них, пытаясь воспринять настолько глубоко, насколько сейчас можешь.
Если это принципиально (что он не был там), ты и так поймёшь; если нет - то какая разница?..

Ухожу через 3,5 часа, потому что нужно ехать в 1-й мед.
Но на самом деле, дело не не только в этом)
Как мне кажется, Русскому музею удалось написать море внутри моря.
И если пытаться воспринимать его в меру глубоко, достаточно быстро пропадают силы.
Попытки сконцентрироваться на том или ином изображении через 2,5 часа обречены на неуспех)
Ты начинаешь плыть, вместо того чтобы стараться думать.
А оно, вроде бы, незачем.

Уходя, думаю, что тут нет рериховцев, которые озаботятся твоим состоянием, накормят обедом и отправят гулять на 15 минут (сравнительно долгий перерыв теоретически может вернуть концентрацию; но может и не вернуть)).
И, конечно, на выходе взглядом утыкаюсь в картину Рериха.
Это неудивительно (в том плане, что она там не один год висит :), нужно только вовремя поднять голову), но забавно)
Чудесная выставка)

@темы: воспоминательное, в зеркале моих восприятий, а - так, сказка в дверь стучится

URL
Комментарии
2017-03-18 в 09:42 

Morning Lea
нельзя прийти, если не будешь идти (с)
Вау!))
Интересно взглянуть на всё глазами того, кто замечает такие подробности. Спасибо! :)

2017-03-18 в 23:08 

Хэтта
Следуй за белым кроликом (с).
Morning Lea, благодарю) :sunny:

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Упражнения в прекрасном.

главная