Хэтта
Следуй за белым кроликом (с).
Смешанные чувства я испытываю после прочтения этого диалога.
Когда я пыталась его прочитать полтора года назад, мне казалось, что я сродни Сизифу, настолько неподъёмной представлялась мне эта глыба.
В других диалогах Платона всё-таки больше морали, и потому они понимаются легче.
"Парменид" же - не больше не меньше - о едином (которое у Платона - если рассматривать чисто логически - почему-то постоянно является не_единым, но при этом единое).
Если ты не приучен думать в таких категориях, если все эти слова тебе ни о чём не говорят, этот диалог хорошо если не слёзы вызывает.
Но времена меняются)

Как-то раз июньской ночью, когда мне негде было ночевать в Москве и я просто бродила по ней до открытия метро, я зашла в книжный, который раньше что-то для меня значил.
Он бы и сейчас значил - но, к моему неприятному удивлению, на месте одного сетевого магазина я той ночью нашла другой сетевой (а вот эту вторую сеть я не люблю).
Если в прошлом книжном можно было посидеть на диванчике (почему я сюда и зашла, проведя на ногах почти весь день), в этом такой возможности нет, ну и книг тут, собственно, почти нет.
Развернуться и выйти я не могла, частью потому что моим ногам действительно нужно было передохнуть, частью потому что там, за окном, шёл дождь, под которым мне не хотелось лишнее время мокнуть.
И я принялась ползать от стеллажа к стеллажу, в общем-то и не надеясь что-то тут найти.
Тогда мой взгляд упал на "Великих посвящённых" Э. Шюре.

Я ничего не знала ни об этой книге, ни о её авторе.
Просто раскрыла, начала читать - и поняла, что она мне очень нужна.
И правда.
Тогда, летом, она, конечно, оказалась ни к селу ни к городу, но после похода и "В поисках вымышленного царства" Л. Гумилёва - тем самым, невероятно важным, которое давно ищешь.

Это я всё к тому, что Э. Шюре, как недавно мне рассказали ребята, из антропософских кругов.
Книжка же, по сути, энциклопедия для начинающих обзор по истории духовной мысли, но - в силу специфики предмета и автора - сделанный далеко не только на словесном уровне.
... Помещённый в такое обрамление диалог "Платона" перестаёт казаться чем-то неподъёмным, нечитаемым и даже абсурдным.
Напротив, ты восторгаешься тем, насколько упорен автор в поисках подходящей формы для своей мысли.
Пусть это только фрагмент, но как филигранно обработанный!)

Хотя всё равно, конечно, требуется нетривиальное мысленное усилие, чтобы распознавать, понимать и удерживать данный текст.
Плюс слишком очевидно, что, если тебе ясен хотя бы 1%, это уже хорошо (но вряд ли он тебе ясен).
Но невероятно здорово, когда есть куда встраивать!
Ты словно задачу по математике, материализованную перед твоим взором, решаешь.
(А теперь повернём в эту сторону; а теперь посмотрим с этого угла - и т.п.).
Красиво)

"- А что если ты таким образом окинешь духовным взором как само великое, так и другие великие вещи, не обнаружится ли ещё некое единое великое, благодаря которому всё это должно представляться великим?
- По-видимому.
- Итак, откроется ещё одна идея великости, возникающая рядом с самим великим и тем, что причастно ему; а надо всем этим опять другая, благодаря которой всё это будет великим. И таким образом, каждая идея уже не будет у тебя единою, но окажется бесчисленным множеством".

"Каждая из этих двух частей существующего единого - именно, единое и бытие, может ли оставаться особняком: единое без бытия как своей части и бытие без единого как своей части?"

"Итак, единое будет подобно и неподобно другому: поскольку оно иное - подобно, а поскольку тождественное - неподобно".

"- Ведь мы утверждаем, что другое - не-единое - не есть единое и ему не причастно, коль скоро оно другое.
- Конечно, нет.
- Следовательно, числа в другом нет, т.к. в нем нет единицы.
- Как же иначе?
- Следовательно, другое - и не единица, и не два, т.к. в нем нет единицы".

"А т.к. оно - единое и многое, возникающее и гибнущее, то не гибнет ли многое, когда оно становится единым, и не гибнет ли единое, когда оно становится многим?"

" - Так когда же оно изменяется? Ведь и не покоясь, и не двигаясь, и не находясь во времени, оно не изменяется.
- Конечно, нет.
- В таком случае не странно ли то, в чём оно будет находиться в тот момент, когда оно изменяется?
- Что именно?
- "Вдруг"; ибо это "вдруг", видимо, означает нечто такое, начиная с чего происходит изменение в ту или другую сторону. В самом деле, изменение не начинается с покоя, пока это - покой, ни с движения, пока продолжается движение; однако это странное по своей природе "вдруг" лежит между движением и покоем, находясь совершенно вне времени; но в направлении к нему и исходя от него изменяется движущееся, переходя к покою, и покоящееся, переходя к движению".

"Итак, другое - не-единое, - как оказывается, таково, что если сочетать его с единым, то в нем возникает нечто иное, что и создает им предел в отношении друг друга, тогда как природа другого сама по себе - беспредельность".

"Таким образом, если есть единое, то оно в то же время не есть единое ни по отношению к себе самому, ни по отношению к другому".

"Поэтому с самого начала следует говорить так: чем должно быть единое, если оно не существует? И вот, оказывается, что ему, прежде всего, должно быть присуще то, что оно познаваемо, иначе мы не могли бы понять слов того, кто сказал бы: "Если единое не существует"".

"Следовательно, единое несуществующее, чтобы быть несуществующим, должно быть связано с небытием тем, что оно есть несуществующее, равно как существующее, для полноты своего существования, должно быть связано [с бытием] тем, что оно не есть несуществуюшее".

"Не правильно ли будет сказать в общем: если единое не существует, то ничего не существует?"

@темы: чужими словами, книжный червь, воспоминательное, в зеркале моих восприятий