Хэтта
Следуй за белым кроликом (с).
Всё начиналось с того, что я больше не могла так жить.
Реальность оказывалась то слишком пустой, то слишком реальной; внутри, кажется, уже не было ничего, кроме боли.
Тогда, мрачным питерским декабрём читая Беннета, я наткнулась на практику повторения определенного рода текстов. Варианта было три, но мне на тот момент подходила только Нагорная проповедь. Совершенно не зная, зачем я это делаю (придумывая фантастические предлоги в духе "Ну, хоть с памятью, может, лучше станет" ), я начала биться над тем, чтобы выучить её наизусть. Это было непросто, но, как я писала однажды, это занятие перевернуло мою жизнь.
Я и представить себе не могла, что текст может быть настолько многогранным и глубоким; что всякий раз, повторяя его, ты как бы начинаешь заново; что неминуемо внутренне меняешься в процессе повторения.
И тем более я не ожидала, что мне станет стыдно. На тебя изливаются потоки света, а ты стоишь и пока ещё очень смутно осознаёшь, насколько ты груб и неотёсан.
Это ощущение не приходит во время чтения Евангелия ли в целом (точнее, приходит отчасти; но мне для этого нужно читать одну главу с несколькими разными комментариями, т.е. опять же остановиться), Нагорной ли проповеди в частности. Но когда ты учишь текст, который не учится; когда пытаешься "охватить сознанием" хотя бы две строчки, чтобы связать их с предыдущими и, тем самым, запомнить, тогда волей-неволей вчитываешься в них "с корнем", так глубоко, насколько пока можешь - а оно свет тебе приносит. Оно не судит - но ты сам себя осуждаешь... И начинаешь пытаться стать лучше.

Много-много позже Нагорная проповедь уступила в моей жизни место Иисусовой молитве.
Первая ни к чему не обязывала (условно говоря), вторая уже да.
Может быть, потому что ко второй я пришла в период жесткого отчаяния.
Такого отчаяния, когда уже не выбирают, не говорят: "Мне не подходит то-то и то-то..."; но начинают делать хоть что-нибудь со всем тем рвением, которое тратилось прежде на негативные эмоции.
... Как ты можешь повернуть вспять, если хотя бы раз видел, насколько всё плохо?..
Что ты можешь делать, как прежде, понимая, что как прежде для тебя больше не существует?
Не потому что ты хотел бы, чтобы что-то поменялось (это, скорее, интонация Нагорной проповеди); не потому что "не существует" - значит, "нет" (формально ты можешь как прежде; вновь тебя никто ни к чему не обязывает), но потому что ты смотришь под другим углом, нежели до этого. Потому что ты не можешь позволять себе познавать что бы то ни было, зная, что ты вредишь своим познанием не только себе; зная, что то, что ты почитал за истинное, в твоём случае, однако же, пропитано злом.

Стремление научиться распознавать зло, но прежде вырвать его из себя с корнем, обуславливает то, что ты всё больше и больше погружаешься в сферу, в которую не планировал погружаться.
Погружение это болезненное по ряду причин; более того, ты не знаешь, в каком месте (и каким) вынырнешь на поверхность и вынырнешь ли в принципе.
Но пути назад нет, именно потому что позади для тебя ничего нет.
При всём своём желании ты больше не можешь видеть так, как видел прежде; ты не можешь просто взять и забыть.

Впереди неизвестность. Не тебе определять, какой ей быть.
Впереди много работы, которую за работу не привык считать (и вряд ли будешь).
Однако, пока идётся, покуда видишь, куда и зачем тебе идти; пока даже в горах не жил полнее, нужно двигаться дальше.
И даже без покуда: суть ведь не в них, равно и не в тебе как в индивидуальности.

@темы: тяпкой в душу, воспоминательное, в зеркале моих восприятий